Ядовитый соблазн для графа

— Не умереть… — сказал он грустно, — а жить с вами. Карета ждёт, — повторил он уже не так воодушевлённо.

У храма действительно стоял экипаж, в который слуги уже успели загрузить мои сундуки с вещами. Я взглянула на них и вновь попыталась осознать происходящее. Вышла замуж. Только что в храме я по-настоящему вышла замуж и теперь должна жить с безумцем, которому даже мой яд не страшен. И на всё это безобразие у меня ушло всего два дня.

— Поехали, посмотрим на ваши хоромы, — вздохнула и пошла к экипажу, обогнав графа Олски.

Отец, опасаясь, что на кочках я случайно задену новоиспечённого супруга, бежал за мной следом и протягивал принесённую служанкой шаль. Мол, прикройся и не убей мужа раньше, чем вы доедете до дома.

— Спасибо, папенька, — улыбнулась ему натянуто и, укрыв плечи шалью, залезла в карету. — Не скучайте без меня, — помахала ему и растроганной маме рукой. — Мы всё равно скоро увидимся.

Наблюдавший за нашим прощанием супруг недоверчиво хмыкнул.

— Лучше вы заезжайте в гости, — сказал он отцу, прежде чем залезть вслед за мной в карету. — Сама она приедет нескоро.

Откуда в нём взялась такая уверенность, я даже гадать не стала. Понять моего супруга мог только такой же безумец, как и он сам. Мне это было не под силу.

Карета тронулась и застучала по мостовой, а я отвернулась к окну, делая вид, что ехала одна. Но мой затылок горел под пристальным взглядом супруга.

— Что-то не так? — повернулась к нему раздражённо. Зачем сверлить меня взглядом, если можно просто озвучить то, что беспокоило?

— Почему вы со мной холодны? — спросил он недовольно.

От такого вопроса я даже растерялась.

— А разве не очевидно? Я не разделяю вашего оптимизма и не поддерживаю это безумство. У меня к вам никакого доверия, — заявила и вновь отвернулась к окну.

— Ну и зря, — парировал супруг. — Нам предстоит и жить, и спать, — тут он нарочито сделал акцент, — вместе. Разве не лучше сразу стелить мягко?

Внезапно пейзажи за окном уже не казались такими интересными, и всё моё внимание обратилось к графу Олски.

— Вы что хотите со мной спа-ать? — протянула я удивлённо. — И как вы себе это представляете? — спросила, сильнее кутаясь в шаль.

Глава 2

— О, я прекрасно себе это представляю, — ответил он с мечтательной улыбкой на губах. — Но пока ты не разобралась с даром, мы… — тут он немного сник, — что-нибудь придумаем.

— Вы совсем не боитесь что ли? — спросила неверяще. — Вам жизнь не дорога?

— А давай на ты? — предложил он. — Будет странно выкать собственной жене. Жизнь мне дорога, конечно. Просто насчёт нашего брака у меня хорошее предчувствие, — ответил мой горе-суженый. — В общем, как я и сказал, придумаем что-нибудь.

До самого особняка графа Олски я гадала, что же он такое собирается придумывать. И каждая моя фантазия была более пугающей, чем предыдущая. Но хуже всего, что в конце я неизменно представляла бездыханное тело мужа, лежащего рядом со мной в постели. Если он сам не понимает опасности нахождения слишком близко ко мне, значит придётся ему как-то вменить, что я не ромашка в поле, а самый настоящий ядовитый плющ. Ну, нельзя меня ночью класть себе под бок.

— А вот и наш дом, — граф показал в окно, отвлекая меня от тяжких дум и жутких фантазий.

Особняк, где мне предстояло провести пару-тройку дней — на большее я не рассчитывала — был просторным и немного помпезным, но всё же не слишком вычурным. Пара колонн, немного лепнины, крыльцо над парадным входом. Дорога до него проходила по ухоженному саду с фигурными кустами, зелёными лужайками и красивыми фонтанами.

Вид у поместья был, мягко говоря, благополучный, что слегка меня удивило. В спешке готовясь к свадьбе, я даже не удосужилась узнать о финансовом состоянии своего жениха. Понятно, что отец не стал бы приглашать на смотрины сестры кого-то недостойного. Но всё-таки у меня никак не укладывалось в голове, как ни в чём не нуждающийся человек мог с такой лёгкостью согласиться на столь абсурдную женитьбу, а потом ещё и не воспользоваться удачной возможностью аннуляции брака? Потому, увидев поместье графа Олски, я совсем отчаялась понять его загадочную душу.

Когда карета остановилась, супруг подал мне руку и с улыбкой произнёс:

— Добро пожаловать домой, родная.

От его слов по спине пробежали мурашки, а мысли стали путаться. «Вышла замуж», — повторяла я про себя. — «Я действительно вышла замуж».

Как во сне, я следовала за супругом и растерянно кивала каждый раз, когда он показывал мне что-то в доме или представлял кого-то из слуг. Они, наверно, посчитали меня совсем странной. Хотя на самом деле странным был их хозяин, а не я.

В конце экскурсии граф Олски собрал всех слуг в парадном зале и объявил:

— Поприветствуйте Мару Гюрье, мою супругу и хозяйку этого дома. Заботьтесь о ней, исполняйте все её капризы, но постарайтесь её не… — он покосился на меня, подбирая слова. — Кхм… Пожалуйста, не прикасайтесь к ней без её разрешения. Она крайне не любит лишних прикосновений.

Наивный граф… Я невольно покачала головой. Подобные наущения слуги воспринимают как белый шум. Людям свойственно прикасаться друг к другу. Им даже в голову не приходит, что под словами «не прикасайтесь без разрешения» скрывается «ни в коем случае». Точно с такой же проблемой столкнулся и мой отец. Он искренне верил, что, если запретить людям прикасаться ко мне, они всегда буду соблюдать этот запрет. Помимо человеческой безалаберности существуют ещё и случайности. И если человек не знает, что прикосновение опасно, то не будет избегать его всеми силами.

Когда все формальности были соблюдены, граф жестом предложил мне пройти к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Ты, должно быть, устала с дороги. Да и я бы с радостью отдохнул, — сказал он, ставя ногу на ступеньку.

Поскольку я пока плохо представляла, чем ещё могла заниматься в его доме, кроме как отдыхать, то не стала отказываться от предложения. Мы поднялись наверх, прошли по коридору и граф радостно распахнул дверь одной из спален.

— Проходи, — пригласил он с улыбкой.

Я переступила порог и уже повернулась, чтобы отблагодарить его за любезность и пожелать ему хорошего отдыха где-то в другом месте, но, к собственному ужасу, обнаружила, что граф прошёл в комнату вслед за мной.

— Тебе нельзя, — запротестовала я машинально и отступила на шаг назад.

— Почему нельзя? — удивился граф. — Это моя комната. А теперь наша с тобой, — он говорил так повседневно, будто собирался отдохнуть с самой обычной девушкой. — К тому же нам неплохо бы выработать стратегию на ночь, — говоря это, он преспокойненько обошёл несогласную меня и направился к кровати.

Скинув с себя камзол, граф начал медленно расшнуровывать рубашку, ряд за рядом опускаясь вниз, пока я, не веря, что всё это происходит со мной на самом деле, пялилась на него широко раскрытыми глазами. Расшнурованная рубашка уже не прикрывала рельефный торс, позволяя мне оценить то, до чего я никогда не смогу дотронуться.

Мой взгляд прошёлся по покрытой волосками коже и опустился ниже, туда, где от пупка под брюки убегала густая дорожка тёмных волос. Я невольно стала гадать, будет ли супруг снимать брюки, и он, хмыкнув в ответ на мой интерес, принялся расстёгивать пуговицы на гульфике.

— Ты ведь это хотела увидеть? — спросил он самодовольно, и я, вспыхнув от стыда, отвернулась.

— Ничего я такого не хотела увидеть! — возмутилась, продолжая краснеть. — Застегнись, прошу тебя!

— Рано или поздно тебе всё равно придётся эту часть меня рассмотреть, — продолжал дразнить меня граф. — Неужели надеешься этого избежать?

— Я… не знаю.

По правде говоря, я вообще не рассчитывала, что до этого дойдёт. Зачем смотреть на то, чему всё равно не найдётся применения?

— Застегнись, — попросила снова. — Когда совладаю с даром, тогда и покажешь мне всё, что захочешь. А пока… это всё ни к чему.

Он пожал плечами, прикрыл то, что я отказалась увидеть, и плюхнулся на кровать. Заметив мою нерешительность, погладил место рядом с собой.

— Или тебе тоже помочь раздеться? — спросил он, когда я по-прежнему не двигалась с места.

— Не нужно, — покачала головой, в ужасе воображая, что с ним может из-за меня произойти. — Ты даже не представляешь, как я сегодня нервничала. Даже одежда, наверно, ядовитая.

— И как же ты будешь переодеваться? — поинтересовался супруг. — Ты же не хочешь лежать рядом со мной в ядовитой одежде? — ухмыльнулся он.

— Вскоре должна подъехать моя служанка. Она уже привыкла и знает, что делать.

Самые приближённые слуги, которым разрешено было ко мне прикасаться, носили кожаные перчатки. В них они снимали с меня одежду и клали её в воду, чтобы из неё вышел яд. Иногда, не желая утомлять их или подвергать опасности, я переодевалась сама. Но сегодня на мне было свадебное платье с корсетом, и снять его самостоятельно не вышло бы.

Супруг нахмурился, поняв, что переодеваться при нём я не хотела или не могла, и поднявшись с кровати, принялся искать что-то в комоде.

— А вот и они, — заявил он, радостно надевая кожаные перчатки. — Ты же не собираешься отдыхать в подвенечном платье, правильно? — спросил он тоном, не подразумевающим возражений.

Не дожидаясь моего ответа, он пересёк разделявшее нас расстояние, зашёл мне за спину и, аккуратно откинув в сторону мои завитые локоны, принялся расшнуровывать корсет. Сказать, что в тот момент я переживала, — ничего не сказать. Меня трясло, словно осиновый лист на ветру. Руки потели и даже на спине появилась испарина.

— Из нас двоих бояться надо мне, — заметил супруг. — Даже если очень захочу, не смогу ничего тебе сделать. Не бойся. Это всего лишь шнуровка.

Но свои слова он сопроводил столь противоречивыми действиями, что я тут же начала сомневаться в его искренности. Когда платье было наконец расшнуровано, Грэгори не отошёл в сторону, как следовало бы. Он стал медленно водить пальцами в перчатках по моим оголённым лопаткам, поднимаясь к плечам, гладя шею и вновь скользя вниз. Спустя долгие мгновения этой непривычной для меня ласки он взялся за теперь свободное на моей талии платье и потянул его вниз, оставляя меня в одном исподнем.

— Полагаю, эта одежда тоже ядовитая? — спросил он хриплым голосом и коснулся сорочки. Меня затрясло сильнее.

— Да, — ответила дрожа. — Особенно она.

— Снимем её? — предложил граф.

— Я сама, — шагнула вперёд, чтобы избежать его прикосновений. Они вызывали в теле странные, непривычные ощущения. Казалось, что у меня начался жар или другая хворь, и она заставляла сердце в груди колотиться, а низ живота болезненно жечь. Хотелось отгородиться от этих ощущений как можно быстрее.

Я ринулась к одному из своих сундуков и, распахнув его, достала оттуда чистую сорочку. С ней бросилась за ширму, чтобы скрыться от жгучего взора графа и переодеться самостоятельно. Только когда между нами встала плотная ткань ширмы, я сумела унять дрожь в теле.

Переодевшись, нерешительно выглянула. Супруг лежал на кровати, положив руки под голову и сверля ширму взглядом. По его горящим глазам я поняла, что он боролся с желанием выкинуть из комнаты этот ненавистный ему предмет интерьера.

— Надеюсь, что ширма останется на месте, — сказала, выходя из-за неё и прикрывая оголённые плечи руками.

— Не могу этого пообещать, — ответил граф, на губах которого при виде меня заиграла улыбка. — Эта ширма мешает мне созерцать нечто прекрасное.

— Что такого прекрасного она скрывает? — спросила, догадываясь, каким будет ответ.

— Тебя, — улыбнулся супруг и вновь погладил место на постели рядом с собой. — Обещаю к тебе не прикасаться и не умирать у тебя на глазах, — сказал он, угадывая мои мысли. — Так что не бойся.

Да, пожалуй, больше, чем близости с ним, я боялась причинить ему вред. Близость, как объяснила матушка, неизбежна между супругами. Если изначально я и полагала, что мне не стоило о ней беспокоиться в силу особенностей моего тела, то сейчас уже примирялась с мыслью, что мой безумный супруг сумеет изыскать способ близости во что бы то ни стало.

Отчаявшись переубедить безумца, я подошла к постели и юркнула под одеяло, на всякий случай подсовывая его себе под бок с той стороны, где лежал Грэгори. Не потому, что боялась, а потому, что не хотела обжечь его ненароком.

— Итак, — начал граф, когда я улеглась. — Ты становишься ядовитой, когда нервничаешь?

— Угу, — кивнула, чувствуя, что уже в этот момент он искал возможность приблизиться к моему телу.

— И прямо сейчас ты тоже нервничаешь, правильно? — уточнил он с серьёзным видом.

— Особенно сейчас, — призналась, подтягивая одеяло выше, к самой шее.

Граф расстроено вздохнул, но спустя мгновение приободрился.

— Тогда нам всего лишь нужно сделать так, чтобы ты привыкла к этой близости и не переживала, — сказал он воодушевлённо.

— И как ты планируешь этого добиться? — спросила испуганно.

Граф улыбнулся.

— Легко, — ответил он. — У нас с тобой в распоряжении ночной и послеобеденный отдых. Да и кожаные перчатки придутся кстати.

— Я правда тебе нравлюсь? — не удержалась от вопроса.

Только ради кого-то, кто вызывает сильные чувства, граф стал бы так рисковать. Будь он ко мне равнодушен, то отказался бы от меня ещё у алтаря.

— Не представляешь, насколько, — признался он. — Если я сейчас коснусь твоей сорочки, со мной что-нибудь случится? — спросил он, ухватившись за одеяло и вытягивая его у меня из-под бока.

— Только не голыми руками, — запротестовала я.

Он кивнул, накинул на себя недавно снятый камзол, вернул на ладони перчатки и решительно залез под моё одеяло. Ощущать его так близко было волнительно и пугающе одновременно.

Осторожно положив руку на мою талию, он придвинулся ещё ближе и с силой прижался к моим бёдрам, упираясь в них чем-то твёрдым. В тот миг сердце в моей груди колотилось, как бешеное. Мне одновременно хотелось оттолкнуть супруга и позволить ему больше. Неровно дыша, я уткнулась лицом в подушку и ждала, что произойдёт дальше. Но Грэгори не настаивал на продолжении. Лишь медленно поглаживал меня ладонью по животу, изредка поднимаясь к груди и задевая вершинки. В те моменты я взволнованно вздрагивала и пыталась отодвинуться, но, конечно же, мне этого сделать не позволяли. Надо ли говорить, что отдохнуть после дороги у меня так и не вышло?

Когда приехала моя служанка и застала нас с Грэгори лежащими рядом, клянусь, я увидела недоумение и страх в её глазах. Но уже спустя мгновение она взяла себя в руки и собралась раскланяться. Мол, не буду мешать вашему супругу рисковать жизнью. Зайду попозже, когда он будет уже мёртв. Спрячем его тело вместе.

— Мари, постой, — позвала её прежде, чем та успела уйти, и, вывернувшись из объятий мужа, приподнялась в постели. — Мне нужно ополоснуться. Сегодня был очень волнительный день, — сказала я многозначительно и покосилась на недовольного супруга. — А Граф Олски настроен слишком решительно, мне не хотелось бы причинить ему вред.

Мари кивнула понимающе.

— Я распоряжусь, чтобы вам подготовили ванну, и сразу же вернусь.

Когда она вышла из комнаты, Грэгори потянул меня обратно к себе. Судя по его недовольному сопению, расставаться со мной он был ещё не готов.

— Не достаточно ли на сегодня обеденного привыкания? — спросила, снова пытаясь вывернуться из его хватки и при том лишний раз его не задеть. — У нас впереди ещё целая ночь, и завтрашний день, и все последующие, пока тебе не надоест.

— Мне не надоест, — заверил он и снова притянул меня ближе. — Поднимешься, когда твоя служанка вернётся, ладно?

Я ответила ему усталым вздохом и осталась лежать рядом.

Хвала небесам, Мари вернулась быстро. Поначалу граф Олски её появлению не обрадовался, но вскоре приободрился.

— Ванна готова? — спросил он у Мари. — Уже можем купать нашу графиню? — подмигнул мне радостно.

— Я буду мыться одна, — ответила я, не оставляя ни малейшей надежды на согласие и попросила на всякий случай: — Пожалуйста…

Убедив Грэгори не следовать за нами, я наконец сбежала от него вместе со своей служанкой.

— Мари, у тебя же были мужчины? — спросила у неё, забывая о приличиях и такте. Вопрос взаимоотношений с графом сейчас для меня стоял настолько остро, что было не до церемоний. Я отчаянно нуждалась в опытной советчице.

Мари покраснела, замялась, но всё-таки кивнула.

— А такие же пылкие, как мой супруг? — уточнила, подозревая, что таких горячих ухажеров не так уж много.

— Ну… — протянула Мари. — Был один такой. Почти… — добавила уже не так уверенно. — Хотя настолько же отчаянных, как граф Олски, у меня не было.