Воздушные фрегаты-4. Гросс

— Вы не думайте, — спохватился не понявший его Шпекин. — Это только называется переписчик, а так я и на машинке печатать могу, и фотокопии снимать, и вообще…

— Ладно, — прервал его Колычев. — Я только что имел разговор с вашим начальником — господином Карским. И он обещал подыскать подходящих кандидатов в штат. Вы, Николай Аполлинариевич, очевидно, не рассчитываете на его протекцию? Не опасаетесь переходить дорогу генсеку?

— Не-ет, — не слишком уверенно протянул Шпекин.

— Тогда ответьте на вопрос.

— Спрашивайте, ваше превосходительство, — глядя как кролик на удава, вытянулся чиновник перед Колычевым.

— Ну-ну, не стоит так нервничать. Смотрите, на столе передо мной четыре телефона. И только на одном диск. Для чего нужны остальные?

— Мартемьян Андреевич, это совсем просто, — не без облегчения выдохнул «перспективный» кандидат. — Первый справа — для связи с личным секретарем в приемной. Второй — для звонков в главный секретариат. Третий, с наборным диском, — городской. И тот, что с гербом — правительственная связь.

— Неужели и сам Государь может позвонить?

— Такое случается, но нечасто.

— Хорошо. Ответ засчитан. Поздравляю, вы приняты, но с испытательным сроком, — решил гросс. — Завтра я планирую провести собеседования и набрать сотрудников. А пока вы здесь будете один, займетесь приведением поступающих документов в порядок.

— Все будет сделано в лучшем виде! — обрадовался молодой человек. — Только…

— Что, только?

— Соблаговолите позвонить в секретариат и сообщить, что я нахожусь в числе соискателей…

— Ладно, Николай, уговорили… только у меня есть одно условие!

— Все, что угодно!

— Все — не надо. Просто учтите, что предательство в моих глазах — непростительно!

— Я слышал об этом, — облизал внезапно пересохшие губы клерк.

Колычев уже собирался уходить, когда к нему заглянул еще один посетитель. Правда, на сей раз обошлось без стука. Просто распахнулась дверь, и на пороге оказался пожилой господин в хорошо пошитом костюме тройке с уверенным и цепким взглядом.

— Вы позволите, коллега? — спросил он, наткнувшись на Марта, и тому ничего не оставалось делать, как посторониться.

— Прошу.

— Обживаетесь?

— Скорее осматриваюсь.

— Простите, я не представился…

— Я знаю, кто вы. Ваша фамилия Поляков, вы известный банкир, финансист и меценат. Рад знакомству, Александр Лазаревич.

— Польщен-польщен, — расплылся в улыбке сенатор. — Вы навели справки обо всех гроссах?

— А также о членах правления ОЗК и Опекунского комитета. Но вы состоите во всех этих организациях, так что…

— Далеко пойдете, молодой человек! — пристально посмотрел на него банкир.

— Если прежде не сломаю шею? — с деланной наивностью отозвался Март.

— А вам палец в рот не клади, Мартемьян Андреевич, — неожиданно рассмеялся Поляков. — По локоть откусите!

— Ну, почему же сразу по локоть… Только голову… Прошу прощения, — вспомнил об обязанностях хозяина Колычев. — Ни помощников, ни прислуги у меня пока нет, да и припасов тоже. Так что ни кофе, ни чего другого предложить не могу.

— Полно, друг мой. Если бы я захотел кофе, отправился бы на Литейный. Там есть одно заведение, где готовят просто бесподобно. Нет, я зашел поприветствовать вас на правах старшего товарища и пожелать всяческих успехов в этом новом поприще.

— Благодарю.

— Пока особо не за что. А вот на будущее… вы позволите дать вам один совет?

— Конечно.

— Не поймите меня превратно, молодой человек, но в политике нет врагов, как впрочем, нет и друзей. Неизменны только интересы. Это не война. Тут размахивать мечом, что, как я слышал, вы делаете мастерски, ни к чему. Как впрочем, и палить из браунинга. Такие методы решения конфликтов здесь, в столице нашей империи, не допустимы. Вы наверняка, в особенности в первое время, будете по большей части прислушиваться к мнению сенатора Сикорского, адмирала Колчака и прочих ваших благодетелей. И я не могу сказать, что это будет неразумно с вашей стороны. Но, тем не менее, я бы порекомендовал вам не слишком торопиться.

— О чем вы?

— Видите ли, мы все, я имею в виду гроссов, в своей работе руководствуемся прежде всего пользой нашего богоспасаемого отечества. Вот только видим ее по-разному. И далеко не факт, что точка зрения того же Сикорского окажется на деле лучшей…, в том числе и для вас. Посему, прежде чем принять какое-либо решение, хорошенько подумайте, отвечает ли оно этим критериям. И если возникнут вопросы, сомнения, или появится желание глубже разобраться в предмете, по которому предстоит голосование — милости прошу, всегда буду рад оказаться полезным.

— Я запомню ваши слова.

— Вот и славно. Мы ведь можем сотрудничать, а можем и создавать друг другу проблемы. Только зачем? Уверен, что все вопросы решаемы, и при том к взаимному удовлетворению сторон. Вы только вступаете в большую политику. Здесь свои правила. Вы очень юны и совсем не знаете жизни. Прислушайтесь к советам старших, и все будет отлично. А теперь мне пора, так что позвольте откланяться.

— Всего доброго!

Дождавшись, пока дверь за очередным посетителем закроется, Март негромко произнес себе под нос:

— Далась им моя молодость. Да и повторяться этому «банкстеру»[1] было излишне, смазалось впечатление. Вот пусть и думают, что я жизни не знаю. Образ брутального провинциала и рубаки-рейдера сейчас весьма кстати. Они ошибаются в оценках моих знаний и возможностей, что ж, тем лучше. Обязательно отыграю им обратку. Но каково. Сначала нищий делопроизводитель, следом олигарх… Кто следующий?

Обычные люди, будь они хоть трижды одаренными, ходят в клубы, чтобы отвлечься от повседневных дел, отдохнуть душой и расслабиться под модный джаз или бокал хорошего коньяка. Гроссы, в общем, тоже не чуждались ничего человеческого, и потому тем же вечером господин Поляков отправился на Дворцовую набережную.

Обмениваясь ни к чему не обязывающими улыбками и приветствиями со знакомыми, он занял свое обычное место, неподалеку от сигарной комнаты. Сам Александр Лазаревич не курил, но запах элитного табака, а другого в этом собрании не употребляли, ему нравился. Терпкий аромат помогал сосредоточиться перед тем, как принять важные решения.

Чтобы другие не мешали, банкир попросил принести ему газету, но на свою беду не указал какую, и в этом была ошибка. Лакей подал ему «Санкт-Петербургские ведомости», где на первом же развороте красовалась не слишком похожая на оригинал фотография юного Колычева, а под ней большая статья, посвященная его вступлению во владение наследством. Упоминалось в ней и о начале сенатской карьеры молодого аристократа.

— Нет, каково? — громко спросил смутно знакомый господин в пенсне. — Вам тоже нравится? Без году неделя в столице, а все о нем только и говорят!

«Коммерц-Советник Петровский, сильный одаренный, давно домогается статуса гросса, но капиталом не вышел, — подсказала натренированная память».

— А вы что по этому поводу думаете, Николай… Михайлович?

— Да как вам сказать, Александр Лазаревич, — пожал плечами купец, явно польщенный, что его помнит такой человек. — Юноша он, несомненно, не без способностей, но главное не в этом.

— А в чем же?

— Любопытно другое, кто за ним стоит.

— Кажется, это совсем не тайна, — скупо улыбнулся банкир.

— Вы о Сикорском? Ну, даже не знаю. Я, некоторым образом, немного знаком с Игорем Ивановичем, но, по моему мнению, такая интрига вовсе не в его стиле. Шутка ли, Самого вокруг пальца обвести!

«Тем не менее, с подрядами вас глава клана авиаторов прокатил, — подумал про себя Поляков, — хотя да, прокрутить подобный кунштюк под носом императора Сикорский вряд ли решился».

— И кто же, по-вашему, может стоять за нашим юным дарованием?

— Зимин!

— Кто?

— Опекун Колычева.

— Вы серьезно?

— Более чем. Вы помните недавний кризис на бирже после поставки крупной партии редкоземельных металлов?

— Это вы про то, что поставлено через Забайкальское войско? — уточнил банкир. — Да, я в курсе подробностей. Но там все чисто, да и новых поступлений не ожидается. Канал надежно перекрыт японцами…

— Как знать, как знать. Но, если помните, то атаманом этого войска состоит генерал Зимин — старший брат этого самого опекуна. И если с этой стороны посмотреть, то в этот раз они явно сыграли на повышение и сорвали джек-пот!

— А ведь и верно, — задумался Поляков, немного досадуя, что не обратил внимание на такое совпадение. — Но ведь он, сколько я помню, не одарен?

— Тут вы правы, — сокрушенно вздохнул коммерц-советник. — Простецам не следует занимать столь важные посты.

— Насколько я помню, эта должность выборная.

— Да, такие уж у нас законы. Но к чему, я вас спрошу, это привело? Из-за безрассудной политики его величества одаренным, не побоюсь этого выражения, на шею сели! Сколько можно терпеть!

— Да-да, понимаю ваше возмущение, — спокойно и даже холодно ответил гросс, — но всему свой срок.

— Кхм, — едва не поперхнулся купец, — я вижу, вы заняты, не буду мешать… — и предпочел отойти в сторонку, присоединившись к другому кружку общения.

Отделавшись от несколько навязчивого собеседника, Поляков углубился в размышления. Этот день принес много новой и весьма полезной информации. Торопиться с выводами и действиями было не в его правилах. Все это следовало тщательнейшим образом обдумать, прежде чем предпринять следующие шаги.

[1] банкстер (слово, образованное от соединения терминов банкир и гангстер)

Глава 5

Быть подростком вообще непросто, а уж наследником престола и подавно. Вокруг множество людей, не сводящих с тебя глаз, и далеко не всегда эти взгляды доброжелательные. Жизненного опыта еще нет, гормоны бушуют точно так же, как у простых смертных, а подсказать или поддержать в тяжкую минуту некому, потому что у принцев не бывает друзей…

Такие мысли нередко посещали цесаревича Николая, в особенности после общения со сверстниками. Большинство из них принадлежало к самым знатным родам империи, а некоторые даже приходились ему родственниками. Как, например, князь императорской крови Сергей. Серж, как его называли в семье, весьма рано обнаружил Дар и, хотя пока еще не достиг больших высот, чрезвычайно гордился этим. Кроме того, кузен частенько становился первым в учебе и спорте, отчего его самомнение поднималось на недосягаемую высоту.

Вот и сегодня, во время занятий теннисом, все больше входившим в моду среди питерской молодежи, он с легкостью обыграл всех своих соперников и искал новую жертву.

— Ник, не хочешь присоединиться? — спросил он у цесаревича, помахивая в воздухе ракеткой.

— Нет настроения, — буркнул принц.

— Жаль. Тебе бы не помешало немного побегать.

— Не люблю закрытые корты, — поморщился Николай.

— Тут ты прав, — легко согласился Серж. — К счастью, зима подходит к концу, и скоро сможем перебраться на открытый грунт. Тогда и поиграем.

— Это вряд ли. Весной предстоит практика в Воздушном флоте. Будет не до того.

— Как знать. Меня ведь тоже ждет вакансия младшего пилота. Возможно, мы будем отбывать ценз на одном корабле.

— Хорошо бы, — вежливо отвечал Николай, на самом деле не испытывающий никакого энтузиазма по этому поводу.

Управлять воздушным кораблем его, конечно, обучат. Но без Дара ничего крупнее учебного бота не доверят, а рядом постоянно станет маячить, как минимум, парочка инструкторов из лучших асов российского флота, которые будут смотреть на него с плохо скрываемой жалостью, а когда придет пора расстаться, с облегчением вздохнут.

— Ваше высочество ищет партнёра для игры? — раздался совсем рядом звонкий девичий голос.

— Именно так, — с интересом посмотрел на барышню Серж. — Простите, мы, кажется, не представлены друг другу? Кузен, вас не затруднит исправить эту досадную оплошность?

— Александра Владимировна Зимина, фрейлина моей матушки, — немного мрачно начал цесаревич. — Князь императорской крови Сергей Владимирович…

— Так мы будем играть? — вопросительно посмотрела на кузенов Саша.

— Я бы с ней поиграл, — шепнул в сторону Николая Серж, отчего тот густо покраснел.

Цесаревич давно обратил внимание на новенькую придворную, обладающую помимо красоты еще и независимым характером, а также острым язычком. И скабрезное замечание, сделанное кузеном, его задело. Но он не знал, как заступиться за нее, тем более что Серж и впрямь имел репутацию сердцееда и дамского угодника. Впрочем, это не понадобилось. Когда соперники обменивались рукопожатиями, Александра что-то сказала ему, отчего у князя тут же вытянулась физиономия.

Надо сказать, Сергей и впрямь хорошо играл, а когда не получалось задавить сразу, не стеснялся пускать в ход свой Дар. Однако на сей раз нашла коса на камень. Девушка быстро двигалась, обладала сильной подачей. Поначалу она присматривалась к сопернику, давая ему раскрыться и показать, на что он способен.

Но затем, вдоволь наигравшись с «юным дарованием», как кошка с мышкой, перешла в наступление. Умело просчитывая ситуацию на корте, она раз за разом точно предугадывала действия князя. А когда опешивший от напора противник попытался воздействовать на нее через «сферу», не постеснялась ответить, так что застывший соляным столбом князь тут же проиграл гейм, не сумев принять ни одной «пушечной» подачи.

Играли два сета. Если первый Серж неимоверными усилиями смог свести к «почти ничьей», то во втором нахальная девица разнесла его наголову, показав, что значит Сила в умелых руках.

Особую пикантность ситуации придавало то, что Саша была почти на голову ниже высокого, как и многие Романовы, Сержа. И получить вот такой разгром на глазах у множества зрителей, собравшихся вокруг, к тому же без стеснения, громко и весьма едко обсуждавших перипетии поединка, оказалось большим испытанием для князя.

— Что ж, поздравляю вас, мадмуазель, — на остатках характера сквозь зубы процедил он. Не удержался и добавил, постаравшись, чтобы слова прозвучали как можно естественней. — Я, видимо, сегодня не в форме. Плечо потянул…

— В таком случае, если есть сомнения в моей победе, как честный человек, предлагаю матч-реванш сразу, как вы полностью восстановитесь, — ответила Александра.

— Э, да, я не против, но сначала мне надо привести себя в порядок.

— Надеюсь, вы и свои навыки владения Силой «приведете в порядок», — все так же искренне улыбаясь, не удержалась Саша от «шпильки». — Не спешите, потренируйтесь с хорошим наставником. Я буду ждать вас здесь, в любое время.