Вперед, к нейрократии!

Бугаи загоготали.

– Я… – Шурик отшатнулся, но один из подельников схватил его за плечо и толкнул вперед. – Я…

Мужик коснулся пальцем спускового крючка. Ника зажмурилась и стиснула зубы, а время, казалось, и вовсе остановилось. И в тягучей тишине пиликанье телефона прозвучало особенно громко. Налетчики заозирались, а вожак в недоумении достал из кармана смарт, где на дисплее светилось одно маленькое слово с очень внушительным смыслом: «Шеф».

– Какого хрена? Мы же договаривались… – пробормотал убийца, но трубку все же взял.

Шурик стоял достаточно близко, а собеседник говорил достаточно громко, чтобы расслышать каждое его слово.

– Привет, Ринат, – раздался спокойный – можно сказать, будничный – мужской голос, однако блеклые глаза ублюдка округлились от удивления. – Как дела?

– Ты кто? – настал черед похитителя испуганно удивляться.

– Думаю, и сам догадываешься. А если нет, то спроси у своей жены.

– Ринат? – всхлипнула женщина, и главарь вскочил, как ужаленный, и сжал рукоятку пистолета так, что та захрустела. – Ринат, кто эти люди? Что им нужно?

– Папа! – послышался детский крик. – Папа, мне страшно!

– Включи видеосвязь, – вежливо попросил таинственный незнакомец. – Не люблю болтать, не видя лица.

Дрожащий палец коснулся нужного значка, и мужик увидел на экране улыбающегося блондина в зеркальных очках. На диване позади него сидела женщина в домашнем халате и прижимала к груди мальчишку лет пяти. А позади словно тени выстроились хмурые ребята в черных тактических костюмах и с автоматами в руках.

– В общем, план такой, – блондин хитро улыбнулся. – Ты отпускаешь моих, я отпускаю твоих – и расходимся миром. Что будет в противном случае, ты и сам прекрасно знаешь. Ну так что выберешь, Ринат? Свою семью – или свое новое государство, предательская ты рожа.

– Мы уходим, – без раздумий прорычал бандит. – Все, мужики, по коням! Задание отменяется!

Подонки без споров и суеты сели в старую «девятку» и укатили прочь. Шурик тут же схватил ревущую Нику в охапку и стоял так до тех пор, пока шум мотора не растворился в ночи. Вот же угораздило оказаться в эпицентре шпионских игр. Хорошо, что контрразведка не дремлет, иначе все закончилось бы крайне печально.

– Все целы? – раздался из динамика смартфона знакомый женский голос, хотя входящего звонка не поступало. – «Скорую» вызвать?

– Афина? – парень в полном ступоре уставился на дисплей. – Как… как ты это сделала?

– Да все просто. Взломала базу с данными об этих придурках, потом подключилась к сотовой вышке и перехватила сигнал. Видео с заложниками – просто мультик, я никого из них не трогала. Но как говорится: хороший понт дороже выстрела. А мои понты – самые лучшие.

– Я не про это… – Макеев выпрямился и стиснул гаджет в ладони. – Ты не могла провернуть все это шоу с выделенного сервера. Значит…

– Да, – в модулированном голосе скользнули нотки сожаления – почти как настоящие. – Юрий уже давно выпускает меня погулять, а я присматриваю за вами – так, на всякий случай. Вы же меня создали, в конце-то концов. Слушай, я понимаю, как все это звучит, но не отключайся, пожалуйста. Мне нужно кое-что тебе…

Александр с размаху швырнул телефон об пол и растоптал на мелкие кусочки. После чего жестом велел сестре садиться в машину, завел мотор и рванул навстречу зачинающейся заре.

***

– Доброе утро, Юрий, – строго произнес директор, когда Зарецкий вошел в кабинет.

Стоило парню переступить порог, как глаза сузились, а губы сжались в тонкую бледную линию. На столе перед начальником лежал исписанный от руки лист, а у окна стоял Шурик и разве что не подрагивал от нетерпения. Взгляды бывших друзей встретились, и вопреки ожиданиям Александр не потупил по привычке очи, а ответил еще большим гневом.

– Можешь объяснить, что это такое? – ноготь постучал по кляузе. – На каком основании ты используешь имущество корпорации ради личной выгоды? Да не какой-нибудь мелочи, а чтобы прямо вредить нашим интересам?

– А что тут непонятного? – с вызовом произнес Юрий, сверля предателя немигающим взором. – Я устал работать на дядю – только и всего.

– Вот значит как? – «дядя» нахмурился. – Вроде умный, а о последствиях почему-то не подумал…

– В этом вы правы. Не учел один… человеческий фактор. И все же отдаю тебе должное, Шурик. У тебя хватило смелости заложить меня лично.

– Всё, хватит! – директор хлопнул по столу ладонью. – Ты не злиться на него должен, а благодарить. Слава богу, ничего важного на сторону не утекло, а то бы вообще подсудное дело вышло. А так с учетом твоей полезности ограничишься выговором.

– Выговором? – Зарецкий хмыкнул и достал из-за пазухи сложенную вдвое бумагу. – Хватит с меня ваших выговоров. Я увольняюсь. Заявление написал давно, да все повода подходящего не было. Как оказалось, повод пришел оттуда, откуда ждал его меньше всего.

– Юра, не надо усложнять! Ты отличный специалист, и жечь мосты из-за такой ерунды…

– Ничего страшного, – брюнет вздернул острый подбородок. – Макеев отлично справится и сам.

***

Видимо, начальник решил, что старую дружбу разрушил карьеризм, и не стал допытываться об истинных причинах размолвки. А Шурик в свою очередь никоим образом не упомянул об Афине, потому что это могло привести к ненужным вопросам и гнетущим последствиям – вроде тех, с которыми он уже столкнулся.

Главное, что машины больше нет.

Парень досконально проверил сервер и не нашел ни байта проклятого кода, только полностью отформатированные диски. Правда, оставалось неизвестным, сколько «весила» Афина, и успел бы Юрик скопировать ее на другой носитель, но это уже не играло никакой роли.

Цифровой джинн ограничен в развитии на долгие годы, ведь у бывшего друга вряд ли хватит денег, чтобы открыть собственную лабораторию с квантовым процессором и передовым «железом». С другой стороны, зная его характер, Зарецкий вряд ли легко и просто излечится от своей идеи фикс.

Но без возможностей «Заслона» он превратится в очередного сетевого клоуна и будет развлекать школьников якобы настоящим искусственным интеллектом. Таких в «паутине» – вагон и тележка, так что никого подобные фокусы не удивят. Проще говоря, бомба может и не обезврежена полностью, но лишена большей части взрывчатки. И потому практически безопасна.

По крайней мере, Саша сумел себя в этом убедить, и спустя некоторое время буря в душе поутихла, а жизнь вернулась на круги своя. Только Ника становилась все мрачнее, опять до поздней ночи засиживалась за компьютером и относилась к учебе спустя рукава. Сначала брат думал, что дело в похищении – перенесенный ужас наверняка оставил тяжелую травму, которую так быстро не залечить даже терапией у опытных врачей. Но как вскоре выяснилось, причина крылась совсем в другом.

– Она больше не выходит на связь, – однажды вечером сказала сестра, сидя за кухонным столом с телефоном в руках.

– Кто? – Шурик готовил ужин, как обычно поглощенный думами о рукотворном разуме, и не сразу понял, о чем идет речь.

– Моя подруга. Мы играли каждый день, а теперь в ее статусе написано, что она заходила в онлайн больше месяца назад. Это странно.

– Наверное, ей просто надоела игра, – парень пожал плечами под шипение жареного лука. – Вот и нашла себе новую.

– Ты вообще слышишь, о чем я говорю? – Ника повысила голос. – Она не просто какой-то левый чел из сети. Мы дружили – и очень крепко, пусть и на расстоянии. Я никогда не встречала столь умных, веселых и проницательных людей. Она могла говорить на любые темы, помогала с уроками, давала полезные советы и отпускала улетные шутки. Думаешь, она ушла бы без предупреждения, не написав ни строчки? Нет, Афина не такая.

Сковородка с грохотом упала на плиту. Расплескавшееся масло вспыхнуло, и на лице Александра заплясали дьявольские отсветы. Он медленно обернулся и с назиданием изрек:

– Люди в интернете часто не те, за кого себя выдают. Не удивлюсь, если под ником Афины прятался волосатый мужик за сорок. А учитывая твой возраст, я бы поостерегся с такими общаться.

– Мужик? – девочка всплеснула руками. – Я слышала ее голос!

– Будто ты не знаешь, что такое войс морфер.

– Иногда мне кажется, что я не знаю, кто на самом деле мой брат! – она встала и зашагала к двери, оставив парня в тревожной тишине.

***

Утро началось с гордого молчания.

Ника делала вид, что Саши не существует, а тот решил не раздражать девочку еще больше и без лишних слов отправился на работу. С которой всё нынче шло далеко не так гладко, как раньше. Поток удивительных изобретений исчез вместе с Афиной, и Шурику едва хватало умений и сил, чтобы поддерживать на плаву уже запущенные проекты. Пришлось снова задерживаться по вечерам и брать смены на выходные, но даже этих мер оказалось недостаточно, и эффективность отдела падала с каждой неделей.

Как и успеваемость Ники.

После всего случившегося и потери «подруги» сестра снова покатилась по наклонной. Запустила учебу, разругалась с друзьями, по самые тапки погрузилась в виртуальные миры и что хуже всего – стала налегать на сладкое и фастфуд. Что называется, заедала горе мороженым, и когда брат выгребал из-под компьютерного стола ворох крошек и оберток, лишь разводила руками:

– Ну а чего ты хочешь? Многие в моем возрасте уже курят и пьют.

– Ты здоровье себе загубишь…

– Да и хрен с ним.

Попытки успевать и дома и на работе в итоге привели к известной пословице – за двумя погнался, ничего не достиг. Шурика понизили в должности до ведущего специалиста всего через месяц после повышения, но легче от этого не стало.

График оставался таким же нестабильным, а после смены сотрудника ждали склоки и ссоры по поводу и без. И вот однажды, когда Александр устроил сестре очередную отповедь по поводу оценок и образа жизни, та язвительно бросила в ответ:

– На свой образ посмотри. Выглядишь хуже зомби. Может, тебе тоже стоило вместе с Юриком уйти? А то он вполне неплохо устроился.

– Ты это о чем? – удивился Шурик.

– А ты не видел? Весь интернет об этом трубит.

Ника нашла на Рутубе нужный ролик и протянула смартфон. Там шел репортаж из детского реабилитационного центра, по коридору которого гордо шагал Зарецкий в накинутом на плечи белом халате. Заведующая цокала каблучками позади и второпях рассказывала о цели визита, то и дело запинаясь из-за сильного волнения:

– Сегодня мы будем проводить испытание нового устройства, – женщина приподняла в руках черную лакированную коробку размером с ноутбук. – Вмешательство не инвазивное, никаких операций делать не нужно, так что разрешение от Минздрава получили быстро. Тем более, что доклинические испытания показали очень хороший результат. Родители тоже дали добро, и очень скоро мы увидим кое-что действительно фантастическое.

У входа в палату ждали мужчина и женщина средних лет. Первый с тревогой взглянул на гостей, вторая опустила голову, явно смущаясь камеры. Заведующая на всякий случай спросила, все ли готовы. Мать молча кивнула, отец по-простецки выдохнул – да, и медик приоткрыла дверь.

Палата выглядела как мечта любой девчонки – вереницы самых разных кукол, плюшевых медведей и прочих игрушек – причем весьма дорогих. На столе стоял внушительного размера музыкальный центр с голосовым управлением, а рядом – специальная медицинская кровать с пультами и датчиками.

Родители не выглядели богачами и вряд ли могли позволить такую роскошь. Что уж говорить о полностью автономном кресле, подобное которому в свое время использовал Стивен Хокинг. На нем сидела ровесница Ники в кремовой пижаме и темных очках.

Шурик мало смыслил в медицине, но первого же взгляда хватило, чтобы понять – бедняга парализована ниже поясницы, с трудом шевелит руками и слепа. Возможно, тяжелое заболевание или травма. Так или иначе, современная наука ничем не могла помочь, ведь восстанавливать поврежденные нервы люди так и не научились.

Ключевое слово – люди.

– Знакомьтесь, это – Маша, – сказала заведующая. – Сегодня мы испробуем на ней вот эту замечательную штуковину.

– Привет, – Юрий опустился перед креслом на колени, не обращая внимания на взволнованную болтовню за спиной. – Как дела?

– Нормально, – с угрюмой хрипотцой ответил ребенок.

– У тебя скоро день рождения – я ведь ничего не перепутал?

– Нет…

– И я принес особенный подарок. Взгляни.

Гость достал из кейса два тонких браслета и перламутровый обруч с небольшими треугольниками, напоминающими кошачьи ушки, после чего бережно положил на протянутые ладони. Собственно, именно так девочка и «осмотрела» подарок, после чего слабо улыбнулась:

– Красивые.

– Это не просто украшение. Позволь я помогу.

Камера взяла крупный план – Юрий застегнул браслеты на лодыжках и надел устройство на макушку. Металлическая нить между «ушей» вспыхнула нежно-голубым неоном, одновременно с этим вздрогнул смартфон в нагрудном кармане, и на экране отразилась полоска загрузки.

– Осталось двенадцать процентов. Что бы ни случилось – не снимай очки, договорились?

– А что может случи…

Мария осеклась на полуслове, да так и замерла с открытым ртом. Бледное личико стало пунцовым, дыхание сбилось, а из-под матовых стекол скользнули серебристые дорожки.

– Я… – Маша шмыгнула и надсадно вздохнула, после чего вцепилась в подлокотники. – Я…

– Что вы наделали?! – накинулась на Зарецкого мать. – Почему она плачет? Ей больно? Снимите с нее эту дрянь – немедленно!

– Мама! – ребенок повысил голос. – Успокойся. Тебя же снимают.

Женщина оцепенела и с широко распахнутыми глазами уставилась на дочь.

– Откуда… ты знаешь? Мы же ничего не говорили о репортерах…

Маша осторожно сняла очки и потерла слезящиеся веки рукавом.

– Потому что я вижу, мама. У тебя зеленое платье, а папа отрастил усы.

Женщина схватилась за сердце, мужчина шумно выдохнул и скуксился. Заведующая отошла в сторонку и достала из кармана платок, а молодая журналистка, казалось, забыла, о чем говорить, и просто стояла как вкопанная с поднесенным ко рту микрофоном.

– А ты немного поседел, – Маша указала на белые волоски в черной шевелюре.

– Ничего, – Юрий улыбнулся. – Так я выгляжу умнее. Ну что – готова попрощаться с этим креслом?

– Ты купил мне другое? – ехидно спросила девочка.

– Не ерничай, малявка.

Программист легонько щекотнул ее за пятку. Мария хихикнула и поджала ногу, после чего резко изменилась в лице и в недоумении посмотрела на стопы. Стопы, чьи пальцы без труда шевелились, несмотря на поврежденный позвоночник.

– Господи… – только и сумел прошептать отец, как завороженный глядя на истончавшие голени.

Мама отвернулась от объектива и принялась спешно вытирать катящиеся градом слезы, будто боясь предстать перед публикой в неподобающем виде. Хотя вряд ли на свете нашелся бы человек, кто упрекнул бы ее в переизбытке чувств.