Убийство под Темзой

— Итак на первый вопрос (было ли совершено насильственное смертоубийство профессора Генри Пирсона?) ответ — да. На второй (имеются ли основания для возбуждения уголовного преследования в отношении поданного российской империи Клима Ардашева?) ответ — нет. Таким образом, российский подданный с этой минуты свободен, а дело по убийству профессора Генри Пирсона передаётся на рассмотрение Высокого Суда, поскольку преступление совершенно в районе Большого Лондона. На этом заседание закрыто.

Выйдя на улицу, инспектор сказал Ардашеву с иронией:

— Как вы указали в допросе, главная цель вашего визита — познакомиться с британской системой уголовного расследования. С наручниками, констеблями и камерой предварительного заключения вы уже подружились. А теперь и побывали на заседании коронерского суда. По-моему, всё складывается как нельзя лучше, не находите?

— Ага, как говорится, хлебнул дёгтя полной ложкой, — горько заметил студент и закурил папиросу.

— Ничего не поделаешь, — пожал плечами инспектор, — с кем не бывает… Но у меня к вам одна пустяковая просьбица: не стоит доводить до сведения русского консула о том, что вы здесь находились. Если вы уведомите дипломатов, то они пошлют запрос комиссару и мне придётся писать кипу объяснительных рапортов. А у меня и без этого дел невпроворот.

— Не волнуйтесь, сэр, это останется между нами, — выпустив дым, кивнул Клим.

— О! Это по-джентльменски! Благодарю вас, мистер Ардашев. Как долго вы собираетесь пробыть в Лондоне?

— У меня двухнедельная виза.

— Прекрасно. Я помогу вам посетить Скотланд-Ярд.

— Буду вам очень признателен, сэр.

— Обращайтесь ко мне просто — мистер Джебб. Договорились?

— Как скажете, мистер Джебб, — улыбнувшись, выговорил Клим.

— Вот и хорошо! — Инспектор протянул визитную карточку. — Возьмите. Если предъявите её на входе в Скотланд-Ярд, меня обязательно вызовут, или вас проведут ко мне. Я не раздаю визитные карточки кому попало. На ней указан телефонный номер комиссара. Аппарат лишь у него. В случае крайней необходимости можно протелефонировать и туда. На звонки отвечает помощник. Только назовите мою фамилию, чтобы было понятно, кто ведёт расследование. И мне всё передадут.

— Спасибо, мистер Джебб. Но у меня тоже есть к вам одна небольшая просьба. Нельзя ли мне ещё раз взглянуть на розу, оказавшуюся рядом с профессором и на нож? И ещё я хотел бы полистать англо-арабский разговорник.

— Уж не собираетесь ли вы самостоятельно отыскать убийцу, молодой человек?

— А почему бы не попробовать?

— Только зря потеряете время. Вы же видите, что произошло банальное ограбление. На месте потерпевшего мог оказаться, кто угодно. В Лондоне хватает отребья.

— Меня смущает роза.

Полицейский махнул рукой.

— Не забивайте себе этим голову.

— А трость? Куда она делась?

— Хорошая трость стоит немалых денег, а уж из рога носорога и подавно. Цена может доходить до ста фунтов. Это роскошь, доступная немногим. Неудивительно, что грабитель её прихватил.

— Возможно.

— Так что не ввязывайтесь вы это дело. И не стоит ошиваться по лондонским трущобам. А то, не ровен час, отправитесь вслед за профессором.

— И всё-таки могу я завтра к вам наведаться?

Полицейский вздохнул, погладил усы и сказал:

— Я вижу вы настырный малый. Что ж, поскольку вы мне оказали услугу, то я не могу вам отказать. Приходите завтра к десяти.

— Исключительно вам благодарен.

Детектив улыбнулся и спросил:

— Вы говорите по-английски почти без акцента. И словарный запас у вас, как у образованного британца. Откуда такие знания?

— У нас в доме жила миссис Томсон. Она учила меня с семи лет.

— Ах да, я слыхал, что у русских была мода выписывать из Британии гувернанток.

Ардашев кивнул.

— И из Франции тоже. Мадмуазель Кюри учила французскому.

— Жили не бедно?

— Грех жаловаться.

— Из дворян?

— Да.

— А вы куда сейчас? На баржу?

— Признаться, я голоден. Мечтаю о скромном завтраке, — докурив папиросу, выговорил студент.

— Верное решение, — кивнул сыщик. — Не грех будет пропустить и кружечку портера. Ведь сегодня ваша жизнь могла бы пойти совсем другим курсом. И кто знает, что бы с вами случилось, окажись вы среди каторжан.

Полицейский протянул руку. Клим, ответив на рукопожатие, вымолвил:

— Премного благодарен.

— Могу довести вас к станции подземки, или остановки омнибуса. Надеюсь, полицейская карета вас не смущает?

— Спасибо за предложение, мистер Джебб, но у меня с ней связаны не особенно приятные переживания. Лучше я прогуляюсь. Всего доброго!

— До свидания, мистер Ардашев.

Клим понял, что оказался в Сити. Эта часть города была менее заселена, чем остальной Лондон. В ней располагались правительственные учреждения, банки и конторы. Улицы напоминали широкую реку во время ледохода, покрытую сплошною массой плывущих по течению льдин: снующих прохожих, быстрых кэбов и флегматичных омнибусов, уносимых непрерывным потоком в бескрайнее жизненное море. Пабы, встречающиеся на пути, имели роскошные вывески и резные дубовые двери. Глядя на них, становилось понятно, что цены в этих английских трактирах были отнюдь не студенческие. Ардашев пересёк одну площадь и две улицы. Он свернул наугад в небольшой переулок, прошёл через арку и вдруг увидел драку. Вернее, это было избиение. Трое молодых людей в кепках и простой одежде мутузили одного бедолагу со съехавшим набекрень котелком. Они зажали его у самой стены. Парень едва отбивался и всё чаще пропускал удары. Клим аккуратно снял крылатку и котелок. Положив одежду на каменный парапет, он кинулся на нападавших, один из которых — широкоплечий верзила — был обращён к нему спиной. Получив по затылку, тот осел на землю. Двум другим хватило три точных удара. Хрустнула чья-та челюсть, и раздался дикий вопль. Нападавшие бросились прочь, исчезнув в подворотне.

Осмотрев сбитую на кулаках кожу, Ардашев вздохнул и принялся искать золотую манжетную запонку, выпавшую во время драки.

— Спасибо, сэр, — окровавленными губами, пролепетал молодой человек со слегка оторванным стоячим воротником а-ля Гладстон.

— Не стоит благодарностей.

— Вы что-то потеряли?

— Запонку.

Англичанин поднял с земли небольшой предмет и протянул спасителю.

— Вот она.

— Благодарю. Их мне подарил отец в честь окончания гимназии.

— Вы иностранец?

— Да, из России.

— Не думал, что в вашей стране так распространён английский бокс.

— Простите?

— Вы мастерски нанесли сначала хук справа, потом слева, а затем последовал разящий апперкот…

— Разве? А я и не знал. Это мой обычный стиль в драке.

— И часто вам приходится махать кулаками?

— Нет, ну что вы! Пару раз в год, не больше. В России нельзя быть слабым. А что им от вас было нужно?

— Деньги и часы. Это уличные грабители.

— Ясно.

Подав незнакомцу открытый кожаный портсигар, Клим предложил папиросу.

— О! Russian cigarettes?[30] У нас их не найти.

Молодые люди с удовольствием задымили.

— Меня зовут Роберт Аткинсон. Студент. Учусь на хирургическом отделении Лондонского университета.

— Клим Ардашев. Закончил два курса факультета правоведения Императорского университета в Санкт-Петербурге, — отрекомендовался русский студент и пожал руку британцу.

— О! Будущий адвокат? Судья?

— Не знаю, — пожал плечами Клим. — Возможно, переведусь на факультет восточных языков. Последнее врем я увлёкся арабским и турецким. Хочется поездить по миру, а не протирать штаны в судебных заседаниях.

— Тогда вас надо познакомить с моим отцом. Он бывший дипломат. Служил консулом в Константинополе. За заслуги перед Британией королева Виктория поощрила его высшей наградой — орденом Подвязки. Он введён в палату лордов. Сейчас занимается политикой.

— Надо же, — усмехнулся Ардашев. — Я только что спас сына члена палаты лордов.

Россиянин окинул взглядом нового знакомого. Он был немного ниже ростом, имел рыжие волосы. Его оттопыренные уши смешно светились на солнце. Большой открытый лоб и пытливые глаза свидетельствовали, если не о недюжинном уме, то, по крайней мере, о любознательности.

— И за это, сэр, я очень вам благодарен. Я был бы польщён возможностью пригласить вас на кружечку эля, — выговорил молодой человек.

— С радостью! Я мечтал об этом больше суток.

— Тогда идёмте. Тут совсем рядом, на Флит-стрит есть отличное местечко.

…Остальную часть дня Ардашев помнил хорошо, но лишь до определённого момента.

Открыв под утро глаза, он обнаружил на своём плече мирно спящую миссис Тейлор. «Господи, — пронеслись едкие, точно щёлочь, мысли, — как хозяйка баржи оказалась в моей постели? Но раз уж она меня обнимает, значит, не всё так плохо».

От тепла нежного женского тела и аромата духов стало немного легче, но адски раскалывалась голова и чертовски хотелось курить. Во рту пересохло. Он попытался высвободить плечо из-под женской головки и встать, но Агнесса проснулась. На её лице появилась похотливая улыбка.

— Дорогой, — прошептала она, касаясь уха губами. — Прошу тебя ещё раз сделать со мной всё то, что ты вытворял вчера. Я была на седьмом небе… Ну пожалуйста… — простонала она и добавила: — Мой мальчик, будь послушным, взрослым леди нельзя отказывать…

V

Первый луч солнца проник в комнату Клима, как раз тогда, когда миссис Тейлор поднялась с постели и стала одеваться. Клим стоял у открытого окна, курил и любовался её фигурой. Хозяйка баржи вышла, но скоро вернулась, держа стакан с мутной жидкостью.

— Выпей до дна, — сказала она, — и тебе станет легче.

— Надеюсь, это не яд? — осведомился Ардашев. — Ты ведь не отравишь меня, как Лукреция Борджиа?

— Зачем же убивать такого красавчика? — вымолвила миссис Тейлор, глядя на Клима влюблёнными глазами. — Я приготовила эгг-ног. Тут два яйца, немного молока и совсем чуть-чуть бренди. Не пройдёт и получаса — тебе станет легче.

— Римляне лечились от похмелья совиными яйцами. Я читал об этом у Плиния Старшего. Подозреваю, что он украл эту идею у египтян, — Ардашев усмехнулся и проронил: — А не разворошить ли нам несколько совиных гнёзд в Гайд-Парке?

— В любом случае, свежий воздух тебе не помешает. Хочешь, я накрою завтрак на палубе?

— Было бы неплохо, дорогая.

— Не кажется ли тебе, что мы называем друг друга так, будто мы муж и жена?

— А ты против?

— Наоборот. Но даже, если бы я была свободна, нам всё равно нельзя было бы венчаться.

— Это почему? — недоумённо вымолвил Клим.

— Я старше тебя лет на десять. Пройдёт ещё десять, моя кожа огрубеет, морщины станут заметнее и ты меня бросишь, потому что тебе захочется юного и нежного женского тела. К тому же, такие умелые любовники, как ты никогда не живут с одной женщиной. Ты не создан для брака.

— Позволю с тобой не согласиться. Когда-нибудь я создам крепкую и большую семью. Я буду любить жену, невзирая на её морщины и возраст, ведь её кровь будет течь в жилах наших детей. А что касается измен — ничего сказать не могу. Один Господь знает, что будет с нами в будущем.

— Все вы так говорите, пока молоды, — вздохнула миссис Тейлор.

— Послушай, Агнесса, я мало что помню, о вчерашнем вечере. Как случилось, что мы оказались в одной постели?

Леди улыбнулась и сказала:

— На дороге остановился кэб. Ты едва выбрался из него и долго обнимался с каким-то ушастым парнем. Вы пили шампанское прямо из горлышка. А потом, как говорит мой муж, меняя галс и лавируя, корабль с трудом выдерживал курс… к сходням. Слава богу, на палубе никого из постояльцев не было. Я решила помочь тебе и довела до комнаты. Но когда мы вошли, ты принялся осыпать меня поцелуями, и я не смогла устоять…