Девочка со скрипкой

— Я уже отомстила своим врагам… Не всем пока. И меня не остановит никакая мораль. Пока не умрут все мои враги, я не успокоюсь. Я буду мстить не только тем, кто лично задел меня и моих близких. Я постараюсь наказать тех, кто убивает детей, женщин. Кто подвергает опасности жизни многих людей из-за своих сиюминутных прихотей. Я знаю много имён. Имён тех, кто уже убил или скоро убьёт. У меня есть информация на несколько лет вперёд. Я знаю, где может упасть самолёт или произойти землетрясение. Я знаю имена некоторых террористов, которые собираются захватить самолёт. И даже в этом году я знаю три такие истории. Чтобы спасти людей, я хочу устранять злодеев. Любым доступным мне способом.

— Но откуда ты всё это знаешь?

— Я уже уходила за грань. Там время течёт по другим законам. И видно не только прошлое, но и будущее. Это всё сложно. Я не могу сразу всё объяснить. Тем более меня тогда занимала только одно. То, что не дало мне уйти. И это что-то — месть… Хотя в очень древней книге написано, что не надо воздавать злом за зло… Но там же и сказано: …дайте место гневу Божию! «Когда изострю сверкающий меч Мой, и рука Моя приимет суд, то отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня…» И если кто-то делает зло, то он должен бояться гнева Господа! Ибо есть тот, кто не напрасно носит меч. Он орудие Его гнева на того, кто творит зло… «Мне отмщение, аз воздам!»

Говоря всё это, я встал. Вещал стоя, помогая себе руками. Не так как руками разговаривают итальянцы. Но близко к этому. Скорее, как Ленин на трибуне. При этом смотрел не в глаза Натану, а чуть выше, как бы вдаль… Далеко-далеко…

В процессе своей затянувшейся речи я всё больше распалялся. А на последней фразе, даже чуть не стукнул кулаком по кухонному столу.

* * *

Фу-ух… Выдыхаю про себя. Это меня куда-то занесло. Да, был у меня период в моей прошлой жизни, когда я увлечённо читал всё связанное с религией. Не смотря на советское вполне атеистическое воспитание. То ли от нечего делать, то ли из интереса, но я прочитал и Ветхий завет, и Новый. И не просто так прочитал. Сравнивал с религиозными отрывками из «Мастера и Маргариты». Интересовался также совпадениями с Торой и Кораном. Ведь все эти религии произошли из одного источника. И чему удивляться, что Иисус в христианстве — пророк Иса у мусульман… Ну а Тора, или Пятикнижие, — это первые пять книг еврейской Библии. Ну и, соответственно, Ветхого Завета христианской Библии.

Нахватался я разных цитат тогда. Религиозным не стал. Я же уже говорил, что по жизни скорее агностик, чем атеист. Но и относясь с уважением к вере других, просто читал умные мысли и делал для себя определённые выводы. А уж слова про месть и воздаяние злодеям — это мне очень близко было всегда. И в той, и в этой жизни.

* * *

Я закончил свою пламенную речь, но продолжал тяжело дышать, смотря куда-то за спину хозяина квартиры, в кухонное окно. Там, за окном были видны зелёные деревья. Их раскачивал сильный ветер. Ветки гнулись под его напором. И как мне кажется, собирался дождь. Потемнело небо, скрываясь за чёрными тучами… Я замолчал…

Молчал и Натан Левин. Он тоже, скорее всего, был атеистом советского воспитания. И вряд ли у него был такой доступ к религиозным источникам как у меня. Ведь во времена, когда не было интернета, читали на бумаге. И даже некоторых сажали в тюрьму за хранение кое-каких запрещённых бумажных книг. Но даже и без такого знания религии, было видно, что его проняла моя речь…

А потом за окном сверкнула яркая вспышка молнии и прогремел гром. Да не просто гром… Звездануло так, что если бы во дворе стояли машины из моего будущего, то ещё минут десять бы орали на разные голоса сирены противоугонных сигнализаций. Я сам чуть не дёрнулся… А может и дёрнулся от такого внезапного грохота. Но мой собеседник этого не заметил. Потому что он просто упал на колени и схватив меня за руки, стал говорить, глядя мне прямо в глаза:

— Инга! Инга Я с тобой! Я тоже хочу отомстить! Я их голыми руками рвать буду…

— Дядя Натан! Ты чего? Вставай! — мне стало не по себе.

Что я творю? Что вообще сейчас произошло? Что это за на фиг мистика такая? Я толкаю речь о праведной мести и гневе божьем. И тут же с небес доносится в виде одобрения моих слов гром и молния! Или как говорят в таких случаях немцы: Donner wetter! Переводчики частенько переводят это как «Чёрт возьми!», но на само деле это переводится как «Грозовая погода» ну или буквально: «Гром и молния!».

Вот и сейчас гром и молния стали неплохим окончанием моего воодушевлённого монолога. Возможно, что вспышка молнии ещё и лицо моё осветило не хило так… Мне же не видно…

Не знаю, о чём подумал Натан Борисович, но он явно вдохновился. Судя по его глазам, умирать он явно передумал.

И что мне теперь с этим делать? Блин. Я старый циник. Я ведь сейчас думаю о том, как использовать этого несчастного человека в своих целях. Или нет? Может, я наоборот спасаю его от безысходности и дарю ему новую цель в жизни, а заодно ещё и желание жить… Но всё-таки, что же мне со всем этим делать? Конкретно… Здесь и сейчас.

— Натан Борисович! Встаньте! — мой голос становится более смелым, и в нём заиграли металлические нотки. Я кажется, знаю что делать. Теперь знаю. — Давайте поговорим.

* * *

Внутри меня всё кипело. Я ещё не отошёл от своей пламенной речи. Видимо адреналин у нас с Ингой на двоих. И горячность моего сознание, неплохо так разогрело внутренности нашего общего тела.

Неожиданно, даже для меня, вдруг «проснулась» моя вторая «Я» — Инга:

— Что ты творишь? Зачем ты так над ним издеваешься? Он же несчастный, больной человек! А ты…

— Так надо, Инга! Я хочу его спасти.

— Да? А мне показалось, ты хочешь воспользоваться им. Попользоваться его квартирой и…

— И это тоже. Не отрицаю. Но в первую очередь — помощь нужна ему.

— Чем?… Чем ты можешь ему помочь?

— Знаешь… Иногда, когда человек впадает в истерику, то лучшая помощь ему — это оглушительная пощёчина.

— У него истерика?

— Да! Да, блин… Затянувшаяся истерика.

— …

— У него были объективные причины для этого. Гибель близких, дорогих и любимых людей — это трагедия. И я его понимаю. Но… Он сломался… Он потерял свою цель в жизни… Он потерял смысл жить. И он не хочет жить…

— Но он болен. Это же рак…

— Не факт. Не обязательно рак. Из его слов я понял, что врачи только подозревают у него рак. А у него может просто сильная пневмония, на фоне ослабления организма. У него иммунитет подорван депрессией. Возможно он сильно простудился тогда… И потом, ты видела, что у него дома даже есть нечего. Ты знаешь, как он питался всё это время? От нерегулярного и некалорийного питания его организм сильно ослаблен. Ну и естественно все болезни мира… Вирусы, бактерии только и рады были напасть на его ослабленное тело. А он не борется с болезнями. Возможно даже не хочет бороться. Он не хочет жить… Но я его заставлю.

— Как?

— Я дам ему цель!

Глава 6

Мне удалось немного успокоить возбуждённого Натана. За окном продолжал бушевать дождь. Уже был вечер. День был достаточно суматошный и пора бы уже было на боковую. Хозяин квартиры постелил мне на единственном диване свежую постель. Нашёл чистое бельё где-то в забытых ранее и вот уже с полгода неразобранных вещах. Я даже не подумал, где будет спать сам Левин, как меня уже сморил сон. Засыпая, я слышал, как он слегка гремел на кухне. Мыл посуду…

* * *

Проснулся я утром от того, что солнце светило мне прямо в глаза через незашторенное окно. С занавесками Натан Борисович тоже не заморачивался.

Его нигде не было. Я посетил и санузел, и кухню… везде было ЧИСТО! Он что, всю ночь убирался? Ванная комната, конечно, не блестела, но была приведена в относительный порядок. И даже сама ванна была помыта. На кухне не было ни одной грязной тарелки или чашки. Всё аккуратно стояло на проволочной полочке-сушилке. Висело свежее кухонное полотенце. А где сам хозяин? Ванная, кухня, коридор, комната… Больше в однокомнатной квартире спрятать взрослого человека было негде. Куда он делся?

Стоп! А где моя сумка? Я её вчера повесил в ванной, когда мылся под душем. А после этого… Мы сидели на кухне, разговаривали… Потом? А потом я лёг спать… И где моя сумка?

А-а! Вот она! Стоит за диваном, ближе к окну…

Так-так… Сумка почему-то стала легче. Роюсь внутри… Отсутствует, лежащий на дне под одеждой сидор. А в нем… Ну а в нём было два Нагана с глушителями, и больше ста штук патронов для них. Оба на… Это что же такое происходит? Добрый дядя Наташа нашёл у девочки Инги оружие и побежал сдаваться в милицию? Вроде не похоже на него. Такой с виду порядочный интеллигентный еврей, да ещё к тому же и музыкант…

Вопрос разрешился буквально через полчаса. Натан Борисович вернулся с авоськой еды. Там было и молоко в треугольных пакетиках, и свежий хлеб. Но, не это было главное…

Он побрился. И даже с тёмными мешками под глазами казался более свежим. И одет он уже был не так как вчера. Неновые джинсы. Рубашка, хоть и не глаженная, но видно, что чистая. Наверное, лежала где-то в вещах, ещё с той, прежней жизни…

— Доброе утро! Выспалась?

— Да! Спасибо!

— Завтракать будешь?

Его голос был не таким как вчера. Сегодня этот человек не был похож на больного. Просто усталый невыспавшийся человек. Но при этом бодр, и как бы полон сил… Даже самому странно видеть такую резкую перемену в человеке.

— Буду…

— Правда, повар из меня никакой, но яичницу я сейчас сделаю.

— Я только «За»!

А действительно, ведь я яичницу в этой жизни вроде бы даже и не ел. В интернате давали пару раз омлет. Но это был порошковый омлет стандартного образца для детских заведений. Я такой в прошлой жизни в детском саду ел. А вот яичницу… Не припомню.

— Натан Борисович…

— Инга! А зови меня так, как ты в детстве называла…

— Дядя Наташа?

— Ну, да. Когда ты вчера меня один раз так назвала. В душе просто потеплело… Эх, вернуть бы те времена.

— Увы! — возвращаю его на грешную землю… — Время не вернуть назад.

— Да! Ты права. — он снова взгрустнул.

Видимо я что-то не то сказал.

— Только давайте я так буду не при посторонних называть… Ладно?

— Хорошо!

— И давайте я займусь завтраком! Я всё же женщина!

— Но я буду помогать.

— Главное не мешать женщине на кухне…

* * *

На старой, но видимо в эту ночь отдраенной чугунной сковороде, я сделал глазунью из четырёх яиц. Жарил на сливочном масле. И к яичнице нарезав хлеба, наделал бутербродов тоже с этим сливочным маслом. Получилось вкусно. Запивая чаем завтрак, я как бы вскользь спросил дядю Наташу:

— А Вы мои вещи…

Не успел закончить фразу.

— Ты про тот тяжёлый мешок с железяками? — он как бы равнодушно, но многозначительно посмотрел мне в глаза… — Я убрал подальше. Чтобы не валялись, где попало. Мало ли кто в гости зайдёт.

— …

— Когда понадобится, я покажу, где всё лежит.

И мы продолжили пить чай.

* * *

Я с удивлением смотрел на нового Натана. Если бы я не знал этого человека, то мог бы подумать, что он принял наркотик. Ну, ещё бы… Блеск в глазах, излишне бодр и внешне спокоен. Ещё вчера он был похож на мокрого испуганного мышонка, а сегодня это уже — боевой хомячок.

Перемена в бывшем музыканте была разительная. Вчерашний и сегодняшний — это были два разных Натана.

Почему то пришёл на ум великий комбинатор Бендер из «Двенадцати стульев» и его бессмертные слова: «Я дам Вам парабеллум!». Сразу захотелось схохмить: Натан! Я дам Вам наган!

Но делать этого не стал. Потому что я хочу, чтобы этот человек искренне поверил в свои силы. А ещё я очень хотел бы, чтобы он стал моим союзником.

Вряд ли его моральная и физическая подготовка сделает его моим надёжным напарником, которому можно доверить прикрывать спину в бою. Не думаю, что из него получится настоящий боец. Слишком уж он… мягкий что ли. Слишком интеллигентный, какой-то. Хотя… Кто знает? Я тоже вот слишком… Слишком маленькая девочка.

Но если он станет мне помогать, то мы с ним сможем если не горы свернуть, то хотя бы приблизиться к горам, чтобы занять хорошую позицию, на удобной для нас высоте.

Я вёл разговор плавно, не перескакивая с одного на другое. Но при этом, старался подвести моего собеседника к мысли, что месть — дело благородное. А убить врага — это не грех, практически ни в какой из близких нам религий. Я так и не понял степень религиозности Натана Левина. Но, как говорится, в окопах атеистов не бывает. А мы с ним реально вступили на тропу войны.

Пытаясь выяснить, кто же из знакомых семьи Левиных причастен к наводке на их квартиру, я вдруг задал Натану неожиданный вопрос. Даже не могу объяснить, что меня на это подвигло, но почему-то вопрос прозвучал именно в нужном месте и в нужное время:

— Натан Борисович! А кто сейчас живёт в моей бывшей квартире?

На меня сперва уставились немного недопонимающие глаза. Видимо он не сразу понял меня. До этого он мне рассказывал про тех, у кого он интересовался подробностями эмиграции их родственников. Про тех у кого он спрашивал про порядок вывоза за границу денежных средств и ценностей… А тут вдруг про квартиру, которая никакого отношения не имеет к его делу… Вроде бы…

— Кажется семья… Ты должна была их знать… Когда твоя мама не смогла работать в номере отца… После этого вместе с твоим отцом работала другая гимнастка… Племянница того иллюзиониста, что… У неё ещё муж был униформистом… Раньше… Теперь он тоже на арене… Они заменили…

* * *

Многое стало вставать на свои места, занимая нужные ячейки в головоломке. Первым к кому обратился с вопросами Натан, был тот самый фокусник, у которого мой отец купил машину. Но ответов на вопросы желающего эмигрировать он не смог дать. И направил к своему родственнику, мужу племянницы. Тот особо интересного ничего не сказал и посоветовал ещё одного человека из околотеатральной тусовки. И только после этого Натан вышел на людей связанных как с уже эмигрировавшими. Так и с теми, которые ещё только хотят эмигрировать. после общения с этими людьми Левиным и заинтересовались сотрудники КГБ, делая ему неприкрытые намёки, чтобы он «передумал» покидать страну.

Но… О том, что Натан отказался с женой уезжать, видимо, не знали те, кто направлял музыканта в его поисках. Так что они могли и не знать, что дела у него не так хороши как раньше, да и финансовое положение в семье ухудшилось и пошатнулось.

Но самое интересное в этой истории то, что эта племянница фокусника и её муж — это именно те самые люди, которые теперь занимают квартиру погибшей семьи Котти. Именно та «тётенька-гимнастка» посещала Ингу в больнице после аварии. И почему-то именно она и заняла с мужем и сыном освободившуюся квартиру. Сын теперь выступает вместе с ними. Подрос мальчик. Ровесник Инги или чуть постарше.

Возникает несколько скользких вопросов. Зачем приходила в больницу к Инге та женщина? Почему Ингу так внезапно поместили в интернат? Почему квартиру получили именно они?

Ну и напрашивается ещё один вопрос: А не случайно ли эти люди засветились среди возможных причастных к налёту на квартиру Левиных?

— Натан Борисович! А кто сейчас живёт в Вашей бывшей квартире?

— Я не знаю точно. Менялись с доплатой через квагтигного жучка. Эти люди действуют не совсем легально. Так что они не очень делятся именами тех…

— Ясно. А кто Вам порекомендовал этого риэлтора?

— Ну… Михаил…

— Тот самый?

— Что значит: Тот самый?

— То есть тот же самый человек, что посоветовал вам спрашивать про эмиграцию и который сейчас вместе со своей семьёй живет в моей бывшей квартире? Он же вам и риелтора порекомендовал? Я так понимаю…

— Д-да… Какое совпадение…