Помоги проекту - поделись книгой:
Проклятье! Ещё и к врачу тащиться. Я и забыл… Забыл. Смешно! Я что, запорол Узор? Та нет, вроде — он ярко сиял во время активации. Значит, не забыл. Просто не придал этому значение, не до этого было. Кстати, я так и не вспомнил ничего нового о своём прошлом. Слишком много я возлагал надежд на этот Узор, от этого и такое разочарование.
Ну и хер с ним! Учиться всё равно будет проще и легче запоминать новую информацию. Я рискнул, а то, что не вышло — не моя вина. Может, ещё и вспомню. Хотя, терзают меня смутные сомнения по этому поводу. Неспроста это всё, неспроста.
— Давай-давай! — поторопила меня Мирка, дожёвывая свою оранжевую гренку. — Ешь быстрее, нам через двадцать минут нужно выходить. И не кисни мне тут!
Не кисни. Легко сказать.
Хм... Доктор был старым. Даже не старым, а древним. Значит, старость в этом мире ещё не победили. Как я в прошлый раз не понял этого? Хотя, под тем количеством транквилизаторов, которыми меня накачали — ничего удивительного. А это, в свою очередь, значит — Мирослава мне не мать, по-прежнему непонятно кто, но точно не мать. Хотя, у женщин всегда свои секреты, да и наследственность может быть хорошая.
Я снова внимательно пригляделся к ней. В её голубые глаза, в отсутствие морщинок на лице, в её шелковистую гладкую кожу и на подтянутое молодое тело. Не, точно не мать. Ей лет двадцать с натяжкой, может, двадцать два. Хм, если только здесь не принято рожать в шестнадцать. Вот хрень! Целый месяц балду пинал, а про наше родство так и не узнал. Ну не идиот?
— Вот такие дела, Семён Андреевич, — резюмировала Мира рассказ доктору, и тот с лёгким интересом посмотрел в мою сторону.
Хоть бы не удумал меня препарировать. Подумаешь, подрос на десять сантиметров за месяц — с кем не бывает?
— Да, уж. Интересный случай, но не уникальный, — подтвердил мою догадку доктор и заработал сразу несколько очков уважения от меня. — Но анализы всё равно сделаем, так, на всякий случай.
— Так это нормально? — обрадовалась Мира.
— Ну… Нормально — не нормально… — задумчиво протянуло светило науки и поправило очки. — Норма — очень растяжимое понятие. Но с ним точно всё хорошо кроме его… Хм… А он понимает, о чём мы говорим? В его состоянии?
— Конечно, понимает! — возмутилась Мира.
Вот те на! Старый пердун только что обнулил свою, с таким трудом заработанную, репутацию в моих глазах. Даже не обнулил, а ушёл в глубокий минус. Теперь моё отношение к этому индивиду находилось между «старый туалетный ёршик» и «свежая горячая сопля на белоснежной скатерти». Что значит «в его состоянии»? Какое у меня состояние?
— Такое бывает. Не часто, но бывает, — доктор продолжал сверлить меня любопытным взглядом. — Я вижу, он у вас молчун.
— Да, — кивнула Мира и бросила в мою сторону беглый взгляд. — Максим с самого рождения не разговаривает.
Доктор поправил очки и снова уставился в планшет. Пару раз что-то тыкнул в нем, задумчиво хмыкнул, посмотрел на меня, потом снова в планшет. Через пару долгих минут отложил свою игрушку в сторону и спросил:
— Читать умеет?
— Да, конечно.
— Это хорошо.
Покивал сам себе, достал из стола большой лист бумаги, разорвал его на несколько частей и принялся что-то писать на каждом кусочке. Через минуту обратился ко мне, громко чеканя каждое слово, словно я глухой или недоразвитый:
— Так, Максимка.
У, сука! Я думал падать в моих глазах ниже некуда, но он преодолел новую планку и пробил дно. Не люблю вот это «Максимка»!
— Я разложу перед тобой карточки и буду задавать вопросы. Ты ищи ответ на бумажках и показывай его мне. Кивни, если понял! — почти прокричал он мне в лицо.
— Извините, Семён Андреевич, — вмешалась Мира (моя ты спасительница!), — Макс хорошо слышит и всё прекрасно понимает.
— Это мы сейчас и собираемся установить, — не согласился с ней доктор. — Ты понял, Максимка? Кивни.
Я кинул, деваться мне некуда. За нами Москва, как говорил… Не помню, кто так говорил.
— Как звали первого человека, полетевшего в космос? — и пердун раскинул передо мной три карточки: «Нил», «Александр», «Юрий».
Хм. Я протянул руку и ткнул пальцем в карточку. Юрка, конечно. Хоть это я помнил.
— Молодец! — похвалил он меня и одобряюще (как он думал) улыбнулся. — Ленина знаешь? — новый вопрос.
Кивок. Ленин… Знаю, конечно, как ни странно. Не лично, вроде… Наверное. Но знаю. Не спрашивайте, откуда — этого я уже не скажу.
— Хорошо… Как звали дедушку Ленина?
Снова три карточки: «Александр», «Владимир», «Юрий».
Хм… Сложный вопрос, со звёздочкой. Ну, у Ленина было два дедушки, как у всех нормальных людей. Первого точно звали Александр, а второго вроде Николай. Вот только Николая я на бумажках не вижу, но и вопрос был только об одном дедушке. Значит, Александр. Тыкаю пальцем в карточку «Александр» и вижу на лице доктора победную улыбку.
— Хорошо, — довольно произносит мой лечащий врач и хитро улыбается. — Скажи, Максимка, с какой стороны встаёт солнце?
Снова несколько карточек на столе. Так, что тут у нас: «Север», «Юг», «Запад», «Восток». Это вопрос с подвохом? Я ни хера не пойму. Как я должен ответить? Где ответ: «Солнце не встаёт, оно всегда держится на одном месте». Так-то земля вертится, а солнце как стояло миллионы лет, так и стоит в одной и той же точке.
Или он хочет узнать, с какой стороны мы наблюдаем восход солнца? Ну это понятно — с востока. Но он же не может задавать такие элементарные вопросы. В общем, я ненадолго завис. Протянул руку, уже готовый ткнуть в «восток», но видя довольную рожу доктора, отдёрнул её обратно.
— Хм… Всё ясно, — врач принялся складывать свои рукотворные карточки. — Боюсь, он у вас по-прежнему, выражаясь научным языком, дебил.
«Да чтоб тебе самому в дебилах ходить, дебил!» — едва не выпалил я в ответ и нахмурился, прикусив язык.
— Он даже не смог на элементарные вопросы ответить, — доктор на секунду запнулся и натянул дурацкую улыбку на лицо. Затем, словно стряхнув с себя эту секундную слабость, продолжил слегка неуверенным и растерянным голосом. — К сожалению, диагноз пока остаётся прежним, — старикан развёл руки в стороны и снял очки.
В каком смысле «прежним»? Я у них в картотеке дебилом записан?! Вот сука!
— И что нам делать? — без былого огонька поинтересовалась Мира, словно знала ответ.
— А ничего. Может быть, со временем разовьётся в нормального человека, а может и нет.
— Можно вылечить? Появились какие-то методы лечения?
— Можно... Время лечит, — он рассмеялся своей остроумной шутке и утёр слезу. — Лечение обойдётся вот в такую сумму, — доктор быстро набросал на чистом клочке бумаги несколько цифр и протянул его Мире. — Вот… И это не означает стопроцентный результат, это всего лишь повысит шансы на выздоровление. Но после лечения он точно сможет вести самостоятельную жизнь, будет социально адаптирован, сможет освоить несложную профессию и будет вести самостоятельную трудовую деятельность.
— Он и так самостоятельный.
— Да? Ну не знаю. Я бы так не сказал. Да и в привычной обстановке, дома, например, дебилы относительно адекватны и самостоятельны. Это не показатель.
— А наша страховка? — Мира кивнула на листок с цифрами в своей руке.
— Страховка это лечение не покрывает.
— Да где ж я столько денег возьму? — тяжело вздохнула блондинка и посмотрела на меня провинившимся взглядом. — Это нам не по карману.
— А это уже не моё дело, — довольно заключил доктор и выразительно посмотрел на двери. — Будут деньги — милости просим!
«Старый пердун! Чтоб ты так обосрался, как лечишь. Херово и с душком!» — прошептал я одними губами, и доктор непроизвольно выпустил газы. И покраснел. А затем ещё раз выпустил. И ещё… Надеюсь, он всё же обосрался.
— Зачем вы его вообще усыновили, такого проблемного? — врач поёрзал в своём кресле и недовольно покосился в мою сторону. — Жил бы себе в приюте.
УСЫНОВИЛИ?! Так Мира всё-таки не моя мать? Вот оно как.
— Семён Андреевич! — одёрнула Мира старого пердуна и с укором посмотрела на него.
— Что? А! Он не знал? — старик небрежно отмахнулся от слов Мирославы и уверенно произнёс. — Да он и сейчас не понял. Он же отсталый. Так зачем?
— Ну… Я его не усыновляла… — Мира покосилась в мою сторону.
— Но у вас одинаковые фамилии. И вы ему не мать, судя по документам.
— Опекун, — призналась Мирослава. — А фамилия… Запутанная история. Моя сестра вышла замуж за мужчину с ребенком. А спустя месяц они погибли в аварии. Я вроде и тётя, и не тётя.
— А фамилия?
— Его отец взял фамилию моей сестры, нашу фамилию, когда они поженились. Сестра у меня была слишком… своенравная. А Кирилл, отец Макса, слишком её любил, чтобы спорить.
— Хм. Действительно запутанно, — врач нахмурился.
— Я же говорила, — подтвердила блондинка. — И вот мы с Максом уже год живём вместе.
— Вы слишком молоды для таких проблем. Зачем вам это?
— Ну как же? — брови Миры взметнулись вверх. — А что бы мне сестра сказала, брось я его или отдай в детский дом?
— А у него больше нет родственников?
— Нет. Только я… Вернее, есть, но там всё непросто.
— Ясно. Тогда терпите и тяните это ярмо.
— Это уже не ваше дело, доктор! — вспылила Мира. — И Макс не ярмо!
— Ну, как хотите, так и называйте. Дело ваше. Денег вы в него вбухаете будь здоров, а толку будет ноль.
— Так, а что с его скачком роста? Это нормально? — слегка успокоилась моя не родная тётушка.
Хоть какая-то нормальная новость за последние несколько дней. Новая информация и теперь уже понятный для меня статус Миры. Одним вопросом меньше. Словно гора с плеч свалилась.
— А, это? Да, всё в пределах нормы. Приходите через три месяца для контрольных замеров.
Домой мы брели молча, каждый думал о своём. Надеюсь, Мира не думала о словах этого старика всерьёз. Не хотелось, чтобы меня сдавали в приют, я успел привязаться к блондинке. Хотя, если ей так будет легче, пусть лучше отдаст. Ладно, не буду мешать. Может, пердун в чём-то прав, пусть девчонка подумает над его словами.
Хм, пердун… А ведь складывается очень интересная система. Как я раньше этого не замечал? Старик действительно обосрался, или просто пустил газы, едва я подумал об этом. Хотя, именно такая точность меня не интересует, достаточно того, что хоть что-то совпало с моими словами. Например, «пердун». Может, я пророк, предсказатель? Пока, правда, не замечал за собой ничего такого.
Из больницы мы вышли, и меня едва не придавили автоматические двери. Затем на светофоре автоматика не сработала, пешеходам и автомобилям одновременно загорелся «зелёный». Хорошо, я был настороже — научился за последнее время.
Я проклят или я источаю ауру проклятья? Или просто все люди, которые рядом, тоже становятся неудачниками? Нет, здесь что-то другое. Я бы не сказал, что доктор именно неудачник, он исполнил именно то, что я ему пожелал. Словно я его… проклял. Охереть! Проклятье, сука! Я проклинаю людей? Тогда почему и я сам страдаю? Хорошо хоть не тем самым, чем проклинаю, а просто каким-то чёрным невезением. А ведь и правда. Вот она — схема!
Проклял — и получил проклятие в ответ. Случайное. Нет, не случайное, и не совсем проклятье. Я словно трачу весь свой запас удачи и становлюсь неудачником. Это я утрирую, конечно, я трачу Силу, а взамен получаю вот такое наказание, наверное. Хм… Что было в первый раз?
Первый раз мне так сильно не везло, когда я пожелал что-то продавцу бубликов на рынке. Потом клоуну… Да уж, за клоуна я едва не поплатился жизнью. Меня шандарахнуло разрядом тока, а потом я ещё напоролся на кухонный нож. Сука! Ненавижу клоунов! Особенно теперь.
Выходит, это мой Дар? А я ведь даже не обращал внимания, как ведёт себя та непонятная Сила во мне, Сила, отвечающая за Дар. Что происходит с ней, когда я кому-то желаю зла? Она перетекает из меня, выплёскивается, сосредотачивается где-то на кончиках пальцев или в центре лба?
Что-то больно толкнуло меня в плечо, и я едва удержался на ногах. Хорошо, Мира была рядом, поддержала.
— Под ноги смотри, идиот! — донеслось до меня от удаляющегося самокатчика.
Под ноги? Да я-то как раз и смотрю, иду по пешеходной полосе, а этот криворукий мчится вовсе не по дорожке для велосипедистов.
Сила во мне заметно просела, самокатчик вильнул, что-то выкрикнул не членораздельное и на всей скорости влетел в кирпичную стену здания. Вот и хорошо. Вот и проверили…
Внимательно пригляделся к своему Дару. Белая яркая Сила, которая раньше наполняла меня, заметно убавилась, словно сосуд немного опустел. Да, именно сосуд. Сейчас я наполнен силой едва на треть. Интересно, пока я «пустой», пока не восполню резерв, меня будут преследовать неприятности? Так это работает? Придётся вести наблюдение. И ещё одно — резерв со временем вырастет, или я научусь экономнее расходовать Силу? Снова вопросы…
На плечо с жирным чавканьем что-то капнуло. Мира звонко рассмеялась, достала платок и принялась тереть. Да уж, к деньгам. Если бы такие неприятности были всегда, а не нож в спину, я был бы только рад.
— Давай зайдём в кафе, горе ты моё луковое! — потрепала Мира меня по густой шевелюре. — Выпьем по чашечке какао и съедим по булочке. И подстричь тебя нужно, а то зарос как дикарь.
«Пойдём», — кивнул я блондинке и уверенно повёл её внутрь какой-то забегаловки, пока мне на голову с крыши не свалилось что-то потяжелее голубиного дерьма.
Глава 4
Я сразу его увидел, едва мы вошли в кафе и выбрали столик. Он шёл, протискиваясь между посетителями, и словно завороженный двигался к нам наперерез. В руке поднос, на нём большой прозрачный заварник с чаем. Ну вот как это происходит? Что заставляет людей мыслить неразумно? Он ведь наверняка даже не в эту сторону нёс заказ. Но нет! Что-то перемкнуло в его голове, он о чём-то задумался и решил сделать крюк.
«А не облить ли мне этого тощего пацана кипятком? О! Прекрасная идея!» — так он мыслил? Или просто задумался. Хрен его знает.
Уворачиваться я не стал. Ну, как не стал… Я пытался. Какой-то боров подпёр меня сзади и вдобавок пихал в спину, пытаясь пробраться к витрине с пончиками. Козёл! А официант с подносом упорно шел к цели. А! У него ещё и шнурок развязался.
Додумать мне уже не дали. Всё как я и представлял себе и наблюдал за всем, словно в замедленной съёмке. Этот растяпа наступает на шнурок, спотыкается, машет своими граблями, чтобы не упасть, его глаза от ужаса расширяются, он подбрасывает свой серебряный поднос в воздух, и заварник с кипятком летит прямо на меня. Проклятье, сука! Больно ведь!
От меня идёт пар, обжигающая футболка неприятно липнет к телу, а Мира в панике начинает сдирать её с меня. Да подожди ты, там Узор Регенерации на груди полыхает, пытаясь залечить повреждения мягких тканей. Не хватает, чтобы она увидела его. Вяло сопротивляюсь и оттягиваю момент моего интимного обнажения перед публикой.
Это я погорячился, конечно. Но не выдержал просто. Иногда мой язык, хотя даже не язык, а мысль, быстрее… Вот засада, мысль-то быстрее чего может быть? А, не важно!
Результат проклятия я вряд ли смогу увидеть, хотя, Силы у меня заметно убавилось, можно ориентироваться по этому. И хорошо, что только меня облил, а не Миру. Да и кипяток не сильный был. Моя Регенерация уже притихла, справившись с таким пустяком, и Мира, наконец, стянула с меня мокрую футболку.
— Ты как, Макс? В порядке? Ничего не болит? — обеспокоенно принялась осматривать и ощупывать меня блондинка.
— Так, а я смогу, наконец, пройти?! Загородили тут весь проход, — бормочет недовольный любитель пончиков за моей спиной и протискивается, дважды наступая мне на ноги и со всего размаху прикладываясь локтем к моему затылку.
Поделиться книгой: