Помоги проекту - поделись книгой:
60. Смерть Альфонсо IX, короля Леона
В тот же год около праздника Рождества Святого Иоанна Крестителя [24 июня], наш господин король Фернандо осадил хорошо укрепленный город Хаэн, которому он причинил значительный вред. Но в конце концов, видя, что он не может победить, и от того, что внутри было множество защитников, и от того, что место то было хорошо укреплено, он снял осаду около праздника Св. Михаила [29 сентября][462].
За несколько дней до праздника Св. Михаила господин Альфонсо, король Леона, отец нашего короля, дожил до счастливой кончины, как уверяют, и отправился в мир иной в Виллануэва (Vallanueva) около Сарриа (Sarria) в Галисии. Он окончил свою жизнь, ратуя за справедливость, решительно и разумно преследуя воров и иных злоумышленников[463].
Когда его дочери услышали о смерти своего отца, хотя они были недалеко от того места, где умер их отец, они быстро развернулись и отправились в Асторгу, однако они не были прияты так, как им хотелось. Возмутившись, они покинули то место и отправились в Леон, где их также приняли не так, как им хотелось. Поскольку ответ народа и епископов был таков, что они приняли бы и добровольно служили бы тем людям [королевским дочерям], однако они не могут принять их рыцарей и вооруженных людей. Они отправились в Бенавенте, где они получили такой же ответ. Наконец, они прибыли в Самору с их матерью королевой леди Терезой, которая всегда сопровождала их[464]. Там они были приняты, поскольку Родриго Фернандес по прозванию el feo (уродливый), сын графа Фроилана (Froilan), и многие другие благоволили к тем знатным дамам[465].
Наш король услышал о смерти своего отца до того, как он прибыл в Толедо, где были его мать и его жена. Посоветовавшись со своей матерью, архиепископом и вельможами, что были там в то время, он быстро пересек горы и, держа свой путь через Авилу, прибыл в Медину. Затем некие люди из Торо и из некоторых других городов королевства Леон пришли к нему и нашли его в Медине. Король сам отверг некие неразумные идеи, которые предложили ему; он пересек Дуеро и прибыл Виллалар, и народ того города немедленно принял его. На следующий день он приехал в Сан Себриан де Мазоте (San Cebrian de Mazote), где он был принят таким же образом. На следующий день, именно на праздник Св.Луки [18 октября 1230 года], он был принят в Торо, и они принесли ему клятву верности. Покинув то место через три дня, он прибыл в Виллалпандо (Villalpando), поддержанный королевой леди Беренгелой; оттуда он направился в Майоргу (Mayorga), где он был принят с великой радостью и почетом. Затем пройдя через Мансилью (Mansilla), он прибыл в Леон. Епископ и клерики и все жители того места, страдавшие от многих несправедливостей по его причине [...][466]. Тем не менее, Гарсия Родригес Карлота (Garcia Rodriguez Carlota),
Однако когда наш король продлил свое пребывание в том городе, отказываясь покинуть его до того, пока он прежде не защитит башни, королева Тереза и ее дочери и их сторонники отправились в Виллалобос и говорили с королевой леди Беренгелой, умоляя ее соблаговолить приехать в Валенсию. Она также могла бы приехать к ней в тот город. И так и было сделано[468].
61. Фернандо III становится королем Леона
Королевы обсуждали мир и согласие между королем и его сестрами в том городе. Мир и согласие были заключены между ними в Бенавенте. В том городе находились обе королевы, король и его сестры, архиепископы Толедский и Компостельский и многие бароны и горожане[469].
Форма соглашения была такова: король назначил двум своим сестрам 30 тысяч мараведи, которые забирались в определенных местах ежегодно до тех пор, пока они живы. Многие дополнительные условия содержались в хартиях, разработанных относительно этого. Сестры отказывались от своих прав на королевство, если таковые имелись, а их хартии, данные им отцом и касающиеся наследования и передачи в дар королевства были уничтожены[470]. Далее, они постановили, что все замки и крепости, которыми владели их люди от их имени, должны быть переданы королю, за исключением некоторых замков, которыми владели некоторые доверенные лица в качестве гарантии соблюдения договора.
Обустроив это таким образом, наш король отправился в Самору и был там принят с почестями. Затем он направился в Эстремадуру, где был принят всеми с радостью и почетом. Так, в короткое время с Божьей помощью, в руках которого находится королевство человеческое[471], наш король мирно завладел королевством своего отца, за исключением Галисии. Он не мог немедленно оправиться туда, где немалые беспорядки продолжались со времени смерти его отца. Так, два королевства, которые были отделены после смерти императора, были объединены в лице нашего короля[472].
62. Фернандо III усмиряет Галисию и Астурию
На следующий год около Рождества Христова король вошел в Галисию и установил мир там, где царил беспорядок. После исправления многих несправедливостей посредством законного суда и провозглашения неких указов против непокорных и злоумышленников в той земле он отправился в Овиедо в Астурии, где оставался недолгое время. Искореняя несправедливости и усмиряя землю, он покинул то место, и прошел через Леон, и отправился в Каррион, где его мать встречала его. Его жена оставалась там долгое время. Многие люди из королевства Леон и многие знатные люди из Галисии и Астурии собрались там вместе с ним; некоторых из них он отослал, а иных взял с собой в Бургос[473].
63. Деяния Фернандо III в Бургосе
Великое множество людей, незнатных и знатных, и из Кастилии и из Галисии и из иных частей королевства прибыли в тот город, где король оставался долгое время, верша многие дела по совету добрых людей[474].
64. Падение Убеды, Боррианы (Borriana) и Трухилло, 1233 год
Следующей зимой в эру 1271 [в 1233 году после Рождества Христова] на праздник Крещения [6 января] наш господин король осадил Убеду[475] со своими знатными людьми и с немногими людьми из королевства Леон, а также с народом из Торо, Саморы, Саламанки (Salamanca) и Ледесмы (Ledesma), которые, повинуясь повелениям короля, поспешили на осаду города в великом множестве и с большим числом вооружения. Когда же подошло время, до которого они обязались служить королю согласно их
Те, что были осаждены в крепости, сражались при недостатке хлеба и иных припасов. При условии, что им разрешат покинуть крепость, сохранив жизни людей обоего пола и унеся все добро, которое они могли взять с собой, они передали крепость нашему господину королю. Они отправились, после того как король дал им охранное свидетельство, в то место, которое они выбрали[477].
В то же самое время лорд Хайме, король Арагона, осадил и захватил город Борриану, расположенный на пути к славному городу Валенсии[478]. В ту же зиму, когда наш король лорд Фернандо осадил Убеду, магистр Ордена Калатравы и народ из Пласенции вместе со своим епископом осадили и захватили крепость Трухилло[479].
65. Восстание Лопе Диаса де Харо и Альвара Переса
После захвата того благородного города король возвратился в Кастилию и был принят в Бургосе с великой радостью и почестями. Он оставался там некоторое время, во время которого он вершил великие дела, касающиеся пользы целого государства[480].
Считается, что он оскорбил Лопе Диаса, одного из вельмож Кастилии[481]. Озлобление, прежде появившееся во время осады Убеды, стало расти день ото дня, однако теплящийся огонь еще не разгорелся пламенем. Затем Лопе Диас, распираемый гневом и негодованием, покинул короля, в особенности, как он сказал, оттого, что он полагал по многим признакам, что в глазах короля он видел презрение и оскорбление для себя. Готовясь отомстить за себя, он начал обсуждать сожительство одной из своих дочерей с Нуньо (Nunyo), графом Русильонским (count of Rousillon), внуком графа Барселонского и графа Нуно (Nuno) Кастильского; это происходило после Пасхи в 1234 год от Рождества Христова[482].
Около той же Пасхи он устроил похожее внебрачное сожительство, поскольку все трое были соответственно родственниками той же самой степени родства, своей старшей дочери с Альваром Пересом; однако это сожительство закончилось заключением брака после следующего праздника Св.Мизаила[483]. Король и его мать королева находились в Бургосе вместе с архиепископом Толедским и епископами Бургоса, Сеговии и Осмы (Osma), последний был судьей, который по совету епископа Асторги, который тогда был при королевском дворе, и других знатоков закона торжественно и публично расторг брак между Альваром Пересом и Менсией Лопес (Mencia Lopez), на которой тот женился, в воскресенье в церкви Бургоса из-за явного инцеста, нарущающего более важный запрет, изданный в Бургосе архиепископом Толедским и епископом Бургоса[484].
По причине этого сожительства небольшой беспорядок случился в королевстве, поскольку разрешение короля, чье одобрение было необходимо и ожидалось, так как он был дядей, то есть братом матери девушки, и ее защитником, так как она была защищена в покоях королевы леди Беатрис, не было даже истребовано – я не хочу сказать, что им пренебрегли[485].
Посредством этого брака Альвар Перес и Лопе Диас были связаны друг с другом очень крепким союзом, как они сами признавались, против общих врагов. Остальные люди подозревали, что договор был направлен против людей, близких к королю, я не хочу сказать - против короля. Это проявилось позже. Несомненно, Альвар Перес, насколько он мог, укрепил оружием [...] и рвом город Паредес (Paredes) между Паленсией и Каррионом, который был его собственным наследным имуществом. Он говорил, что хотел остаться в своем собственном поместье и что, как он говорил, это ему было разрешено в соответствии с
66. Окончание восстания Альвара Переса и Лопе Диаса
Когда король услышал это, он пришел в негодование, и с твердым намерением напасть на тот город он собрал дружину из своей знати и соседних народов. По этой причине он отправился в Валенсию[487]. Но Альвар Перес, следуя мудрому совету, отдался на милость и расположение королев, леди Беренгелы и леди Беатрис. Посоветовавшись с умными людьми, они повелели Альвару Пересу покинуть Паредес таким, как он был прежде, и отправиться в изгнание из всего королевства в страну сарацинов или куда-либо еще, и оставаться там до того, пока он не сможет добиться королевского прощения; его сторонникам возвращалось королевское расположение. Это было сделано безо всяких условий и без предварительного договора.
Лопе Диас признал, что семнадцать замков, которыми он владел в королевстве Кастилия, но не получил от королевского чиновника (bailiff), принадлежат королю. Он получил их из рук короля, через его представителя (bailiff), и его земли были закреплены за ним на 50 лет королевой леди Беренгелой при многих почетных условиях; ее сын подтвердил решение матери. Так, посредством милости Божьей, который есть мир наш[488], все успокоилось, и земля была тиха и спокойна[489]. Все это было совершено в городе Паленсуела (Palenzuela) накануне праздника Сретения [2 февраля 1235 года][490].
В начале следующего поста, пока король находился в Вальядолиде, Альвар Перес с его разрешения направил свое путешествие в землю сарацинов. Однако королевы, крайне благоразумные дамы, предвидя несчастья, которые могут произойти на наших границах из-за союза Альвара Переса с Ибн Худом, королем Морокко по эту сторону моря, приложили усилия, чтобы Альваро Перес смог возвратить расположение короля; что и было сделано; и так он возвратил себе свои земли и замки[491].
67. Перемирие между Фернандо III и Ибн Худом
Позднее следующей весной в 1235 год от Рождества Христова Альвар Перес по велению короля отправился в земли сарацинов воевать против Ибн Худа. Король следовал за ним с благородной дружиной и немногими незнатными людьми. Затем, опустошив урожаи Хаэна и Архоны (Arjona) и деревень неподалеку, при посредничестве Альвара Переса он заключил соглашение с Ибн Худом, который осаждал тогда Ниеблу (Niebla), расположенную между Севильей и Португалией[492], что Ибн Худ за перемирие до следующего мая выплатит нашему королю 430 тысяч
Порешив на том, постольку поскольку они впоследствии могли подтвердить это, король возвратился из земель Кордовы и осадил Изнатораф (Iznatoraf), хорошо укрепленный замок, который сдался ему немедленно, сохранив жизни мавров и все движимое имущество, которое они могли унести с собой. После того как он доверил защиту (security)[494] и охрану этого замка некоему рыцарю и другим, бывшим с ним, он отправился к неприступному замку Сан Эстебану (San Esteban), который причинил много вреда христианам, в особенности, перекрывая дороги, идущие к Убеде и Баесе. Alcaide того места[495] и те, что были с ним, в одночасье сдали замок королю, приняв от него некоторую малую сумму денег и лошадей, и, я не ведаю, насколько большое число мулов. Обеспечив средствами к существованию тех, кто оставался в замке, король возвратился в Толедо к своей матери и жене.
Затем, пройдя через Сеговию накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы [14 августа], он прибыл в Бургос, где его приняли с великой радостью и почестями. Когда было заключено перемирие, было условлено, что, если король пожелает осадить или сможет захватить те два замка, упомянутых выше, Ибн Худ не станет защищать их, и они не были включены в перемирие[496].
68. Восстание римлян против папы Григория IX
Примерно в то же время, в упомянутую эру, когда беспорядки учинились в нашем королевстве, великая рознь разразилась между римской церковью, во главе которой тогда был Григорий IX, и римлянами, которые боролись за отмену церковной привилегии. Они хотели наложить нестерпимое ярмо с крайне суровыми условиями на кардиналов и весь римский клир. Также римляне отняли у папы права, которыми он был наделен в том городе с античности, касающиеся и чеканки монеты, и назначения сенатора [Рима], и многих иных вещей. По этой причине папа и кардиналы отправились в Риети (Rieti) и призвали к себе из Апулии императора Фридриха. После долгого обсуждения было решено, что приговор об отлучении от церкви должен быть вынесен по отношению к сенатору и некоторым принципалам Рима[497].
За тем приговором немедленно последовала борьба (struggle)[498] императора с сенатом и всем народом Рима. Следовательно, император с войском, которое было с ним в то время, вторгся на территорию Рима, причиняя великий вред. После захвата нескольких замков, которые тогда удерживали римляне, он оставил некоего немецкого графа и благородное ополчение в Витербо (Viterbo), чтобы защищать церковь. В то время как папа находился тогда в Перудже, он [император] возвратился в Апулию, обещая следующим летом вернуться с великим и сильным войском. Римляне, приняв это близко к сердцу, возможно, скорее от страха, чем от любви, склонили свои выи перед церковью и приняли все папские рескрипты, которые были предметом спора. Сенатор и многие знатные люди Рима поклялись защищать их, итак, мир установился между церковью и римлянами[499]. Тем не менее, эта гарантия не удовлетворила некоторых кардиналов, которые считали ее недостаточной. Поэтому мир не был ни прочным, ни устойчивым, ни папа, ни кардиналы не пожелали въехать в город.
Тем временем император, который пообещал возвратиться с войском, чтобы помочь церкви против римлян, отправился в Германию[500] и взял в жены дочь короля Англии, которой тогда правил, именно, короля Иоанна, сына Генриха Великого, короля Англии[501]. Пока император оставался в Германии, он собрал небольшое войско против Ломбардцев, то есть против Милана и его Лиги, которые в то время восстали против него[502]. В эру 1274 [в 1236 году от Рождества Христова], около праздника Св.Михаила [29 сентября] он вторгся в Ломбардию, и причинил много вреда жителям Мантуи, и взял Виценцу (Vicenza) , одна часть которой восстала против него, а другая – благоволила ему. Затем войско отдыхало всю ту зиму. Сам император покинул войско в Ломбардии и возвратился в Германию[503].
В то же самое время император Канстантинополя, которого звали Ианна (Ianna), Иоанн, король Акра (King John of Acre), зять нашей королевы леди Беренгелы, был атакован греками, и город Константинополь оказался почти в осаде. Поэтому император обратился к римской церкви за помощью, однако его мольба не была услышана, как он хотел[504].
69. Христиане врываются в город Кордову
В то же самое время, в эру, писанную, вместо года от Рождества Христова […], именно в 1274 [в 1236 год от Рождества Христова], когда наш господин король Фернандо был в Бенавенте около середины января, а его мать оставалась в Леоне[505], он принял послов от тех христиан, которые ночью тайно захватили некую часть Кордовы. Они умоляли его помочь им, поскольку они находились в самой серьезной опасности, так как по сравнению с множеством жителей Кордовы их было крайне мало. Они были отделены от мавров только некой стеной, проходящей почти по середине города. Во власти мавров было покинуть в любое время, когда бы они ни пожелали, ту часть города, которую удерживали они, чтобы напасть на христиан. В действительности христиане укрепили вооружением и людьми несколько очень хорошо защищенных башней в стене, которую они захватили; другие христиане сражались с маврами на границе той части, которую они удерживали, с той частью, которую защищали мавры; многие были убиты с обеих сторон[506].
Несомненно, те христиане, как если бы они были воодушевлены Святым Духом, уже знали о положении в Кордове: что немногие люди жили в той части города, которую они захватили. Сделав вид, что они идут издалека, они пришли ночью под руководством некоего человека, который стал христианином после того, как был мавром, и который доподлинно знал положение в Кордове, и поднялись по лестницам на стену; убив стражу на стенах, они захватили ту часть города. Они убили многих жителей в той части, в то время как иные жители бежали в другую часть города. Кордова смотрела украдкой на народ иной религии и иного языка[507], который она не вскормила, убивая своих сыновей и дочерей как если бы в своей утробе[508]. Пораженная, она была не способна укрепить бесполезные руки и слабые колена против врага; даже хотя она видела, что их немного числом, тем не менее, она не могла противостоять им, поскольку гнев Господа нашего Иисуса Христа и его могущество подавляли такое великое и сильное множество мавров.
Посланцы, упомянутые выше, убеждали господина короля прийти на помощь своим вассалам, которые подвергли себя подобной великой опасности при служении ему и во славу христианской веры, и смело взять в руки жребий (to boldly take in hand the hour), которым Господь удостоил его и предоставил ему, и показать себя мужчиной перед всеми, кто внимает[509].
70. Фернандо III спешит на помощь христианам в Кордове
Дух Господень вдохновил короля[510], который возложил свои упования на Господа нашего Иисуса Христа и замкнул свои уши, чтобы не слышать советов тех, кто, подобно кудеснику[511], пытался убедительными речами воспрепятствовать такому благородному деянию. Они ссылались на суровость зимы, орошаемой дождями больше, чем обычно; на опасности дороги; на разливы рек; на немногочисленность знатных людей, бывших тогда с ним; на сомнительный исход подобной великой опасности; а также (на то, чего стоило опасаться более всего остального) на неисчислимое множество жителей Кордовы, которые с античных времен превосходили в храбрости и владении оружием всех иных мавров по эту сторону моря. Он бы вовлек их в битву за их собственные жизни и за такой славный город, находящийся в земле, где они родились, за их жен и детей и за все имущество, которым они владели.
Можно было бы достаточно разумно опасаться прихода их короля, именно, Ибн Худа, со всей его мощью и ополчением, собранным из жителей всех соседних городов, которые считали Кордову самым надежным щитом и укреплением против христиан. Маврам по эту сторону моря казалось, что это непосредственно касалось их, поскольку, если бы Кордова пала, то остальные города, слабые и непрочные, не смогли бы противостоять самому могущественному королю Кастилии и Леона. Отвергнув все это с презрением, и полагая это ничтожеством, король Фернандо, самый отважный рыцарь во Христе, покинул Бенавенте на следующее утро в великой спешке; издалека он приветствовал свою мать (которая тогда находилась в Леоне) посредством посланника, который был отправлен, чтобы правдиво поведать ей о том, что случилось, и о твердом намерении ее сына, которое он не мог изменить ни по какой причине.
Держа свой путь через Самору, король кратко обратился к народу, и, словно орел, устремляющийся вниз за своей добычей[512], он прибыл в Саламанку; оставаясь там недолгое время, он дал тех лошадей и оружие, которое ему удалось раздобыть, знатным людям, бывшим с ним. Настолько, насколько это было возможно в такое короткое время, он сделал то, что было необходимо для такого путешествия, и отправил своего канцлера, именно епископа Осмы[513], к своей матери, чтобы раздать вознаграждение тем рыцарям, которые пожелают последовать за ним. Он отправился самым прямым путем, не отклоняясь ни вправо к Сьюдад Родриго, ни влево к Талавере и Толедо, обе эти дороги казались более легкими; и так он дошел до Мериды[514].
71. Фернандо III приказывает осадить Кордову
Итак, не отдыхая ни днем ни ночью[515], по непроходимой и безлюдной земле, невзирая на реки, которые разлились и переполнили свои берега, и грязные дороги, препятствовавшие его путешествию, с враждебным небом над его головой, почти полностью исчезнувшем под дождем, следуя через замки мавров, он достиг то, чего желал, прибыв в Кордову в седьмой день месяца февраля. О счастлив тот день[516], в который христиане, что находились в такой великой опасности в Кордове, узрели своего короля, который подверг самого себя такой огромной опасности, чтобы он мог прийти на помощь своему народу!
Король нашел там вместе с только что упомянутым народом Альвара Переса, своего благородного и сильного вассала, и епископа Куенки, который прибыл из области Толедо, как только услышал, что христиане захватили часть Кордовы. Епископ Баесы, который находился еще ближе, быстро прибыл со своими людьми[517]. В окружении господина короля, когда он вначале прибыл в Кордову, было меньше, чем сотня благородных рыцарей; вельможами, которые последовали за королем в то время и дошли до Кордовы вместе с ним, были его брат, инфант господин Альфонсо, Родриго Фернандес, el feo (“уродливый”), Гил Манрике (Gil Manrique), Альвар Фернандес, Диего Гонсалес, сын графа Гонсало, Педро Понсе (Pedro Ponce), и его кузен, Гонсало Гонсалес, Телло Альфонсо и его брат Альфонсо Теллес[518].
После обсуждения того, что должно быть сделано, король, следуя совету Святого Духа, предпочел пересечь реку Бетис (Betis) [Гвадалквивир], зная, что мавры из Кордовы могли бы легко перейти через мост, чтобы добыть все необходимое, чтобы снабдить город пропитанием, оружием и людьми, если потребуется. Итак, перейдя реку по мосту, который находился в двух лигах выше Кордовы по направлению к Андухару, он разбил свои шатры сразу за городским мостом, то есть между Кордовой и Эсихой (Ecija), городом, который отстоял от Кордовы всего в 9 лигах[519]. Когда он услышал об этом, Ибн Худ, король мавров, который находился в области Мурсия, был возмущен, и тронут глубоко в сердце печалью[520]. Собрав массу из четырех или пяти тысяч рыцарей и множество из тридцати тысяч пеших солдат, он быстро направился к Эсихе. Также вместе с Ибн Худом было прочти две сотни знатных христианских рыцарей, которые служили ему за вознаграждение[521].
Все ожидали, что король Ибн Худ, уповая на такое великое войско, станет сражаться, чтобы отторгнуть город Кордову от нашего господина короля. В то время вместе с ним за мостом находилось только две сотни благородных рыцарей и немного других, поскольку Альвар Перес и некоторые иные рыцари и весь остальной народ оставались в той части города, которую они удерживали; и они не смогли бы перейти через реку на ту сторону, даже если бы они пожелали прийти королю на помощь.
Затем Господь наш Иисус Христос, Бог христианский, явил свою милость тем, кто имел страх перед ним[522]; и Он, который воспламенил сердце короля прийти в Кордову на помощь своему народу, успокоил его дух и дух тех, что были вместе с ним, и передали свои души в руки его[523]. Каждый день, что Ибн Худ оставался в Эсихе, то есть, по меньшей мере, 15 дней, они ожидали, что король придет на битву с ними. Мавры и жители Кордовы ожидали его каждый день.
72. Переговоры о сдаче Кордовы
Однако Спаситель наш, который не отвергает тех, кто уповает на Него[524], расстроил планы мавров и ослабил их намерения и их мощь, и они не отважились вступить в бой с нашим славным королем. Господь, для которого одинаково легко побеждать посредством многих или немногих[525], был с ними. Наш король и его войско снова страдали от недостатка пищи, и непрекращающегося дождя, и рек и потоков, разлившихся сверх меры.
Выше упомянутый король мавров отправился в Севилью с частью своего войска, распустив остальную армию; измыслив некие пустые и лживые причины, по этому поводу он покинул Эсиху. Сердце Кордовы зачахло в самом своем существе[526]. Видя, что случилось и зная, что из король не отважился вступить в бой с нашим господином королем, и отчаявшись в иной помощи, они вознамерились сражаться до своего конца.
Тем не менее, после Пасхи прибыло кастильское ополчение[527]. Затем жители Леона и Галисии последовали за ними. Жители некоторых городов, именно Саламанки, Саморы и Торо, прибыли перед ними. Зная, что в городе недостает пищи, христиане перекрыли дороги и реки по велению господина короля и установили осаду таким образом, что ни один человек не мог войти или выйти.
Затем мавры начали вести переговоры о сдаче города при условии, что им будет позволено сохранить их животы и движимое имущество, которое он смогут унести с собой. Король согласился на это условие, однако, когда они должны были скрепить договор, мавры пошли на попятную, думая, что провизия для войска на исходе, и что города королевства Леон не захотят оставаться дольше, поскольку они исполнили трехмесячную [службу] в походе. Но наш король, как если бы он был осмеян королем Ибн Худом, заключил союз с королем Хаэна, который был врагом короля Ибн Худа и мавров Кордовы. Когда Ибн Худ и жители Кордовы увидели это, они сильно испугались, и вновь обратились к нашему королю, предлагая ему город на уже упомянутых условиях[528].
73. Христиане овладевают Кордовой
Некоторые вельможи господина короля советовали ему не принимать того условия, но взять их силой и обезглавить их; он мог бы это сделать, так как у них полностью закончилась еда и, умирающие от голода, они не способны были защищать город. Напротив, король был убежден, что надо принять это условие и не заниматься жизнями мавров и их движимым имуществом, поскольку они могли взять город целым и невредимым.
Несомненно, было известно почти достоверно, что жители Кордовы порешили, что, если король господин Фернандо не пожелает принять то условие, они, отчаявшись, стали бы разрушать все ценное в городе, то есть мечеть и мост; они сокрыли бы золото и серебро; они сожгли бы шелковые одежды[529] и, несомненно, весь город, и предали бы себя смерти.
Король принял более мудрый совет и по желанию короля Хаэна, с которым он заключил союз против короля Ибн Худа и жителей Кордовы, согласился на вышеупомянутое условие. Договор был заключен с тем условием; перемирие с Ибн Худом и ему подвластными было даровано и установлено на 6 лет, при условии, однако, что Ибн Худ выплачивает королю Кастилии каждую треть года 40 тысяч и 12 тысяч мараведи. Король Хаэна должен был получить некоторую часть этой суммы[530].
На том размыслив и порешив, мавры Кордовы, лишенные надежды владеть своим городом, ослабевшие от голода, покинули свои дома, рыдая, и стеная, и скорбя от душевных страданий. Так, властью Господа нашего Иисуса Христа славный город Кордова, одаренный неким особым великолепием и плодоносной почвой, который был пленен такое длительное время, именно со времен Родриго, короля готов, был возвращен в католическую веру посредством трудов и отваги нашего короля господина Фернандо[531].
Когда сарацины покинули город и умирали тучами от голода, их предводитель, по имени Абу-ль-Хасан (Abu-l-Hasan), передал ключи от города нашему господину королю. Незамедлительно господин король, будучи католиком, возблагодарил Спасителя нашего, особой благодатью которого он узнал, что он удостоился подобной великой милости получить такой прекрасный город. Он повелел, чтобы знамя с крестом было впереди его знамени, и было помещено на самую высокую башню мечети, так чтобы оно могло развеваться перед его знаменем на глазах у всех. Так, когда знамя Предвечного короля, в сопровождении со знаменем короля Фернандо, впервые появилось на башне, оно вызвало несказанное замешательство и печаль среди сарацин, а с другой стороны, оно было воспринято с несказанной радостью среди христиан. Тот счастливый день[532], счастливый праздник апостолов Петра и Павла [29 июня 1236 года], воссиял для христиан во всех концах мира; ежегодная торжественная церемония была отпразднована в тот день.
Около вечерни канцлер, то есть епископ Осмы, вместе с магистром Лопе, который первым водрузил знамя с крестом на башню, вошли в мечеть и приготовили то, что было необходимо для освящения мечети в церковь. Искореняя суеверие и скверну Мухаммеда, они освятили то место, окропив его святой водой с солью, и то, что однажды было прибежищем дьявола, стало церковью Иисуса Христа, названной с честь его славной Матери[533].
На следующий день, в понедельник, господин король со своими баронами и со всем народом вошел в город и направился к церкви, где он был принят с почестями торжественной процессией с епископом Осмы и епископами Куенки и Баесы, и с церковными служителями, которые там присутствовали, и со всем клиром[534].
74. Обеспечение защиты и заселения Кордовы
После того как месса была торжественно отслужена епископом Осмы, и благословение было дано народу, господин король отправился в самый прекрасный дворец, который короли мавров приуготовили для себя. Такое множество всего и такие прекрасные слова были сказаны о нем теми, кто видел его, что те, кто не видел его, посчитали бы это невероятным. Итак, великая радость была в тот день в том городе.
Баронами и влиятельными людьми, которые служили господину королю при осаде и вошли в город вместе с ним, были Альвар Перес и иные, названные выше, которые пришли в Кордову с королем. Некоторые из них, тем не менее, по приказу короля возвратились, чтобы привести рыцарей, с которыми они были обязаны служить королю. Теми, кто прибыл из Кастилии после Пасхи, были Гарсия Фернандес (Garcia Fernandez) с его зятем и сыновьями; Диего Лопес (Diego Lopez) и его брат Альфонсо Лопес (Alfonso Lopez); Родриго Гонсалес (Rodrigo Gonzalez); из королевства Леон и Галисия – Рамиро Фроилас (Ramiro Froilaz) и его брат Родриго Фроилас (Rodrigo Froilaz); Родриго Гомес (Rodrigo Gomez) и Фернандо Гутиеррес (Fernando Gutierrez); Фернандо Янес (Fernando Yanez) и Пелайо Ариас (Pelayo Perez); из Астурии – Ордоно Альварес (Ordono Alvarez), Пелайо Перес (Pelayo Perez) и Себастиан Гутьеррес (Sebastian Gutierrez)[535].
Итак, прославленный король воссел на трон славы королевства Кордовы и начал обсуждать со своими баронами, что нужно сделать и как обеспечить всем необходимым подобный великий город, который после внезапного отъезда мавров следовало заселить новыми жителями, последователями Христа. Стены продолжали стоять; величественная высота стен была украшена величавыми башнями; здания блистали золочеными плитами[536]; улицы города, расположенные по порядку, были открыты для прохода; однако, несмотря на великую славу этого города, мало кто желал остаться там. Вельможи, страдая от недостатка провизии и денег, чувствуя себя утомленными из-за долгого пребывания здесь, торопились поскорей возвратиться домой. Однако славный король спокойно обдумывал различные результаты; и после различных советов, предложенных баронами, он выбрал остаться там с немногими людьми. Чем оставить такой прекрасный город, захваченный с подобными великими усилиями, без правителя, чтобы защитить его и поселиться в нем, он подчинил себя Божественному провидению.
В конце концов было сделано следующее: каждый вельможа и магистр ордена должен был оставить там рыцарей с оружием и лошадьми; иные воины также оставались с ними. В то время сто пятьдесят рыцарей, снаряженные оружием и лошадьми и изрядным количеством пищи, прибыли из Сеговии. Господин король, кроме того, назначил надо всеми теми, кто остался в городе, Телло Альфонсо; его брат Альфонсо Теллес остался вместе с ним. Искусные во владении оружием, оба молодых человека[537] были готовы умереть, но защитить город.
Совершив это, господин король со своими баронами возвратился в Толедо к своей матери. Там он был принят с большими почестями и с великой радостью. Продлив свое пребывание там, в начале месяца августа он слег в постель из-за болезни и оставался там долгое время; он едва избежал опасности смерти.
Накануне праздника Св.Михаила [29 сентября], пока король продолжал оставаться в Толедо из-за серьезной болезни, такое великое множество народа, совершенно внезапно и неожиданно, поспешило в Кордову, что античное здание с трудом вместило своих новых обитателей. Так, Божественное провидение разрешило то, чего опасался великий совет[538].
75. Фернандо III покидает Толедо и направляется в Бургос
Итак, на праздник Св.Луки [18 октября] Лопе Диас, могущественный и богатый человек, отправился в мир иной. Когда он услыхал об этом, господин король и его мать, так скоро, как только он смог ехать верхом, покинули Толедо и прибыли в Бургос в конце месяца ноября[539].
Я завершил этот труд, как мне думается, в краткое время[540].
Слава Тебе, Господи[541].
Литература
Источники
Cirot, Georges, ed. "Une chronique latine inedite des rois de Castille jusqu'en 1236."
——. "Une chronique latine inedite des rois de Castille jusqu' en 1236."
De
Diego Garcia.
Lucas of Tuy.
——.
Rodrigo Jimenez de Rada.
Trans. James F. Powers. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2000.
Современные работы
Abulafia, David.
Angold, M.J. "John of Brienne."
Baer, Yitzhak.
Поделиться книгой: