Помоги проекту - поделись книгой:
– А это что? На час, – указывал писатель.
Ихтиолог взял бинокль, поднялся и капитан, посмотрев снова в ту сторону. Действительно, что-то приближалось чуть левее от «испанца». Это был уже огромный пароход.
– «Титаник» что ли? – спросил писатель с небольшой улыбкой.
– Нет. Кое-что круче. Капитан, – ихтиолог передал бинокль, – это же оно?
Капитан посмотрел за секунду и вернул бинокль в руки исследователя.
– Это оно, – словно боясь, ответил капитан.
– Что именно «оно»? —нетерпеливо спросил писатель у немного оцепеневших людей рядом.
– Считается, – начал ихтиолог, – что англичане строили некий огромный корабль. Гигантский даже сегодня, что уж говорить о девятнадцатом веке. Если кто его и видел, то те, кто создал и кто испытывал. По книгам, ему, судну, дали название «Земной Зенит». Проект был засекречен. Ходят слухи, что это судно, уже к началу девятнадцатого века, должно было работать на атомном двигателе. Хотя первую паровую турбину создал Густаф Лаваль в восьмидесятых годах девятнадцатого века. А первым судном с ядерной энергетической установкой и вовсе была американская подлодка «Наутилус», созданная в середине двадцатого века. Так вот, что еще говорят… Сохранились, вроде бы, некие чертежи, схемы разработок данного «выдуманного» судна. Англичане строили его дальше от земли, поэтому безумно дорогой проект, безумный риск. Вроде бы на какой-то остров загнали все производство, чуть ли его не искусственно создали. И его даже спустили на воду. И оно даже прошло первые испытания на коротком расстоянии на какой-то безумной скорости для своих габаритов. Решили попробовать увеличить расстояние. На судне была лишь команда корабля и изобретатели. То есть все, кто что-то мог о нем знать. И оно пропало. Благополучно исчезло и больше никто и никогда его не видел. Вроде исландцы говорили, что видели в водах огромный столб дыма, напоминающий гриб, но это больше походит на байки современные. Есть еще показания одного рыбака, который пошел рыбачить рано утром, чуть ли не ночью. Он говорил, что что-то огромное без огней, все черное, буквально пролетело перед его лодкой, которую волной перевернуло, а сам он чуть не погиб. А слышал он только волны, гонимые судно, настолько оно было бесшумным. Вернувшись домой, он повесил вещи сушиться на растяжке и они начали отдавать каким-то фиолетовым свечением, а сам он поседел чуть ли не через месяц после произошедшего с ним. А вот кому верить в такой ситуации – я не знаю. Но, похоже, оно действительно существовало.
– Постойте, – сказала писатель после того как ихтиолог закончил рассказ, – если о нем доподлинно ничего почти неизвестно… откуда вы с капитаном знаете как оно выглядит? – вполне логичный вопрос задал он.
Капитан и ихтиолог переглянулись. Прошло еще несколько секунд и капитан, не выдержавшись сказал:
– Есть одна гравюра. Писали ее как раз в девятнадцатом веке. На ней точно такое же судно.
– А кто написал?
Капитан даже тише назвал фамилию художника.
– Как!? Олдберг!? – удивился писатель.
– Да.
– Этот тот самый, который сам специально захлебнулся в разведенных в тазу красках, после того, как его картины все до одной сгорели?
– Именно он. Только, скорее всего картины сгорели неспроста, да и захлебнулся он не сам, – ответил капитан.
– В этом и суть, – говорил уже ихтиолог, – Некоторые считают, что Олдберг единственный член того самого экипажа. Вспомните, он писал только корабли и моря. Но для своего времени его корабли были необычными и даже устрашающими. Вот одна из его картин сейчас перед вами.
– Третий, – сказал капитан.
Ихтиолог и писатель смотрели еще правее, уже на два часа.
– Не пойму только что это за судно.
– Французское океанографическое судно, – без бинокля ответил ихтиолог и капитан с писателем посмотрели на него, – вы его не знаете? – немного удивленно спросил он.
– Просветите, – наигранно вежливо попросил капитан. А писатель держал наготове карандаш и блокнот, куда записывал все рассказы о судах.
– Эх, – вздохнул ихтиолог, – судно носило название «Исследователь Тьмы». Мрачновато немного, но французы ребята своеобразные. Так вот…название не случайное, потому что его специально создавали для исследования Марианской впадины. Туда взяли лучших специалистов, вел которы Бенуа Белльмар. Французы вложили в него много, очень много денег, оснастили самым современным оборудованием и даже создали «что-то» новое, о чем знали только ученые. Судно, кстати, очень красивое, ну вы сами можете это видеть. Быстроходное, легкое, не смотря на все оборудование. В общем, дошли они до Марианской впадины. Встали над самым ее центром, точнее попытались это сделать. А затем подали какой-то звуковой сигнал прямо вглубь, вниз на глубину. Я слышал, что они создали прибор, позволяющий «общаться» с рыбами. Они могли им что-то передать, конвертируя нашу речь в рыбью и наоборот. Не знаю правда это или нет, но через минуту после остановки у них вырубило на судне все. Абсолютно все приборы, двигатели, связь. Океан под ними словно закипел, на его поверхности образовались сотни, тысячи небольших пузырьков. Столько ученых по океану и никто не знал что это, почему так происходит. Аккуратно прикоснулись к воде, она была нормальной температуры и один из членом этой «экспедиции» решил нырнуть туда. Да, исследователи ребята такие. Он разделся, взял фонарь и зашел головой вперед в воду. Все следили за светом фонаря под водой, не отводя взгляда. Вдруг ученый резко вынырнул и закричал остальным – «прыгайте в воду, здесь чудеса». И занырнул обратно. Ученые последовали примеру коллеги, а вот команда, за редким исключением, нет. По сообщениям моряков…больше они ученых не видели. Их тела не вынырнули из-под воды. Через какой-то время заработали двигатели и только они. Ориентируясь по картам, экипаж вернулся обратно. Вот только не один прибор из тех, что были на судне не работал. Все, что создавалось специально для этой экспедиции вышло из строя. А самое непонятное то, что все было цело. Эту технику по несколько раз разобрали и собрали, но она не включалась. Все уничтожили, а судно списали, не смотря на вложенные средства и утопили.
– И что же это могло быть во впадине? – спросил капитан.
– «Чудеса», – только и ответил ихтиолог.
– Слишком много чудес, – заметил писатель.
– Море скрывает многое от нас. И чем глубже мы его исследуем, тем нам открываются все новые, скрытые ранее от нас вещи.
– Он прав, – согласился капитан с ихтиологом, – океаны, моря скрывают столько всего, что даже трудно представить. И чтобы все охватить нужны не просто годы, а столетия. А там что? – капитан посмотрел через плечо писателя на корму.
Все развернулись и увидели, что к судну приближается айсберг. Огромных размеров.
– Это еще что? – бросил капитан, беря бинокль, – это не айсберг, – говорил он, не отводя глаз от бинокля, – в этом льду корабль. Причем, довольно крупное судно. Подождите, слева и справа от него еще суда. Одно похоже на сухогруз, а второе…, – капитан долго всматривался, – пятимачтовое парусное судно, но очень крупное.
Какая-та улыбка появилась на лице писателя.
– Вы что-то знаете? – обратился к нем ихтиолог.
– Можно и так сказать, – теперь уже все повернулись к писателю. Он скромно начал, говоря уже без улыбки, – перед плаванием на вашем судне, – он обратился к капитану, – я почитал всякого рода литературу и как-то наткнулся на увлекательную статью о пропавших кораблях. Можно, капитан, – он протянул руку к биноклю, – мне чтобы уточнить.
Писатель взял бинокль и посмотрел в него на приближающиеся суда.
– Ну да. Это они. Так вот. Судно, которое вросло в лед, скажем так – обычное торговое судно, построенное в начале двадцатого века. Во время очередного рейса, когда судно было недалеко от побережья, у берегов Аляски, погода ухудшилась, а само судно застряло во льдах. Команда корабля сошла с него и оставалась на материке, пока, где-то спустя неделю, погода не улучшилась, что было поводом для команды вернуться на судно и продолжить свой путь. Однако, довольно скоро судно вновь оказалось в ловушке. Вот только тут уже не было городов поблизости. Но берег был. Команде судно не оставалось ничего, кроме как устроить лагерь, но находился он довольно далеко от зажатого льдами судна. Где-то месяц команда вот так ждала, а когда погода более-менее наладилась, когда все бури кончились, они возвращаются к тому месту, где должно быть судно и что они видят – его там нет! Все, судно пошло ко дну, после всех передряг, которые выпали на его долю. Так подумали они, но произошло все иначе. Судно оказалась в полсотни милях от того места, где его на месяц оставили моряки. Об этом им сообщили местные охотники. Команда добралась до него, сняла с него груз и бросила на произвол судьбы. На протяжении полувека судно видели дрейфующим во льдах и все больше льда было на нем. Когда его видели последний раз, то не сразу поняли что в глыбе льда находится судно. А затем оно бесследно пропало и найти его не смогли. Считается, что либо оно наконец ушло под воду, либо так и дрейфует во льдах. Как мы видим, под воду оно не ушло.
Писатель закончил рассказ об одном из судов.
– Вы, судя по всему знаете о каждом судне. Продолжайте, – сказал ихтиолог.
– Не о каждом, – после глотка из фляги сказал писатель, – про парусник не знаю, а вот про сухогруз…
– Зато я знаю, – отозвался капитан, перебив писателя, – это «Копенхавн». Пятимачтовый, стальной красавец, – с чувством гордости сказал капитан, – это, можно сказать, корабль стыка веков, стыка технологий. Парусник, оснащенный как межатлантический лайнер. Но в одночасье он пропал, словно испарился. Шесть десятков людей на борту пропали вместе с кораблем. Поисковые операции успехом не увенчались, а на комиссии было объявлено, что судно погибло «ввиду действия неопределенных сил стихии». Может это был айсберг, на который судно могло налететь, может быть шторм, погубивший судно – это точно неизвестно. В тридцать пятом году, то есть, спустя семь лет после катастрофы, в южной части Африки были найдены семь скелетов европейцев. По остаткам бушлатов, в частности пуговицам, установили, что погибшие относились к торговому флоту Дании. Похоже, что это были спасшиеся тогда с судна моряки. Потом, как это уже положено, – с улыбкой сказал капитан, – то тут, тот там моряки встречали пятимачтовый парусник, который неожиданно появлялся, чаще всего в тумане, и также неожиданно исчезал. Все как один говорили – это «Копенхавн». Если мы сможем выбраться, то обязательно найдите информацию про это судно. Этот красавец…чудесное произведение. Вы и сами сейчас его видите во всей красе.
Действительно, все суда выглядели так, словно только только отправились в свое первое плавание.
Ихтиологу и писателю казалось, что капитан сейчас может даже расплакаться и наступила пауза. Однако ихтиолог прервал молчание.
– Ну а третье судно. Что о нем скажете? – обратился он к писателю.
– Да, да, – как-то задумчиво начал писатель, – «Человек из Медана», да, да, да. Знаете, многие считают все эту историю и вовсе вымыслом, но когда я ее прочитал, то ночью не мог спать. Я чувствовал, словно кто-то присутствует рядом со мной, в моей пустой квартире и знаете, будто слышал шум волн у кровати. Но это, скорее моя впечатлительность. Да, да…
Ихтиолог и капитан даже переглянулись от такого поведения писателя.
– Так вот…вот, вот, – писатель теребил в руках блокнот, – в конце сороковых годов двадцатого века приняли сигнал бедствия, в котором сообщалось, что капитан и все офицеры мертвы и их тела лежать на мостике, а также о возможной смерти всей команды. А потом добавление: «Я умираю». По сигналу удалось определить местонахождение судна и один из американских кораблей направился туда. Когда же его нашли…, – писатель чуть надорвал несколько листов блокнота, сжимая его, – вся команда была мертва. Даже пес и тот умер. Никаких повреждений. Никаких ран на теле. Только ужас на лицах, широкораскрытые глаза и рты. Команда американца начала осмотр судно, но из трюма пошел подозрительный дым, что вынудило их покинуть судно, которое через некоторое время взорвалось и затонуло…, – наступила небольшая пауза, затем писатель бросил взгляд на идущее судно, горько улыбнулся и продолжил, – о существовании обоих судов спорят и ставят под сомнение то, что они оба существовали. Однако, если принять версию того, что эта история имела место быть, то что могло бы произойти, – писатель водил указательным и большим пальцами левой руки по подбородку, – самая явная версия – судно перевозило цианистый калий и нитроглицерин. А тут и морская вода прямо за бортом. Итог – отравление циановодородом, а нитроглицерин – причина взрыва. Или же другое – конец сороковых, недавнее окончание Второй Мировой, возможно, на судне было какое-то химическое оружие. Это хотя бы объясняет почему корабль является «призраком» при существовании различных судовых регистров и тому подобного. Еще одна версия – немецкая подлодка, которая после войны, якобы, занималась пиратством и разбоями, усыпляя команду судна газом, грабя судно, а затем топя его. Пиратство на подлодке, – усмехнулся писатель, – впрочем, эта подлодка тоже больше легенда, если она вообще и существовала, то все, что они якобы делали, маловероятно. Ну и другие версии – инфразвук и как следствие остановка сердца, паника и тому подобно. Пожар и отравление угарным газом. Или же инопланетяне.
– Интересно, – задумчиво сказал ихтиолог, а капитан в этот же момент выдал тираду из крепких слов.
Уже шесть судов взяли их в полукольцо. Затем подошел авианосец, который пропал во время Карибского кризиса. Говорили, что его подбили и он ушел на дно. Другие считали, и даже утверждали что видели, как он погружался под воду и выныривал в нескольких милях дальше.
Восьмым судном стала огромная яхта, которая принадлежала известному миллионеру. Как сам он говорил: «Она такая же огромная как мой член». Считается, что он отправился на ней в кругосветное путешествие, взяв на борт помимо членов команды, десяток моделей, которые за определенную цену делали все, что им прикажет их «хозяин». Он сам просил, чтобы они его так называли. Но команде тоже порой перепадали «объедки с барского стола» в виде неудовлетворенных моделей. В один из заходов в порт, кто-то на суше назвал его плавучем борделем, после того, как капитан прямо на палубе решил заняться сексом с одной из девушек. Но помимо развлечения, у этого миллионера были и определенные цели. Одной из них была – обязательно пройти сквозь Бермудский Треугольник, чтобы доказать о отсутствии там инопланетных сил, жителей Атлантиды и прочих гипотезах. Зайти в треугольник он смог, а вот выйти уже нет. Яхта так и не была найдена, а все состояние миллионера досталось его жене, которая в сорок лет вышла замуж за партнера мужа, с которым спала уже не первый год, когда выбиралась из США в Швейцарию.
Девятое и десятое суда подошли одновременно и были схожи как братья близнецы. Они «знамениты» тем, что их снарядили для исследования еще неизвестных берегов Африки. Однако, суда так и не вернулись. Кто-то говорил, что видел их дрейфующими в паре, но без признаков какой-либо жизни, а несколько членов одного из судов попытались выяснить что же с командой и судами, которые лежат на дрейфе. Пять человек перешли с судна на судно и увидели только разложившиеся давно трупы. Один забрал из капитанской рубки судовой журнал и все вернулись обратно, стараясь скорее покинуть этот «призрак». Запись в судовом журнале гласила, что суда «Хоакин» и «Энрике» уже возвращались к берегам Испании, как команду, спустя несколько часов после отплытия стала поглощать «какая-та чума» или проказа. Руки их сгнивали, начиная с кончиков пальцев, ногти сходили, зубы выпадали, рот покрывался гнойными волдырями, а на всем теле появлялись рубцы, словно кожу разрезали изнутри. Один из негров, которого они забрали с континента, рисунками показал то, во что они превратятся. Если ему верить, то они умрут в течении нескольких дней. Последняя запись в судовом журнале, которую прочитал капитан гласила: «
После этого журнал сожгли, но руки всех, кто побывал на корабле, а также капитана, начали гноиться, а на кончиках пальцев образовались рванные раны из которых начала сочиться кровь. Старпом лично застрелил всех из своего пистолета, приказал сжечь их тела, но не прикасаться к ним. После этого приказал полить весь корабль алкоголем из трюма, дабы как-то его обеззаразить. Каждый день он лично проводил осмотр каждого члена команды, раздевая его и смотря всего с ног до головы, не чураясь опускаться на колени и марать руки. Больше на корабле никто не заразился и он благополучно вернулся обратно. Но после этого эти два судна никто больше не видел, хоть к ним и отправили два корабля, дабы сжечь зараженные суда.
Одиннадцатым подошел из пелены тумана бриг. Русский бриг «Меркурий». После славной истории, самым ярким событием в которой был бой под командованием капитана-лейтенанта Александра Ивановича Казарского, с двумя турецкими линейными кораблями в 1829 году, и из которого русский бриг вышел победителем, «Меркурий» в 1857 году был исключен из списков флота и направлен на разбор. Никто из оставшихся на палубе не знал что это за бриг, никто не знал его историю и принял его также, как некоторые другие суда, историю которых не мог рассказать ни капитан, ни ихтиолог, ни писатель. «Душу» «Меркурия» забрал океан прежде, чем бриг потерял свою «плоть». И теперь он появляется из тумана тогда, когда океан этого захочет и когда он ему понадобится.
Двенадцатого судна ждали долго, пока оно не вышло словно с линии горизонта.
– «Октавиус», – тихо произнес капитан.
Ихтиолог и писатель посмотрели на него, а потом первый сказал:
– Это же легенда.
– И я так думал. Но это он, – тихо говорил капитан.
– Что за «Октавиус»!? – нетерпеливо спросил громко писатель.
Ихтиолог, обратив внимание, что капитан под сильнейшим впечатлением и не может ничего сейчас рассказать, сам взял слово:
– Легенда звучит так: В семьдесят пятом году восемнадцатого века китобойное судно «Геральд» попало в штиль в районе льдов. Они встали, спустили паруса и отправились спать ночью. Шквалистый ветер, поднявшийся в эту ночь, разогнал часть льдов. Морякам открылись три мачты не знакомого им парусника, который вмерз в лед, – ихтиолог рассказывал очень расслабленно, облокотившись на борт судна, – спустив шлюпку, капитан вместе с матросами отправились к незнакомому кораблю. По мере приближения к паруснику можно было уже прочитать его название – «Октавиус». Кроме плеска весел об воду и шепота на шлюпке, больше звуков не было. Тишина с корабля, который был весь во льду, даже паруса. Китобои забрались на пустую палубу судна. Наверху не было никого, зато в каютах…сплошь мертвецы, но их тела, благодаря холоду, сохранились превосходно. В капитанской каюте, помимо самого капитана, который сидел за столом перед судовым журналом, находились женщина, лежащая на кровати, мальчик, лежащий на полу, укрытый теплыми вещами, и моряк, лежал на полу, опираясь на бочку с порохом и с огнивом в руке. Судовой журнал забрали из каюты капитана и, не осматривая трюмы по причине страха, спустились в шлюпку и отправились обратно на «Геральд», на котором спустя некоторое время покинули это место. А сам судовой журнал так и не был прочитан, если верить. По легенде он пропал. Однако, – заметил ихтиолог, – легенда легендой, но… Отчет капитана «Геральда» существовал и обнаружен впоследствии в архивах. И даже вроде бы есть информация про парусник «Октавиус». Вроде бы, как бы он еще в шестьдесят первом году отправился в Китай из порта Ливерпуля. Если так, то он решил «срезать» путь через Северо-Западный проход, но…оказался во льдах. Вот и вся история. Вымысел, реальность ли это решать вам, но сам «Октавиус» сейчас перед вами, – и ихтиолог указал ладонью в сторону показавшегося судна.
Их окружили двенадцать судов. Все стояли на одинаковом расстоянии друг от друга. И стало очень тихо. Штиль. И даже волн не было на гладкой, словно зеркало поверхности.
– Будто мы в акватории, окруженной стенками со всех сторон. Никакого волнения, – сказал ихтиолог.
– Действительно, жутко, – тихо сказал писатель.
Они не видели, что огромный скат уже не цеплялся к их борту, а плавно опускался на океанское дно, весь изрезанный. Но если бы они сейчас захотели завести свое судно, это бы у них не получилось. Рыба-капля же также грустно смотрела из сети на окружающий ее океан.
– Это конец? – смиренно сказал ихтиолог, оглядывая все двенадцать «красавцев», что окружили их, – океан победил?
Эти вопросы были адресованы словно в пустоту, словно ихтиолог задал их сам себе, заранее зная ответы. Даже капитан завороженно смотрел вокруг и молчал. Писатель же старался не упускать момент и что-то быстро строчил в своем блокноте остро наточенным карандашом.
– Капитан, – уверенно начал ихтиолог, – отпустите рыбу и, возможно, мы спасем себя и судно.
Капитан же стоял неподвижно и глядел в одну сторону. Он увидел все в своем морской жизни и даже то, о чем мог только мечтать. Он молча спустился в каюту и вернулся оттуда с револьвером в руках.
– Это, – он показал револьвер на ладони, – подарок моей команды. Сейчас, – он «разломил» револьвер и вставил один единственный патрон, – пускай океан и решит мою судьбу.
Ихтиолог и писатель стояли и просто тихо наблюдали за капитаном. Они не хотели его смерти, но и останавливать не собирались. Вся воля была в глазах капитана и бессмысленно было сейчас убеждать его изменить свое решение. Он прокрутил барабан и поднес дуло револьвера к виску. И уже когда он был готов нажать на спусковой крючок, он услышал как барабан прокрутился ещё раз на один патрон. Доли секунды он гадал – океан его спасает или наоборот убивает. А потом он нажал на спусковой крючок и пуля, пролетев на вылет, оставила за собой брызги крови. Тело капитана повалилось на палубу, а револьвер, ударившись о борт, вылетел в воду.
Ихтиолог аккуратно перетупил через тело капитана и подошел к лебедке, поднимающей сеть. Писатель же обошел тело по дальнему борту и подошел к ихтиологу. Лебедка быстро подняла сеть и мужчинам потребовалась минута, чтобы освободить рыбу-каплю и аккуратно опустить ее в воду. Она камнем пошла вниз и через несколько метров ее было уже не видно. Только ихтиолог развернулся и уперся пятой точкой в борт, как словно из глубин океана прозвучал низкий голос и несколько раз повторил так, что даже писатель разобрал с третьего раза:
– Спасибо.
После это все корабли-призраки ушли, подул легкий западный ветер, а на воде поднялось волнение.
– Что там? – указал ихтиолог на тело капитана, из нагрудного кармана которого торчала фотокарточка.
Писатель присел на корточки и вытащил фонографию, сделаную в самом начале этого скоротечного путешествия. Он подошел к борту и облокотился на него, рассматривая фотографию над водой. Повернулся к нему и ихтиолог. Фото осталось единственным напоминанием о произошедшем.
– Художественную или документальную? – спросил ихтиолог писателя.
– Что? – не понимая переспросил он.
– Я говорю, художественную или документальную книгу напишешь? – с улыбкой повторил свой вопрос ихтиолог.
Писатель ответил только улыбкой.
Рыба-капля же плавно опустилась на океанское дно и заняла на нем свое излюбленное место.
Поделиться книгой: