Помоги проекту - поделись книгой:
— И что там делать?
— Как что? Напиваться на халяву и тусить!
Напиваться и тусить. И что мне там делать тогда?
— Это мой младший братишка, — промурлыкала Оля, хлопая длинными ресничками здоровому охраннику, стоящему на входе в клуб.
Перед нами распахнулись двери, и мы окунулись в атмосферу храма порока и разврата. Хер знает, как туда пропустили шестилетнего пацана. Хотя, выглядел я лет на десять, а не шесть, но это суть не сильно меняло. Может, в современном обществе это допустимо, не знаю. Но других малолеток я там всё равно не видел.
В клуб Олька одевалась совсем по-другому: вызывающе, ярко, дерзко, в кожу и обвешиваясь цепями. Мы знакомились с людьми, танцевали, занимали вип-ложу, если она была не занята. Нас угощали, особенно меня. Молочные коктейли, напитки, мороженое, шоколад.
— Какой милый мальчишка!
— Ой, а кто тут у нас?
— Малыш, иди к тёте на коленки, я куплю тебе мороженое.
Девчонки любят малышей, даже таких, слегка подросших. Девушки вились вокруг меня толпами, а Олька легко заводила новые знакомства и вливалась со мной в чью-то компанию. Я был прям магнит для девчонок.
А! Теперь всё понятно, всё стало на свои места. Ну и ладно, я на неё не в обиде. Я получал бесценный опыт и информацию о мире, ну и немного баловал организм сладеньким. С требованиями этого тела приходилось мириться и позволять ему иногда сожрать что-то простое, приторно-сладкое и до ужаса вредное.
Иногда, Оля тусила у бара. Я замечал — чаще всего это бывало, когда у неё в семье назревали какие-то напряги. В эти дни она была не особо разговорчивой. Молчаливой, задумчивой, грустной и чуточку раздражённой.
Было немного обидно. Олька закидывала в себя шот за шотом, и я смотрел, как она напивается и косеет, и как с каждым шотом количество ухажёров вокруг красотки увеличивается и увеличивается.
Наверное, это моё самое безобидное проклятье. Девушка через несколько секунд обвела трезвым взглядом толпящихся вокруг неё парней, разогнала их и заказала у бармена сразу тройную порцию. Ну-ну, хоть десятерную.
В этот день веселье я ей подпортил, как и в следующий и потом ещё несколько дней подряд. Сильное проклятье оказалось, как минимум, на неделю. А через неделю я всё повторил, вернее, обновил его. Это оказалось несложно. Вот только в следующий раз оно не сработало, и это было странно. Я прекрасно чувствовал, как часть моей Силы утекла, а значит, проклятие нашло цель. Но почему девушка еле держалась на ногах?
Словно отвечая на мой вопрос, две пары сильных мужских рук подхватили Ольку и потащили в сторону мужского туалета. Понятно… Проклятье, сука!
Я отставил свой молочный коктейль в сторону, вылез из-за стола и направился за этой троицей.
— Ну что? Теперь ты нас не продинамишь, сука! — донёсся грубый мужской голос из дальней кабинки.
— Ты нормально ей подсыпал, Дим?
— Нормально! Лошадиную дозу.
— Не перебор?
— Такой кобылке… Точно нет.
Помешать? Позвать помощь? Ворваться и кинуться с детскими кулачками на здоровых мужиков? Да меня выкинут за дверь клуба и больше не пустят, ещё и подзатыльников отсыпят на сдачу. В лучшем случае…
Пырнуть бы их в печёночку, или по яйцам, но ничего колюще-режущего под рукой у меня не было. Кстати, пора начинать таскать. Чувствую, общаясь с Олькой, с любительницей искать приключения на свою симпатичную задницу, мне это понадобится и не раз. Нужно будет прошвырнуться по оружейным магазинам. Но сейчас не об этом.
Я распахнул незапертую дверь кабинки и растерянно уставился на двух мужиков. Один из них упорно и настойчиво пытался стащить, не желавшие так просто сдаваться, кожаные чёрные штаны с Ольки, а второй бережно придерживал потерявшую связь с реальностью девушку подмышки. Какой заботливый, тварь!
— Бля! Сюда уже детей пускают! Куда катится мир, — проворчал «заботливый», с толстой бычьей шеей, достаточно крупный мужик. С таким мне точно не справиться ни в каком раскладе.
— Извините, дядь. Не знал, что тут занято, — дрогнувшим голосом проблеял я.
— Иди, иди, малой. Видишь, тут девушке плохо.
— Сдрисни, пацан! — нетерпеливо прорычал напарник «бычка».
Я растерянно прикрыл дверь и пробормотал:
А потом просто облокотился о раковину и принялся ждать. Не прошло и минуты. Видимо, Ольку эта парочка хотела очень сильно. Парнишки выставили девушку за двери и, загадочно переглянувшись, снова исчезли в кабинке, а через несколько секунд оттуда послышались звуки возни, сопения и почавкивания. Сука! Да как так можно-то?! Ладно, хер с ними — они это заслужили.
Оля растерянно подошла к стене, облокотилась спиной, закатив глаза, и сползла на пол, тяжело уронив голову между своих коленок. Зрелище не для слабонервных. Противное. Словно девушка обдолбалась или нажралась как свинья. Скоты!
Не знаю, сработает последнее или нет, на проклятие это слабо походило, а больше на пожелание. Но остаток Силы благополучно покинул меня и растворился в воздухе. Да, Силы я вбухал в это всё немерено, опустошив весь свой резерв от злости и бессилия в ноль. Первый раз такое со мной.
Я поднял подружку с пола, поднырнул под её руку и повёл в зал. С опустошённым резервом мне далеко не уйти, по крайней мере, не без приключений для моей тушки, а с Олькой в компании тем более. Себя угроблю и её заодно. Сраное проклятье! Придётся отсиживаться.
Почти без проблем (лопнувшая над головой лампочка и стрельнувшая мне в глаз пробка от шампанского не в счёт), дотащил Ольку до нашего столика, уложил её на диван и принялся выжидать. Ждать пришлось почти два часа, Сила восстанавливалась медленно, по капельке, а время всё тянулось и тянулось.
Домой в этот день я вернулся в два часа ночи, получил выговор от Миры, удивлённо таращащейся на Ольку в моих руках, и затащил свою подругу к нам в квартиру с помощью всё той же Миры, не перестававшей ни на миг шипеть на меня.
Да, притащил! А куда ещё я мог сдать её в таком состоянии? Родителям, чтобы они её прибили? Пусть лучше у нас переночует, а утром отбрешется, скажет, что гостила у подруги.
— Максик, ты такой милый, хороший. Настоящий мур… мур… муржчина! — признавалась мне Олька, лежавшая рядом со мной на кровати и свернувшаяся клубочком. — Был бы ты постарше, я бы тебе дала… дала…
— Ш-ш-ш… — возмущенно зашипела не ожидавшая таких откровений Мира.
— Я бы тебе отдала свою руку и сердце, — сумела, наконец, сформулировать свою мысль девушка, — и вышла за тебя замуж… Ты такой милый и заботливый…
— Бедная девочка! — сжалившись, прошептала лежащая на одной кровати с нами Мирослава, и добавила строго. — Макс! Тебе ещё рановато таскать пьяных баб домой!
— Я знаю, Мир, — покорно согласился я. — Это последний раз, обещаю.
— Ох! Как мне херово… Буэ-э-э…
Ночка выдалась весёлой. А на утро девушки выглядели так, как будто ничего и не было. Особенно Оля. Я на секунду даже подумал, что всё ещё сплю...
Вот как это у них получается? Свеженькие, чистенькие, улыбчивые. Проснулись раньше, приготовили завтрак и стали стаскивать меня с кровати за обе ноги. Что значит молодой организм. А мне бы ещё пару часиков поспать.
Имелись и положительные стороны у всей этой ситуации — Олька перестала шляться по ночным клубам, взялась за ум и стала наведываться в городскую библиотеку. Надеюсь, это не модное название какого-то бара в центре, а то я уже встречал что-то похожее. «Объект», который был совсем не объектом, «Переговорная», которая не была переговорной, и «Компромисс». Очень удобно, кстати.
— Ты где шлялся целый день? — начнёт докапываться начальник или жена.
— И не спрашивай! Сначала мы были на «Объекте», потом засели с парнями в «Переговорной».
— Ну и чем всё закончилось?
— Закончилось всё «Компромиссом».
Так что бар с названием «КГБ» или «Круглосуточная Городская Библиотека» меня совсем не удивит.
С тех пор прошло уже целых две недели. Две недели как Олька взялась за ум. Я сидел на краю крыши, допивал чай из термоса и уже собирался идти на занятия со Светланой Анатольевной, как двери, ведущие на крышу, широко распахнулись, и в них ворвалась Ольга, таща за руку рыжую подругу.
Они вломились, тяжело дыша, словно мчались сюда двадцать пять этажей, привалились спиной к двери на крышу и по-дурацки захихикали. Обе какие-то странные: красные, перепуганные, взъерошенные, но довольные и весёлые.
— Что за тётка? — скептически осмотрел я незнакомку лет восемнадцати на вид. — Я её никогда раньше здесь не видел.
— Моя подруга, — неопределённо ответила Олька.
— Почему я о ней не знаю?
— Пф-ф-ф! — фыркнула незнакомка.
— Мы недавно с ней познакомились, — ответила Оля и добавила, — в городской библиотеке.
— Говори уже правду! — рассмеялась рыжая. — В туалете библиотеки. Я туда вовсе не за книгами приходила.
— И что у вас случилось, — не слезал я с девчонок, стоя у них на пути и не пропуская на свою крышу.
— Отчим вернулся не вовремя, — весело смеясь и тяжело дыша, принялась рассказывать Оля, — а мы с Нинкой как раз занимались.
Нинка ткнула Ольку локтем в бок, и та моментально примолкла.
— Чем вы занимались? — подозрительно поинтересовался я, с прищуром глядя на ультракороткую юбку незнакомой мне Нинки, её растрёпанный вид и распухшие алые губки.
Ольга опустила глаза в пол и покраснела.
— Вот чем! — Нина вытащила руку из-за спины и продемонстрировала мне почти скуренный до основания бычок самодельной сигареты.
Теперь понятно, почему у них глазки блестят и бегают в разные стороны.
— А вообще, ты слишком мал для того, чтобы знать об этом! — фыркнула рыжая Нинка.
Нинку я невзлюбил сразу и мне пришлось терпеть её в нашей компании целую неделю. Самая хреновая неделя в моей жизни. Не знаю почему. Они заняли место на моей крыше и вечно шептались и хихикали о чём-то своём. Мне это не нравилось. Особенно то, как Нинка смотрела на Олю. Хотел проклясть её, но не стал. Это как-то по-детски, словно я маленький обиженный ребёнок. Я отстранился от этих двоих и демонстративно перебрался на другой конец крыши, места здесь хватало.
А через неделю Оля пришла на наше место сама. Подсела ко мне, как в наш первый раз, положила голову на плечо и взяла под руку.
— Прости, Макс. Я больше так не буду… Что-то немного не туда меня занесло.
— Проехали, — чересчур легко простил я её.
— Мы с Нинкой расстались. Я с ней порвала.
— В смысле «расстались»? — не понял я. — Поссорились? Не дружите больше?
— Ну, можно сказать и так, — загадочно вздохнула Оля. — Больше не дружим.
— Что случилось?
— Она над тобой посмеивалась. От кого-то узнала, что ты раньше был… болел. Не люблю, когда за спиной человека говорят о нём гадости и смеются.
— И хорошо, что расстались. Она мне сразу не понравилась. Стерва твоя Нинка. И дура, каких поискать. И это не гадости, а правда.
— Я знаю, — вздохнула Оля, — но хорошенькая стерва.
— Но дура! Озабоченная дура, — уточнил я. — Вечно у неё в голове один секс и все разговоры только о сексе. Она о чём-то другом вообще говорила за эту неделю? — всерьёз задумался я. — Только языком и молола.
— Да… Языком работать она умеет, — согласилась Олька, и на этой ноте мы закрыли все наши разговоры о Нинке.
Глава 6
Экзамены я сдал сразу за пять классов, не стал мелочиться и теперь усиленно готовился сдать ещё за три года. Не сразу, думаю, месяца за три я подтяну все знания и тогда буду готов. Кстати, это очень удобно. Не пришлось никуда ходить, ничего оформлять, ничего выдумывать.
Внесли вступительный взнос в присутствии моего преподавателя, которым являлась Светлана Анатольевна, инициировались в системе ИмперМинпросвящения, подтвердили данные экзаменуемого, то есть меня, и приступили к экзаменам.
Пять часов тестов, пять минут ожидания результатов и всё! Я получил диплом об окончании пятилетней школы и статус гражданина Империи с правом голоса. Что даёт это право голоса, я разберусь потом, не для этого я всё затевал. И даже не ради поцелуя в щёку от счастливой преподавательницы, которая гордилась своим учеником. Кажется, Светлана радовалась даже сильнее меня. Если честно, я вообще впервые видел её счастливой, а не суровой и строгой.
Мне выплатили стипендию за все пять пройденных лет учёбы, целых 2200 рублей. Это ни много, ни мало — полугодовая зарплата Мирославы. Вот ради чего была вся затея. Да, ради денег, как бы банально и корыстно это ни звучало.
С первых, честно добытых мною денег, заработанных собственным умом, я собирался приобрести себе, наконец, отдельную кровать. Иногда было неловко спать со взрослой, и по факту, чужой мне взрослой девушкой. Она мне не сестра и не мать. Хотя, спать мальчику с матерью и сестрой было бы не менее неловко. А Мира, к слову, мне в чём-то даже роднее. В общем, всё это неловко, непонятно и нелогично. Логично же — что мне нужна отдельная кровать. И логично разменять кровать Мирославы на две маленькие, полуторки? Логично же?
— Не логично! — сказала, как отрезала, Мира и фыркнула на меня, словно сердитая кошка.
От этого размена Мирка наотрез отказалась, ей нравилась её большая постель, и менять её она не собиралась. А ставить ещё одну кровать в комнате попросту некуда. Если только не заняться перепланировкой, придумать какие-то выдвижные-задвижные системы. Но мы же все помним ответ Миры на это, да? Да. Я мог спать и на террасе, можно поставить кровать там, но Мире эта затея не нравилась.
— Что ты будешь делать во время ветра и дождя? А зимой? — выгнув бровки домиком, спрашивала меня девушка.
Это логично. Тогда на кухне, там как раз место метр на два. Можно купить раскладушку… Которую снова негде хранить во время простоя, если только не переть её на террасу.
— Нечего захламлять террасу!
Логично, снова.
Поделиться книгой: