Тесла

6 июня 1884 года мучительное путешествие закончилось. Тесла ступил на американскую землю в Нью-Йорке с пустыми карманами, но большими надеждами. «Сожалею, что не могу достаточно ярко описать свои первые впечатления от этой страны, – писал он впоследствии. – Я читал в арабских сказках о том, как джинны переносили людей в страну грез, чтобы они испытали там восхитительные приключения. В моем же случае все было наоборот – джинны перенесли меня из страны грез в реальность. Покинутое мною было прекрасным во всех отношениях, артистичным и прелестным. То, что я увидел здесь, оказалось механическим, грубым и непривлекательным. Дородный полицейский поигрывал дубинкой, которая была размером с оглоблю. Я приблизился к нему и вежливо попросил указать мне дорогу. “Шесть кварталов вниз, потом налево”, – отрезал он, с превосходством посмотрев на меня. “И это Америка? – спросил я себя в тягостном удивлении. – Она на целый век отстает от Европы по уровню цивилизации”». Спустя несколько лет Тесла изменит свое мнение о Америке, но первое впечатление навсегда засядет в его памяти.

Глава третья

Новая жизнь

Никола Тесла на фоне катушки ВЧ-трансформатора в своей лаборатории на Хаустон-стрит. 1896

Патент № 381968 Николы Теслы на электромагнитный двигатель. 1888

Портрет Томаса Эдисона. 1896

Обстоятельства первой встречи Теслы и Эдисона туманны. Достоверно можно сказать только одно – знакомство с Эдисоном стало памятным событием в жизни Теслы. Давайте и мы познакомимся с «самым плодотворным изобретателем в истории человечества».

Томас Алва Эдисон родился 11 февраля 1847 года в городишке Майлен, расположенном на севере штата Огайо. Все его «официальное» образование сводилось к нескольким месяцам, проведенным в начальной школе. «Я никогда не мог хорошо учиться в школе и всегда был в числе последних учеников, – вспоминал Эдисон. – Я чувствовал, что учителя относятся ко мне плохо и что мой отец считает меня тупицей, и я почти согласился с этим мнением». Мать Томаса, Нэнси Эдисон, придерживалась иного мнения. Она считала, что проблема в педагогах, которые не проявляют индивидуального подхода к каждому ребенку. Нэнси, дочь священника, была образованной женщиной и хорошо разбиралась в вопросах воспитания. Поняв, что от школы толка не будет, она забрала сына оттуда и занялась его обучением сама. «Моя мать сделала меня таким, какой я есть, – говорил Эдисон, – она поняла меня и дала мне возможность следовать моим склонностям».

Домашнее образование сводилось к чтению книг по истории, философии и естествознанию. В какой-то момент он увлекся химией и оборудовал в подвале дома лабораторию. Попутно Томас занимался скромной торговлей – сначала помогал матери продавать фрукты и овощи, выращенные на семейной «плантации», а затем стал продавать прессу в поездах. Последнее давало два преимущества – деньги и новые знания, почерпнутые из газет и журналов.

Удивительный факт – несколько месяцев работы газетным разносчиком (пускай и на таком прибыльном месте, как железная дорога) дали Эдисону возможность открыть в Порт-Гуроне, куда семья переехала из Майлена, две лавки – газетную и бакалейную. В лавках торговали наемные продавцы, а владелец продолжал продавать газеты. Возможно, что во второй половине XIX века торговый бизнес заводился проще, но нигде никогда оптовики не станут кредитовать новичков, к тому же – несерьезного юного возраста. Получается, что Томас сколотил на газетах солидный капитал… За несколько месяцев? Невероятно! Впрочем, Эдисон никогда не скрывал того, что в детстве его считали пронырой.

Во время Гражданской войны 1861–1865 годов Эдисон приобрел по дешевке старинный ручной печатный станок и стал издавать газету Weekly Herald («Еженедельный вестник»). На фоне обостренного интереса к военным сводкам газета, содержавшая самые свежие новости, которые Эдисон получал от знакомых телеграфистов, шла нарасхват. При первом удобном случае Эдисон обучился телеграфному делу и вскоре устроил собственную телеграфную линию, связавшую Порт-Гурон с железнодорожной станцией, но этот бизнес оказался невыгодным.

Тот Томас Эдисон, которого знает мир, «родился» 1 октября 1869 года, когда в Нью-Йорке было организовано общество «Поп, Эдисон и компания». Телеграфист Франклин Поп был давним знакомым Томаса. Он работал в компании «Голд Индикейтор», производившей тикерные аппараты – телеграфные сигнализаторы, передававшие маклерам биржевые цены на золото. Усовершенствовав тикерный аппарат, Эдисон и Поп заработали сорок тысяч долларов – изобретательство оказалось весьма прибыльным бизнесом, и Эдисон целиком отдался ему. В 1876 году в Менло-Парке близ Нью-Йорка была построена большая лаборатория, в которой, помимо Эдисона, работала группа инженеров. Но все изобретения сотрудников патентовались Эдисоном на свое имя. Список его изобретений огромен (более тысячи единиц), и в нем есть такие «бриллианты», как фонограф и кинетоскоп[12], но далеко не всё из этого списка изобрел сам Эдисон – многие изобретения сделали его наемные работники.

От усовершенствования телеграфных и телефонных аппаратов Эдисон перешел к наиболее выгодному направлению – электрическим двигателям и электрическому освещению. Общеизвестно его бравое заявление, сделанное в конце 1877 года: «Мы сделаем электричество настолько дешевым, что жечь свечи станут только богатые люди». В 1878 году Эдисон вместе с компаньонами-финансистами основал в Нью-Йорке компанию Edison Electric Light, выпускавшую лампы накаливания. В 1882 году он построил первую в Нью-Йорке электростанцию на улице Перл-Стрит. Начиналось с восьмидесяти двух клиентов, а к 1884 году их количество перевалило за пятьсот. В том же 1882 году Эдисон основал компанию Edison General Electric, производящую электрогенераторы, осветительные приборы, лампочки, кабели и пр. Важный момент – Эдисон работал с постоянным током, и его система электрификации Нью-Йорка была основана на постоянном токе.

«Я не исследую законов природы и не сделал крупных открытий, – говорил Эдисон. – Я не изучал их так, как делали это Ньютон, Кеплер, Фарадей и Генри для того, чтобы узнать истину. Я всего лишь профессиональный изобретатель. Все мои исследования и опыты производились исключительно ради того, чтобы найти что-то, имеющее практическую ценность».

В свое время прозревший Никола Тесла скажет: «Если бы Эдисону понадобилось найти иголку в стоге сена, он не стал бы терять времени на определение наиболее вероятного места ее нахождения, а немедленно, с лихорадочным старанием пчелы начал бы перебирать соломинку за соломинкой до тех пор, пока не нашел бы искомое. Его методы крайне неэффективны – он может затратить огромное количество времени и сил и при этом не получить никакого результата, если только ему не улыбнется случай. Сначала я с грустью наблюдал за его деятельностью, сознавая, что малая толика знаний и элементарные вычисления могли бы сэкономить ему тридцать процентов труда. Но он питал искреннее презрение к книжному образованию и математическим знаниям, всецело доверяясь лишь своему чутью изобретателя и здравому смыслу американца».

В словах «доверяясь лишь своему чутью и здравому смыслу» кроются и насмешка, и хорошо завуалированный упрек в том, что эти качества помогали Эдисону присваивать чужие изобретения. Никола Тесла был хорошо воспитанным и сдержанным в оценках человеком. Если он хотел сказать о ком-то нечто резкое, то делал это очень деликатно, легкими штрихами.

Место у Эдисона Тесла получил сразу же, в этом Бачелор его не обманул. И условия, на первый взгляд, были довольно хорошими для человека, вчера ступившего на американскую землю, – восемнадцать долларов в неделю (около пятисот по нынешним меркам). Но цены в Нью-Йорке кусались, вдобавок у Теслы не было никакого имущества, так что даже с учетом его скромных потребностей этих денег не хватало. Выбирать не приходилось – Тесла добросовестно работал – с десяти часов утра до пяти утра следующего дня (!) – и надеялся, что со временем его оклад увеличится. А если уж очень повезет, то Эдисон заинтересуется его двигателем, работающим от переменного тока… На многочисленных примерах Тесла убедился в том, какие щедрые золотые дожди проливаются на авторов коммерчески успешных изобретений.

Чутье у Эдисона было отменным, но не стоит забывать, что он по-крупному вложился в развитие сети, работавшей на постоянном токе, и производство оборудования для нее. Перспективы перспективами, преимущества преимуществами, но иногда конкретная выгода оказывается важнее всего. В конечном итоге вышло по известной русской пословице: «Коготок увяз – всей птичке пропасть». «Увязнув» в постоянном токе, Эдисон не смог своевременно переключиться на переменный ток и в результате проиграл «войну токов».

В принципе, Эдисона можно было понять. Прокладка протяженных сетей – дело дорогое. Одного кабеля уйдет уйма, а еще нужны трубы, если кабель прячется под землю, или столбы для прокладывания над землей (сам Эдисон предпочитал подземную прокладку). Много денег уйдет и на обслуживание проложенного кабеля… Поневоле решишь, особенно если уже сделал ставку на постоянный ток, что проще будет расставить побольше генераторов и передавать ток на короткие расстояния (о гидроэлектростанциях тогда еще не задумывались). Вдобавок ко всему, постоянный ток выглядел безопасным и, надо сказать, что при низких напряжениях так оно и есть. В широко распространенной физиотерапевтической процедуре под названием «электрофорез» используется постоянный ток с напряжением до шестидесяти вольт, который обеспечивает эффективное всасывание лекарственного препарата в ткани организма. А переменный ток низкой частоты (пятьдесят-шестьдесят герц) способен убить человека уже при напряжении в сорок восемь вольт, вызвав остановку сердца[13].

Немного «обамериканившись», Тесла начал подумывать о том, чтобы, по примеру Эдисона, основать свою лабораторию и заняться развитием аппаратов, работавших на переменном токе. Ему не столько хотелось стать владельцем своего дела (предпринимательская жилка у нашего героя отсутствовала напрочь), сколько воплотить в жизнь свое изобретение и заниматься полезным, перспективным делом. Тесла был уверен, что дни постоянного тока сочтены[14]. Но на открытие собственного дела и получение необходимых патентов нужны были деньги, которых у Теслы не было. Оставалось надеяться на счастливый случай… Нет, азартные игры остались в прошлом, а на бильярде Тесла теперь играл, что называется, «по маленькой». Но, работая у Эдисона, можно было надеяться на какую-нибудь щедрую премию – стимулирование сотрудников и партнеров, принесших компании крупную прибыль (или позволивших сэкономить крупную сумму), было обычным делом.

За первый свой «подвиг» Тесла никакой премии не получил, но не придал этому большого значения. Дело было так. Потребовался срочный ремонт генератора на британском пассажирском пароходе «Орегон», который вот-вот должен был отплыть в Саутгемптон[15]. Электрическое освещение на «Орегоне» установила компания Эдисона, так что решение проблемы было не только обязанностью, но и вопросом престижа. В случае переноса даты отплытия, Эдисону пришлось бы возмещать убытки владельцам парохода из своего кармана.

В представлении Эдисона, который привык «перебирать соломинку за соломинкой», срочная ликвидация поломки была невозможным делом – требовалось демонтировать генератор и разобрать его на части. Тесла вызвался решить проблему и сделал это менее чем за десять часов. С этого момента акции Теслы в глазах Эдисона резко возросли, но материальной выгоды от этого не последовало – Тесла не получил ни премии, ни прибавки жалованья. Возможно, то был пробный шар, заброшенный Эдисоном для того, чтобы оценить нового сотрудника и понять, насколько важны для него деньги и насколько высоко он ценит свой труд. Судя по тому, что последовало за ремонтом пароходного генератора, Тесла был сочтен доверчивым простаком (каковым он на самом деле и являлся). «У меня было много трудолюбивых помощников, но вы превзошли всех», – сказал Тесле Эдисон.

В один прекрасный (или, скорее, несчастный) день Эдисон предложил Тесле доработку своих двигателей постоянного тока и пообещал ему в случае успеха пятьдесят тысяч долларов. Такую сумму называет сам Тесла, и у некоторых биографов она вызывает сомнения – очень уж много. Но «много» – это с одной стороны, а с другой – усовершенствование конструкции двигателей могло принести Эдисону на порядок больше прибыли. Да и не такая уж это огромная сумма. Давайте вспомним, что усовершенствование тикерного аппарата принесло Эдисону и его вскоре исчезнувшему с горизонта компаньону сорок тысяч долларов. Но двигатели (причем не один, а несколько!) важнее телеграфного аппарата, разве не так?

Тесла вспоминал, что ради экономии времени он перебрался в лабораторию и работал там по двадцать два часа в сутки. Для восстановления сил ему вполне хватало двух часов сна на составленных вместе стульях.

Мысли о своей лаборатории начинали казаться реальностью… Тесла был уверен в том, что он справится с поставленной задачей и получит премию. Но вышло по сербской поговорке, которая гласит, что «фазана не всегда съедает тот, кто его подстрелил».

В общей сложности Тесла спроектировал двадцать четыре вида двигателей разных типов, которые должны были прийти на замену старым. Если разделить сумму обещанного вознаграждения на количество проектов, то она покажется не чрезмерной, а скорее недостаточной. Но дело не в размерах вознаграждения, а в том, что, когда Тесла представил результаты своего поистине титанического труда, Эдисон похвалил его и сказал, что относительно пятидесяти тысяч он пошутил. Да вдобавок еще и заметил, что эмигранту пора научиться понимать американские шутки.

Наш герой наступил на те же самые грабли, что и в Париже – поверил на слово, без письменных гарантий, и оказался цинично обманут.

В ответ на высказанные Теслой упреки, Эдисон предложил ему десятидолларовую прибавку к жалованью. Тесла ответил, что предложение его устроит, если прибавка будет выплачена разом за пятьдесят три года (иначе говоря – потребовал все те же пятьдесят тысяч). «В Америке работники не торгуются с работодателями», – заметил на это Эдисон, и на том они расстались.

Впрочем, существует и другая версия, объясняющая уход Теслы от Эдисона принципиальным расхождением взглядов – один был сторонником переменного тока, а другой постоянного, только и всего. Эта версия замечательно укладывается в последовавшую за разрывом отношений «войну токов». Но и в эту версию вплетаются сведения о том, что расчет с Теслой был неполным – Эдисон ему существенно недоплатил.

Не исключено, что Эдисон ожидал возвращения «блудного сына», но этого не произошло – Тесла навсегда разочаровался в своем кумире. Как позднее сказал Эрих Мария Ремарк, «разочарование – самое сильное чувство, сильнее обиды, ревности и даже ненависти… после них хоть что-то остается в душе, а после разочарования – пустота».

Порой высказываются мнения о том, что трудоголизм Теслы, его невротические «причуды», его подчеркнуто отшельнический образ жизни и прочая, и прочая – это всего лишь рекламные уловки, способ привлечения внимания к своей персоне. Отнюдь… Если Никола Тесла и пытался привлекать к чему-нибудь внимание, так это к своим изобретениям, а не к своей персоне; например, он мог сказать: «Я создам небольшую паровую машину, которая свободно поместится в шляпе». Отшельнический образ жизни он вел не ради самопиара, а потому что предпочитал одиночество по складу своего характера. Женщины Теслу никогда не интересовали – никто, нигде и ни разу не упоминал о какой-либо интрижке с его участием или хотя бы о проявлении романтического интереса к какой-нибудь особе. А уж в этой сфере, что называется, «шила в мешке не утаишь». Женщины им интересовались, вплоть до младшей дочери магната Джона Пирпонта Моргана Энн, но всех их Тесла держал на расстоянии.

Поэт Лаза Костич, считающийся самым выдающимся представителем сербского романтизма, долгое время состоял в переписке с Теслой и был в курсе его дел и взглядов, вплоть до «женоненавистничества» (так сам Тесла в ближнем кругу называл отсутствие интереса к женскому полу). Поэт-романтик, восхищавшийся гениальным изобретателем, пытался пробудить у Теслы интерес к Елене (Ленке) Дунджерской, одной из признанных сербских красавиц того времени. Джунджерская была для Костича тем же, что и Беатриче для Данте – музой и идеалом женщины. Костич был влюблен в свою Елену Прекрасную, они дружили и вроде как все у них могло сложиться наилучшим образом, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, но в результате Костич женился на другой женщине, а с Еленой сохранил дружеские отношения. «Имею намерение женить вас, – писал Тесле Костич. – Девушка, которую я собираюсь вам сватать, способна сокрушить любое “женоненавистничество”. Сдается мне, что она вызвала бы интерес и у мертвого, причем не только у мертвого Дон Жуана, но и у мертвого святого». Предложение родилось не на пустом месте – вроде бы как Елена, отклонившая ряд предложений руки и сердца, интересовалась Николой Теслой, слава которого к тому времени дошла до родных мест. Красивая и умная, Елена вдобавок была богатой невестой – ее отец, Лазарь Дунджерский, считался самым состоятельным предпринимателем Воеводины. Это обстоятельство Костич также довел до сведения Теслы, но все его старания оказались напрасными – Тесла не выказал желания познакомиться с потенциальной невестой, а та в ноябре 1895 года (в день своего двадцатипятилетия) скончалась от брюшного тифа.

В 1885 году, после ухода от Эдисона, в жизни Николы Теслы начался новый период. Теперь он работает в компании Tesla Electric Light and Manufacturing Company, созданной вместе с двумя компаньонами. Компания занялась уличным освещением в городке Рауэй штата Нью-Джерси.

В те времена газовое освещение улиц начало вытесняться электрическим, но первые лампы были дуговыми – в роли источника света выступала электрическая дуга, горевшая между двумя угольными стержнями (впоследствии их заменили на электроды из тугоплавких металлов). Дуговые лампы светили очень ярко, но при этом были недолговечными и сложными в эксплуатации. Свет их был неровным, мигающим, вдобавок они издавали звук, похожий на шипение. Все это сильно раздражало публику. Прогресс – дело хорошее, но большинство горожан предпочитало старое доброе газовое освещение, пусть и более тусклое, но приятное глазу и бесшумное. Тесла создал дуговую лампу, которая светила ровным светом и не издавала во время работы никаких звуков, а заодно также усовершенствовал сопутствующее оборудование – генератор и регулятор.

В 1879 году Томас Эдисон продемонстрировал лампу накаливания с углеродной нитью. Лампы накаливания, в которых свет испускает нагретая электрическим током нить, имели два крупных недостатка – они светили неярко и служили недолго. Эдисон активно работал над устранением этих недостатков, но в восьмидесятые годы XIX века дуговые лампы считались более предпочтительными.

Дела у новой компании шли хорошо. Компаньоны занимались организационными делами, а Тесла увлеченно работал в небольшом доме, арендованном им на Манхэттене. Надо сказать, что уличное освещение интересовало Теслу не так уж и сильно в сравнении с двигателем переменного тока, но он надеялся, что сможет заняться продвижением двигателя после того, как компания крепко встанет на ноги. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Во-первых, компаньонов Теслы двигатель не интересовал, они стремились к тому, чтобы заполучить в свои руки уличное освещение по всему штату Нью-Джерси. Теслу же эти гегемонистские планы не вдохновляли совершенно – ему хотелось развиваться в научно-техническом, а не в территориальном направлении. Во-вторых, наш прекраснодушный герой снова проявил легкомыслие при подписании документов, в результате чего деловые партнеры без особого труда смогли от него отделаться, выплатив положенную долю не деньгами, а ничего не стоящим паевым сертификатом. Тесла вспоминал, что, путаясь в туманных юридических формулировках, он просил объяснить суть простыми словами. Ему объясняли, он подписывал, а впоследствии выяснилось, что объяснения были неверными… Была и другая оплошность. Живя в Америке, Тесла успел усвоить, что деньги должны работать, а не лежать без дела. Поэтому все заработанное, за минусом прожиточных расходов, он вкладывал в развитие «своей» компании. В результате, будучи выставленным за дверь, он в прямом смысле слова остался без гроша в кармане и, соответственно, без крыши над головой.

Уход от Эдисона не был для Теслы «прыжком в бездну», поскольку с будущими компаньонами, Лейном и Вайлем, он познакомился еще до того момента и представлял, чем будет заниматься. Теперь же у него не было никаких перспектив… Умники, якобы прекрасно разбирающиеся в жизни, скажут, что надо было найти средства, основать новую компанию и так далее… Но давайте не будем забывать, что Тесла пока еще был мало компетентен в деловых вопросах и что вряд ли кто-то, кроме доброго волшебника, согласился бы выдавать кредиты без обеспечения. Наш герой занялся поисками работы, но с этим возникли проблемы. Возвращаться к Эдисону он не собирался – принципы для него всегда имели значение, а других инженерных вакансий найти не удалось. Вполне возможно, что поиски работы оказались бесплодными по вине Эдисона, который распространял о Тесле нелицеприятные слухи, выставляя его взбалмошным чудаком, пытающимся учить работодателей уму-разуму.

Тесла никогда особо не распространялся об этом, пожалуй, наиболее тяжелом периоде жизни, но несколько раз упоминал, что тогда он был близок к тому, чтобы окончательно разувериться в людях. Что ж, его можно понять – обманули в Париже, один раз обманули в Нью-Йорке, другой раз обманули в Нью-Йорке… Тридцать лет – пора расцвета сил… А куда их приложить?

Наш герой нашел своим силам самое что ни на есть прозаическое приложение – с осени 1886 года по весну 1887 года он зарабатывал на жизнь тяжелым физическим трудом, был в подручных у каменщика, таскал мешки на складах, а в конце концов стал землекопом, потому что за это платили больше. Надежды на возвращение к нормальной жизни не угасали. Тесла убеждал себя в том, что лопата – дело временное, что рано или поздно все изменится к лучшему… И ему повезло. Должно же человеку хоть иногда везти. Прораб Обадия Браун, под руководством которого Тесла работал на строительстве Нью-Йоркской надземной железной дороги[16], в апреле 1887 года познакомил его со своим братом Альфредом, инженером Western Union Telegraph Company (Западной объединенной телеграфной компании)…

Впрочем, дело было не столько в везении, сколько в расчете, ведь Тесла мудро выбрал для работы крупное строительство, да вдобавок еще и связанное с электричеством, на котором у него было больше шансов блеснуть своими инженерными познаниями. Правильный выбор места очень важен, точно так же, как и умение вставить к случаю умное замечание. Талант, как огонь – его невозможно не заметить.

«Если уж бедняку повезет, то во всем», – говорят сербы. Альфред Браун познакомил Теслу с потенциальным инвестором – юристом Чарльзом Пеком из города Энглвуда, штат Нью-Джерси. Пек разбирался в электричестве настолько, чтобы вкладывать деньги в проекты, но оценить предложение на словах не мог – понадобилась наглядная демонстрация, которую Тесла устроил весьма остроумным образом. Согласно популярному историческому анекдоту, Христофора Колумба однажды во время званого обеда попытались уязвить тем, что открытие новых земель не представляет никакой сложности – поплыл да и открыл. В ответ Колумб предложил решить другую простую задачу – установить на столе вертикально сваренное вкрутую куриное яйцо, не используя никаких подпорок. Никто из присутствующих этого сделать не смог. Тогда Колумб стукнул основанием яйца о стол, чтобы разбить его, после чего установил вертикально. «Так любой бы смог сделать!» – заявили собравшиеся. «Да – любой, – согласился Колумб, – но сделал-то это я!».

Тесла поместил изготовленное по его заказу металлическое яйцо в контур, к которому был подключен переменный ток. Начав вращаться, яйцо приняло вертикальное положение и вращалось до тех пор, пока Тесла не отключил ток. Можно сказать, что Тесла превзошел Колумба – решил задачу, не разбивая скорлупы. Пек остался доволен и согласился вложиться в разработки Теслы. Так родилась Tesla Electric Company («Электрическая компания Теслы»), в которой было три пайщика – сам Тесла, Альфред Браун и Чарльз Пек. У Теслы появилась своя лаборатория и он с головой погрузился в работу. Дел было много. Предстояло создать не только действующие модели двигателей переменного тока, но и все сопутствующее оборудование, причем такое, производство которого было бы коммерчески выгодным – минимизация расходов висит дамокловым мечом над всеми изобретателями.

Благодаря тому, что все организационные и текущие дела взял на себя Браун, Тесла смог запатентовать свои двигатели переменного тока уже спустя полгода. 1 мая 1888 года он получил знаменитые патенты за номерами 381968 и 382280, после чего отправил патентные заявки в Германию и Великобританию.

Нужно уточнить одно важное обстоятельство. Двигатели Теслы были двухфазными. Что это означает? Двигатели содержали две проволочные обмотки, на которые подавались переменные токи, отличающиеся друг от друга сдвигом по фазе, иначе говоря – не совпадающие по колебаниям изменения напряжения. Чередование таких токов вызывает попеременное образование северного и южного полюсов в магнитном поле, то есть его вращение. Под действием магнитного поля ротор устанавливается в определенное положение, но поле тут же меняется, и ротору приходится изменять положение… и так до тех пор, пока подается ток. Можно устроить в двигателе три обмотки, и тогда полюсы магнитного поля станут меняться чаще, а ротор, соответственно, станет вращаться быстрее. По ряду причин, в которые мы не станем вдаваться, трехфазный переменный ток предпочтительнее двухфазного, но Тесла считал иначе – он всегда старался решать задачи наиболее простым, наиболее элегантным путем (без дополнительных обмоток и проводов). Однако же в своих патентных заявках Тесла описал возможность использования многофазных токов, то есть официально утвердил свой приоритет и в этом направлении. Впоследствии столь обстоятельный подход к составлению технической документации сослужит ему добрую службу.

Альфред Браун тоже не сидел сложа руки. Ему удалось заинтересовать изобретением Теслы Томаса Коммерфорда Мартина, редактора журнала Electrical World («Электрический мир») и одного из основателей Американского института инженеров-электриков[17]. В свое время Мартин сотрудничал с Эдисоном и потому был сторонником постоянного тока, но при этом он, как и положено редактору научно-практического журнала, смотрел на вещи широко и не страдал косностью мышления. Для оценки изобретения Теслы Мартин обратился к профессору Корнеллского университета[18] Уильяму Энтони, который на тот момент был самым авторитетным специалистом по электрическим устройствам в Соединенных Штатах. Тесла устроил демонстрацию для Энтони и троих его коллег. Те остались довольны и пригласили нашего героя выступить перед членами Института инженеров-электриков.

Лекция под названием «Новая система двигателей и трансформаторов переменного тока» была прочитана Теслой 16 мая 1888 года в аудитории колледжа Колумбия (Колумбийского университета). После выступления в лаборатории Теслы состоялась демонстрация его двигателей. К тому времени четырнадцать основных патентов на систему переменного тока уже были получены (всего патентов было сорок) и Тесла с компаньонами активно искал новых инвесторов и потенциальных покупателей. Считается, что именно эта лекция побудила Джорджа Вестингауза из Питсбурга начать переговоры о покупке патентов Теслы.

21 мая представитель Вестингауза полковник и инженер Генри Биллесби побывал в лаборатории Теслы и обсудил предварительные условия покупки патентов. Ему сообщили, что некий синдикат из Сан-Франциско предлагает два с половиной доллара за каждую лошадиную силу произведенных генераторов и двигателей переменного тока, а также готов выплатить аванс в двести пятьдесят тысяч долларов. Достоверно неизвестно, имелось ли в активе такое предложение, но известно, что такой гонорар хотел получить сам Тесла, которому требовалось много средств для исследовательской работы – он уже начал задумываться о создании своей «Мировой системы».

Публичное торжество Теслы не обошлось без неприятного инцидента. Профессор Элиу Томсон (к слову – изобретатель способа стыковой сварки) заявил о том, что он тоже изучал свойства вращающегося магнитного поля и создал свою модель двигателя переменного тока раньше Теслы.

Выпад был необоснованным, потому что Томсон использовал одиночную цепь переменного тока и его двигателю требовался коллектор (переключатель направления тока). Его изобретение не имело с двигателями Теслы ничего общего, кроме питания от переменного тока, что Тесла сразу же и объяснил. Получив «щелчок по носу», Томсон не стал развивать скользкую тему, но на протяжении всей дальнейшей жизни (а умер он в 1937 году) не упускал возможности выступить против Теслы или хотя бы отпустить шпильку в его адрес, напомнив о своем мнимом «первенстве».

Глава четвертая

Война электрических токов

Джордж Вестингауз

Томас Эдисон

Книжная гравюра Westinghouse Electric Company. 1888

Самое важное изобретение в своей жизни Джордж Вестингауз сделал в 22-летнем возрасте – в 1869 году он получил патент на воздушный железнодорожный тормоз, работавший на сжатом воздухе, а в 1872 году усовершенствовал его, сделав автоматическим. Главным преимуществом тормоза Вестингауза являлось то, что при нарушении герметичности системы тормоз срабатывал, останавливая поезд. Согласитесь, что незапланированная остановка лучше крушения. Все современные пневматические тормоза работают на базовых принципах, заложенных Вестингаузом.

Несмотря на весьма привлекательные предложения, Вестингауз не продал патент, а стал производить тормоза самостоятельно. Монополия на столь важное устройство принесла ему огромные доходы, которые позволяли жить в свое удовольствие, особенно после того, как в 1893 году в Соединенных Штатах вышел закон об обязательном оснащении всех железнодорожных составов воздушными тормозами. Но Вестингауз был не из тех, кто способен наслаждаться жизнью рантье. Он лично руководил производством своих тормозов, а кроме того, продолжал продуктивно заниматься изобретательством – работал над системами железнодорожной сигнализации, изобрел устройство для демпфирования[19] вагонов, разрабатывал способы перекачки природного газа по трубам, а со временем от механики и гидравлики перешел к электричеству. Он одним из первых оценил преимущества электрического трансформатора, позволяющего повышать и понижать напряжение, что было важно для передачи электрического тока на значительные расстояния. Выкупив патент у изобретателей этого устройства, француза Люсьена Голара и англичанина Джона Гиббса, Вестингауз занялся его усовершенствованием, намереваясь создать систему электрического освещения с его использованием. Точнее, доводкой трансформатора до ума занимался не лично Вестингауз, а один из работавших на него инженеров Уильям Стэнли. Подобно Эдисону, Вестингауз «двигал прогресс» не в одиночку, а с помощью команды инженеров, но на этом сходство между ними заканчивалось. Эдисон был гением самопиара, напоминавшим о себе везде и повсюду, по любому поводу и без оного. Вестингауз же практически не появлялся на публике и не искал популярности, считая, что от нее никакой пользы быть не может, один только вред – начнут осаждать всякие чудаки со своими «гениальными» проектами. Отношение к работникам у Вестингауза тоже было иным. Если Эдисон старался «выжать» каждого сотрудника по максимуму и как можно меньше дать взамен, то Вестингауз заботился о тех, кто на него работал, – платил больше, чем другие, ввел пособия по нетрудоспособности, которые тогда всем были в диковинку, а те, кто проработал у него более пятнадцати лет, могли рассчитывать на пенсию. Кроме того, Вестингауз ввел такое новшество, как магазины для работников, где они могли покупать продукты и товары первой необходимости по низким ценам – разницу покрывала компания. «Я стремлюсь создать своим людям идеальные условия для работы, чтобы ничто не отвлекало их от дела», – говорил Вестингауз.

В январе 1886 года Вестингауз основал компанию Westinghouse Electric and Manufacturing Company («Электрическая и производственная компания Вестингауза»), которая просуществовала до 1999 года[20]. Первым достижением новой компании стала система освещения в городе Буффало, втором по численности населения в штате Нью-Йорк. Эта система работала на переменном токе, который представлялся Вестингаузу более перспективным. Примечательно, что практически одновременно в Буффало влез с системой постоянного тока Томас Эдисон, но Вестингауз сумел победить в борьбе за город, потому что мог передавать ток на бо́льшие расстояния (следовательно, требовалось меньше станций), и, кроме того, его система использовала гораздо меньше меди, которая стоила немало, да вдобавок как раз в тот момент начала дорожать. До конца 1886 года Вестингауз запустил около семидесяти станций, работавших на переменном токе. Для окончательной победы ему отчаянно требовались двигатели переменного тока, которые позволили бы охватить промышленные предприятия. И тут появляется Никола Тесла со своими изобретениями… На ловца, как говорится, и зверь бежит.

Согласно популярной легенде, Вестингауз заплатил за патенты Теслы миллион долларов. Об этом, если верить журналистам, вроде бы упоминал и сам Тесла…[21] но на деле все было не так. Вестингауз предложил Тесле пять тысяч долларов за право подробного ознакомления с патентами, а в случае покупки соглашался сразу же выплатить десять тысяч и трижды по двадцать тысяч с шестимесячным интервалом. Кроме того, Тесла получал по два с половиной доллара за каждую «проданную» лошадиную силу, а еще ему было предложено двести акций компании Westinghouse Electric. Хорошие деньги, но все же не миллион, далеко не миллион. И надо учитывать еще одно обстоятельство – патенты были зарегистрированы на Tesla Electric Company, в которой, помимо Теслы, были еще два пайщика – Альфред Браун и Чарльз Пек. Какая-то часть денег, полученных от Вестингауза, досталась им. Это так, к слову.

В Вестингаузе Теслу привлекало все, начиная с обращения и заканчивая тем, что Вестингауз был конкурентом Эдисона, к которому наш герой продолжал испытывать стойкую неприязнь. Что же касается обращения, то заключение сделки было организовано наподобие заключения пакта между государствами. В июле 1888 года Тесла был с почетом принят в доме Вестингауза в Питсбурге. После торжественного обеда он совершил обзорную экскурсию по предприятию своего будущего партнера и был тронут двумя обстоятельствами – огромной энергией этого сорокадвухлетнего человека и тем, что он был «настоящим изобретателем», а не присвоителем чужих заслуг. Да и вообще Вестингауз выглядел привлекательнее Эдисона – большой, дружелюбный, неизменно вежливый человек с колоритными моржовыми усами, за которые его прозвали «Моржом». «Постоянно улыбающийся, он сильно отличался от тех грубых и жестких людей, с которыми мне приходилось иметь дело, – вспоминал Тесла. – Манеры и речь его были безукоризненны – ни одного обидного слова, ни одного оскорбительного жеста. Он всегда вел себя так, будто находился на судебном заседании». Восхищался Тесла и бойцовыми качествами Вестингауза, который никогда не отступал перед препятствиями, даже если те и казались непреодолимыми, и никогда не терял уверенности в своих силах. Вестингауз и впрямь был крайне пробивным человеком. Если Эдисона, умевшего находить изворотливые пути, можно было сравнить со змеей, то Вестингауз был подобен буйволу – он пер напролом, сметая все преграды на своем пути. Изворотливость ума не вызывает приязни у окружающих, а вот те, кто идет напролом, выглядят сильными и искренними, что вызывает к ним симпатию. Неудивительно, что Тесла был очарован Вестингаузом, а заодно и его прелестной женой Маргарет, бывшей на двадцать лет моложе своего мужа.

Забегая вперед, скажем, что и с Вестингаузом у Теслы тоже сложилось не очень-то ладно. На пике финансового кризиса, разразившегося в ноябре 1890 года, Вестингауз попросил нашего героя отказаться от пресловутых двух с половиной долларов, выплачиваемых с каждой проданной лошадиной силы. Просьба была высказана умно, с полным знанием характера Теслы. Вестингауз предложил ему выбор – или контракт остается в силе, но тогда компания обанкротится и развитие многофазной системы переменного тока остановится, или же Тесла откажется от выплат и тогда компания Вестингауза продолжит заниматься системой переменного тока. Разумеется, Тесла, которому успех его начинаний был гораздо важнее денег, выбрал второй вариант. Поблагодарив Вестингауза за то, что он для него сделал, Тесла порвал контракт и на том дело закончилось. Правда, впоследствии Тесла пожалел о своем решении, когда узнал, что дела Вестингауза были не настолько плохи, как тот пытался представить. Westinghouse Electric Company не стояла на грани краха, просто ее владелец решил уменьшить издержки в кризисный период. Разумеется, после того, как кризис миновал, Тесле не было предложено возобновить разорванный (и в прямом, и в переносном смысле) контракт. И если на рубеже XIX и XX веков Тесла отзывался о Джордже Вестингаузе как об «истинно благородном человеке, впечатлявшем своим величием», то впоследствии Вестингауз стал «непорядочным человеком и циничным обманщиком, игравшим на таких человеческих чувствах, как доброта и сострадание». Времена меняются, а с ними меняемся мы и наши взгляды… А с партнерами вообще нужно держать ухо востро.

Приобретением патентов Вестингауз не ограничился – он предложил Тесле работать в Питсбурге, в научно-исследовательском центре, как сказали бы сейчас, Westinghouse Electric Company. Тесла принял предложение – так было удобнее для всех, да и лаборатории Вестингауза были оснащены гораздо лучше, чем лаборатория Теслы. В Питсбурге, куда Тесла приехал в августе 1888 года, он выступал в качестве консультанта, получавшего пятьсот долларов в неделю. Для сравнения – инженер Уильям Стэнли[22], бывший правой рукой Вестингауза, чем-то вроде его «заместителя по электрическим вопросам», получал в неделю тысячу долларов, но у него не было никаких роялти за лошадиные силы и он был наемным сотрудником, работавшим только на Вестингауза, а Тесла часть своего времени уделял проектам, не связанным с двигателями переменного тока.

Столь щедрые «командировочные» позволили Тесле поселиться в отеле вместо того, чтобы арендовать квартиру или дом. Отели с их полным обслуживанием были идеальным местом для Теслы – не приходилось отягощать себя бытовыми вопросами, все необходимое доставляли в апартаменты по звонку. Именно в Питсбурге у Теслы выработалось пристрастие к проживанию в отелях, которое осталось у него до конца жизни.

Конечно же, Вестингаузу хотелось заполучить такого инженера, как Тесла, в свою компанию (пусть даже и под видимостью партнерства) и, надо сказать, что определенные шансы на это имелись – Тесла был расположен к Вестингаузу и находил условия работы в Питсбурге очень хорошими. К тому же Питсбург, второй по величине город в штате Пенсильвания, по сути, ничем не уступал Нью-Йорку. Однако же Тесла пробыл здесь недолго – чуть больше года.

Камнем преткновения стала частота работы двигателя переменного тока, иначе говоря – количество оборотов, совершаемое в минуту. Двигатели Теслы имели частоту в шестьдесят оборотов, которую сам он (и не без оснований) считал оптимальной. А в системе Вестингауза использовалась частота в сто тридцать три оборота[23]. Нужно было что-то модернизировать – или двигатели, или электростанции. Тесла доказывал, что экономически выгоднее будет перенастроить электростанции, а инженеры Вестингауза, все, как один, стояли на том, что проще модернизировать двигатели. Обе стороны были правы по-своему – Тесла видел перспективу, а его оппоненты оперировали текущими расходами. На рабочие проблемы наложились личные. Сотрудники Вестингауза встретили Теслу настороженно, как обычно и встречают чужаков, а его особое положение и то расположение, которое демонстрировал к нему Вестингауз, быстро превратили эту настороженность в выраженную неприязнь.

«Моя система была основана на использовании низкочастотных токов, а эксперты компании [Вестингауза] предпочитали частоту сто тридцать три, рассчитывая получить определенные преимущества при трансформации энергии, – вспоминал Тесла. – Они никак не хотели отступать от своих типовых моделей, и потому мне пришлось заняться приспособлением двигателя к этим требованиям. Другой неизбежностью стало создание двигателя, способного эффективно работать на этой частоте в двухпроводной системе, однако сделать это было непросто».

Не стоит удивляться словам «однако сделать это было непросто». Даже гениям сложно работать в недружественной обстановке. Кроме того, Тесла стремился не просто решать поставленные задачи, а решать их наиболее оптимальным способом. Вестингаузу же хотелось как можно быстрее начать получать прибыль от приобретения патентов Теслы… Коса нашла на камень, и конце октября 1889 года Тесла вернулся в Нью-Йорк, предоставив продолжение работы по модернизации инженерам Вестингауза. Отъезд Теслы не сказался на его отношениях с Вестингаузом – партнерство продолжалось. А в конечном итоге, изрядно помыкавшись с модернизацией двигателей, инженеры решили перевести электростанции на шестидесятую частоту, так что Тесла победил в этом споре.

Вместе с Теслой в Питсбурге находился Антал Сигети, который прибыл в Нью-Йорк в мае 1887 года и стал ассистентом своего давнего друга. Сигети умер летом 1889 года и Тесла сильно переживал его смерть, почти совпавшую по времени со смертью матери Теслы. «Я чувствую себя здесь чужим и одиноким», – писал он своему дяде Пае Мандичу.

Темпы развития Westinghouse Electric Company сильно беспокоили Томаса Эдисона. К началу 1888 года конкуренция между двумя «электромагнатами» приобрела особую ожесточенность. Вопрос, что называется, стоял ребром – кто кого? С практической точки зрения система переменного тока оказывалась выгоднее и перспективнее. Поняв, что одними лишь экономическими методами ему Вестингауза не одолеть, Эдисон решил восстановить против конкурента общественность, ловко используя особенности переменного тока.

Великая война электрических токов началась в феврале 1888 года с публикации Эдисоном пространного памфлета под названием «Опасность!» (именно так – с восклицательным знаком). Забегая вперед, скажем, что завершилась эта война в ноябре 2007 года, когда в Нью-Йорке, на основном поле сражений, исчез последний потребитель постоянного тока.

Смысл памфлета сводился к тому, что система переменного тока Вестингауза опасна для жизни граждан. «Алчные проходимцы» (памфлет пестрел подобными выражениями) монтируют смертоносное оборудование, думая только о своих доходах, а не о безопасности клиентов. Систему постоянного тока Эдисона можно без какого-либо ущерба трогать голой рукой, а попробуйте прикоснуться к проводам, по которым идет переменный ток…

Выпад был сугубо демагогическим. Да, постоянный ток безопасен лишь при низком напряжении. Но только при низком! А при повышении напряжения для более эффективной передачи по проводам он становится таким же опасным. Кроме того, в системе Вестингауза была предусмотрена защита, правда этот вопрос нуждался в существенной доработке. Так, например, провода, которые Вестингауз, в отличие от Эдисона, протягивал на столбах, не имели изоляции, и потому иногда происходили инциденты с летальным исходом – то дети залезут на столб и прикоснутся к проводу, то неосторожный пешеход заденет в темноте головой обвисший провод, то еще что-то. Монтерам тоже частенько доставалось, в те времена еще не была выработана культура взаимодействия с электрическими приборами и проводами. Все это позволило Эдисону повести масштабное наступление на «алчного проходимца» Вестингауза. К месту можно привести слова Марка Твена (кстати, он был знаком с Николой Теслой): «Без воды не прожить, но в ней и утонуть можно».

5 июня 1888 года Эдисон нанес второй удар – газета New York Evening Post[24] опубликовала статью «Смерть на проводах», в которой рассказывалось о подростке, погибшем от удара током на Бродвее. Автор статьи, инженер Гарольд Браун, от частного случая перешел к патетике – подверг критике «дельцов, для которых доллар важнее жизни граждан» и потребовал законодательного запрета использования переменного тока высокого напряжения. Такой запрет лишал Вестингауза главного преимущества перед Эдисоном. Это преимущество заключалось в меньшей потребности в электростанциях, поскольку переменный ток высокого напряжения можно было передавать на значительные расстояния. Примечательно, что двадцатилетний Браун начинал карьеру у Вестингауза, так что здесь можно усмотреть и личные мотивы.

В число жертв переменного тока Браун включал и тех нью-йоркцев, которые погибли в результате воздействия постоянного тока, чтобы цифры выглядели более внушительными. А почему бы и нет? В борьбе, как известно, все средства хороши, вплоть до обмана.

Эдисон нажал на нужные рычаги, и никому не известный инженер смог выступить в качестве авторитетного эксперта перед Советом по контролю за использованием электричества мэрии Нью-Йорка. Члены совета были настолько впечатлены, что разослали владельцам электрических компаний письма с требованием отказаться от использования переменного тока напряжением выше 300 вольт. Разумеется, никто не требовал от отцов города, чтобы они разбирались в электротехнических вопросах, но сам факт принятия решения на основе одного (только одного!) выступления малоавторитетного специалиста наводит на вывод о том, что они были подкуплены Эдисоном. В противном случае для консультации были бы привлечены профессора Корнеллского университета, Городского колледжа Нью-Йорка[25] или колледжа Колумбия[26] (ученых в Нью-Йорке было предостаточно).

Вестингауз попробовал бороться с Эдисоном при помощи статистических данных, согласно которым система постоянного тока выглядела опаснее «переменной» системы. Заодно он потребовал убедительных доказательств опасности его системы вместо голословных аргументов Брауна.

Обратите внимание на то, что Вестингауз требовал доказательств опасности его системы переменного тока, но Гарольд Браун передернул и провел серию демонстраций опасности переменного тока как такового. Вскоре после публикации статьи Эдисон предоставил Брауну возможность работать в своей лаборатории, так что свои демонстрации Браун готовил у Эдисона.

Демонстрации были варварскими и по сути бесполезными. 30 июля 1888 года Браун провел первую – сначала бил подопытного лабрадора разрядами постоянного тока, постепенно повышая напряжение, а затем убил собаку разрядом переменного тока напряжением в 330 вольт. Никакой научной ценности эта демонстрация не имела. С таким же успехом можно было утопить несчастного лабрадора в Гудзоне, доказывая общеизвестный факт – в воде можно утонуть. Но простимулированные Эдисоном журналисты раздули сенсацию и начали запугивать общественность статьями об опасности переменного тока. При этом вопрос повышения безопасности систем переменного тока не затрагивался совершенно – речь шла только о запрете. И публика на это повелась…

За первой демонстрацией последовали другие. Злые языки говорили, что скоро в Нью-Йорке совсем не останется бродячих собак, потому что всех их перебьет на своих выступлениях Браун[27]. Но в рукаве у Эдисона был припрятан более крупный козырь – 5 июня 1888 года (в день публикации статьи Брауна) губернатор штата Нью-Йорк Дэвид Беннетт Хилл подписал закон о замене смертной казни через повешение на казнь с помощью электричества. Этот закон должен был вступить в силу 1 января 1889 года.

У этого указа была своя история, не связанная напрямую с Эдисоном. «Отцом» электрического стула нужно считать Альберта Саутвика, дантиста из города Буффало. Как-то раз Саутвик стал свидетелем моментальной смерти мужчины, прикоснувшегося рукой к оголенному электрическому проводу. Саутвик решил, что столь быстрая смерть должна быть безболезненной и предложил использовать электричество для избавления от ненужных животных, которых обычно топили. В 1882 году Саутвик провел ряд экспериментов по убийству животных электрическим током. Результаты этих экспериментов привлекли внимание сенатора Дэвида Макмиллана, убежденного сторонника сохранения смертной казни. Противники смертной казни, требовавшие ее отмены, делали акцент на страдания, которые испытывал казнимый. Внедрение безболезненной и быстрой казни с использованием электричества лишало противников смертной казни главного аргумента. С подачи Макмиллана в 1886 году в Нью-Йорке был принят закон о создании «комиссии для исследования и представления заключения о наиболее гуманном и приемлемом методе приведения в исполнение смертного приговора». В комиссию вошли три человека – Альберт Саутвик, судья Мэтью Хейл и адвокат Элбридж Джерри. Они единогласно решили, что казнь с использованием электричества является наиболее предпочтительным способом приведения смертного приговора в исполнение. Бытует мнение, будто принятию закона о казни с помощью электричества способствовал Эдисон (сам Никола Тесла придерживался такого мнения), но на деле Эдисон не стоял у истоков, а всего лишь ловко воспользовался плодами.

На момент принятия закона детали процесса казни с использованием электричества еще не были разработаны. Не существовало устройства для казни, не было ясности в том вопросе, какой именно ток нужно использовать. Разработка аппарата для электрической казни была поручена Эдисоном Брауну (изначально задумывалось «электрическое ложе», но затем решили, что стул с высокой спинкой будет лучше).

Вестингауз пытался обратить внимание общественности на то, что вся эта затея с «током-убийцей» была инспирирована Эдисоном в рамках конкурентной борьбы. Дело не в опасности переменного тока, а в том, что он дешевле… Неизвестно, насколько хорошим инженером был Гарольд Браун, но демагогом он был первостатейным. В ответ на заявления Вестингауза Браун вызвал его на своеобразную дуэль, в которой противники должны были пропускать через свои тела электрический ток. Разумеется, Браун пропускал бы постоянный ток, а Вестингауз – переменный ток. Первый «выстрел» – ток напряжением в сто вольт. Затем каждый раз напряжение увеличивается на пятьдесят вольт до тех пор, пока кто-то из дуэлянтов не попросит остановить дуэль и публично не признает свою ошибку. При таком подходе шестой удар током мог оказаться для Вестингауза роковым. Неудивительно, что Вестингауз не принял вызова и тем самым словно бы признал свое поражение. Впрочем, ущерб от поражения преимущественно был моральным. Темпы развития системы переменного тока в 1888 году замедлились, но не настолько, чтобы Westinghouse Electric and Manufacturing Company оказалась на грани банкротства. Страшилки страшилками, а для большинства клиентов первостепенное значение имеет цена товара.

До мая 1889 года в «войне токов» возникла пауза. А 13 мая 1889 года появился первый кандидат на электрическую казнь. Им стал уличный торговец из Буффало Уильям Кеммлер, зарубивший топором свою сожительницу. Сразу же после вынесения приговора Браун начал публиковать статьи, посвященные разработке и принципу действия его «электрического стула». Разумеется, в каждой публикации подчеркивалось, что казнь будет произведена с использованием переменного тока («который если на что и годится, так только для этой цели», – писал Браун).

Казнь предполагалось производить следующим образом. Приговоренный пристегивался к стулу, его ноги и руки погружались в емкости с раствором карбоната калия[28], в ножную емкость опускали один электрод, а в ручную – другой.

Еще на стадии разработки Гарольд Браун сумел продать штату Нью-Йорк три электрических стула, по две с половиной тысячи долларов за штуку, что было весьма и весьма хорошей ценой за столь простое устройство (впоследствии цена снизится до тысячи шестисот долларов). Правда, сделка состоялась с одной важной оговоркой – деньги Браун получал только после того, как его устройство докажет свою эффективность, то есть после первой успешной казни. Энтузиазм Брауна простирался так далеко, что он предложил свои услуги в качестве палача, запросив за это «всего-навсего» пятьсот долларов, но власти штата отклонили это предложение. Браун был человеком, умевшим, как говорят сербы, одной рукой доить нескольких коз. Помимо платы за электрические стулья и гонораров за статьи и выступления, он регулярно выбивал из прижимистого Эдисона солидные транши в три-пять тысяч долларов.

Для электрического стула, работавшего от переменного тока, нужны были генераторы переменного тока, которые производила компания Вестингауза. Попытка Брауна купить их открыто не увенчалась успехом – в Westinghouse Electric Company с ним отказались иметь дело. Выкрасть два генератора через подкупленных сотрудников Вестингауза тоже не удалось – те взяли с Брауна предоплату, а затем рассказали обо всем своему руководству и в результате получили в придачу премию за честность. Проблему решил Эдисон, купивший подержанные генераторы у дружественной Thomson-Houston Electric Company, одним из владельцев которой был упоминавшийся выше профессор Элиу Томсон, заклятый недруг Николы Теслы[29].

Время работало на Вестингауза, поскольку его система была конкурентоспособнее, но зловещие ассоциации, связанные с применением переменного тока для смертной казни, могли сильно осложнить деятельность Westinghouse Electric Company – обдумывая заключение договора, клиент бессознательно отождествлял себя с приговоренным к казни. Повлиять на губернатора штата, чтобы тот отменил закон, Вестингауз не мог, но он мог добиться отмены смертного приговора для Кеммлера, который, надо признать, никакого снисхождения не заслуживал. У убийства бывают разные мотивы, иной раз убийцу можно понять и даже простить, но зарубить топором женщину во время обычной бытовой ссоры – это уж чересчур. Но Вестингауза соображения справедливости не заботили. Ему требовалось еще немного времени, от года до полутора, за которое он мог бы укрепить свои позиции настолько, чтобы его положение стало бы незыблемым. К смертной казни в штате Нью-Йорк в то время приговаривали редко, так что отмена смертного приговора могла бы дать Вестингаузу нужную отсрочку.

Новый защитник Кеммлера, известный адвокат Уильям Бурк Кокран (все считали, что он нанят Вестингаузом) не только подал апелляцию с просьбой смягчения приговора, но и смог добиться проведения судебных слушаний, посвященных оценке казни на электрическом стуле – так ли уж она безболезненна? Слушания состоялись в июле 1889 года. Сначала чаша весов склонялась в пользу Кеммлера и Кокрана, но решающее значение возымело выступление Эдисона, который заверил суд в том, что правильно устроенная казнь током будет совершенно безболезненной. Кокран попытался сыграть на конкуренции между Эдисоном и Вестингаузом, но это не могло ничего изменить – казнь на электрическом стуле признали более гуманной, чем повешение. Даже то, что редакции газеты New York Sun удалось заполучить письма, свидетельствующие о спонсировании Брауна Эдисоном, не могло повлиять на ход событий – 6 мая 1890 года Кеммлера казнили на электрическом стуле.

Победа Эдисона обернулась поражением. С первой попытки умертвить Кеммлера не удалось. После 17-секундного пропускания через тело тока напряжением в тысячу вольт его сочли мертвым, но спустя минуту он задышал и ожил. Для повторной попытки потребовалась повторная зарядка источника питания. Пока генератор работал, обожженный Кеммлер громко стонал – вопреки рекомендациям Эдисона и Брауна, советовавших подавать ток через ванны с раствором электролита, Кеммлеру присоединили электроды непосредственно к голове и ногам. Вторая попытка, длившаяся более минуты при напряжении тока в две тысячи вольт, выглядела жутко – от головы Кеммлера пошел дым, а по помещению, в котором производилась казнь, распространился резкий запах горящей плоти, который очевидцы описывали как «невыносимую вонь». Газеты, еще накануне превозносившие электрический ток как самый гуманный способ казни, писали об «отвратительном зрелище, выглядевшем гораздо страшнее, чем повешение», а Вестингауз сказал по этому поводу: «Лучше бы они использовали топор».

Можно сказать, что наиболее яростная стадия «войны токов» завершилась вничью – Эдисону не удалось добиться законодательного запрета переменного тока, а Вестингаузу не удалось убедить публику в том, что Эдисон и Браун манипулируют общественным мнением в корыстных целях. Война продолжалась, но время, как уже было сказано, работало на Вестингауза. И на Николу Теслу, для которого переменный ток значил больше, чем для кого-либо.

В 1893 году Вестингауз одержал выдающуюся победу, получив престижный заказ на освещение Чикагской всемирной выставки 1893 года. Следующей крупной победой стало получение права на строительство Ниагарской электростанции. Но об этом будет сказано позже, а пока что хочется упомянуть об одном факте, вызывающем доверие не у всех биографов Николы Теслы.