Помоги проекту - поделись книгой:
что было всех творений для него
дороже. Милый гений
мой не подозревал:
хитрила я. Он мне "Эрота" в дар
отдал (я – городу), таков был уговор.
Плиний:
Ни бог, ни человек не создали б такого,
жаль, время не удержит красоту.
Ты изваял, Пракситель, ту,
к которой шёл весь мир отбить поклоны.
Царь городу хотел простить долги
за обладанье чудом, горожане ж
не отдали нагую, что долг их
в сравненье с долгими, как обморок, ногами?
Неизвестный:
Она стоит с кувшином у воды,
ласкает влага чувственные ноги,
обнажена, как утром мир, о боги!
У ног одежда, будто лёгкий дым.
И вся она желанием объята
покоя, неги, сладострастья яда.
Дух:
Ты в камне создал жизнь, но красота
была смертельней жизни, был разрушен
чудесный сон природы, где-то там,
в глубинных руслах рек, в пучинах волн
седого моря, там растаял он.
Мир лицезрел красу, потом о ней он слушал
побасенки, вторая первой лучше.
Платон:
Она текла, как воздуха поток,
как первый день, была её улыбка,
сияла и стыдилась плоть, меж ног
вставало утро, робко, мягко, зыбко,
по телу разливало крови токи.
Дивились люди, и молчали боги.
Миг смерти камня жизнью задрожал.
Как чудны копии! Что был оригинал?!
Фрина:
По воле мастера я вся в неё вошла,
и твой, Пракситель, дух живёт в богине,
что делать нам на этой половине
вульгарной бытия? Моя душа
давно не здесь, прости, иду не я,
меня уж нет, уходит тень моя…
Пракситель:
Дай руки, Фрина, мрамор холодней
твоих ладоней и грубее кожи
твоей.
Искусство? Нет, желание тревожит…
Достигший красоты небесной здесь –
земли не житель, ибо жив не весь;
земное – смертным, их мечты – богам…
И гений осушил бокал…
***
Или время не в ногу со мной,
или я на полвека хромаю,
кто-то сильный и молодой
пятернёй бытие листает.
Чёрный, красный, зелёный лист…
Как из вечности, из ниоткуда
нарисуется евангелист,
слава господу, не Иуда.
А в зрачках пробегающий зверь,
а в улыбке души простуда.
Говорю: "Анатолий, не верь,
помолчи, легковерный, покуда".
Он не курит и водку не пьёт,
и все байки о Господе знает…
Но уходит мой листолёт,
чуть на правое припадая.
Правда здесь, на моей земле,
приземляйся и бодрствуй с нами.
Тёплый вечер. Идёт кругами
тёмный лист об одном крыле.
***
Синий снег, тишина, воскресенье,
хорошо до отчаянья,
ни луча под небом, ни под богом тени
не сотрёшь, ибо нет случайного.
***
Чуть рассвело и бог мой пьян,
потом пьёт инь и курит ян
(на кухне срам и тарарам),
мой ангел, тонких два крыла,
парит в чём папа родила.
Поделиться книгой: