Пьесы о богах и людях

Король: Усмирена?

Забра: Это случалось внезапно. Люди Иктры встретились с несколькими воинами вашего Величества, и лучники случайно уничтожили лидера восстания, и поэтому толпа рассеялась, хотя их было много, и они все кричали три часа: «Король велик!»

Король: Я все-таки увижу Мекку и шатры арабов, о которых давно мечтал. Я уйду теперь в золотые пески, я…

Гофмейстер: Ваше Величество…

Король: Через несколько лет я вернусь к Вам.

Гофмейстер: Ваше Величество, этого не может быть. Мы не сможем управлять людьми больше года. Они заговорят: «Король мертв, Король…»

Король: Тогда я вернусь через год. Всего лишь через год.

Гофмейстер: Это слишком долго, ваше Величество.

Король: Я вернусь ровно через год, считая с сегодняшнего дня.

Гофмейстер: Но, ваше Величество, уже послали за принцессой в Тарбу.

Король: Я думал, что она прибыла из Каршиша.

Гофмейстер: Было бы желательно, чтобы ваше Величество сочетались браком в Тарбе. Проходы в горах принадлежат Королю Тарбы, и у него прекрасное сообщение с Шараном и Островами.

Король: Да будет так, как Вы желаете.

Гофмейстер: Но, ваше Величество, послы выезжают на этой неделе; принцесса будет здесь через три месяца.

Король: Пусть явится через год и один день.

Гофмейстер: Ваше Величество!

Король: Прощайте, я спешу. Я собираюсь в пустыню (выходит через дверь, все еще приотворенную), древнюю, золотую праматерь счастливых людей.

Гофмейстер: (Забре.) Тот, кого Бог не вовсе лишил ума, не стал бы передавать это сообщение нашему безумному молодому Королю.

Забра: Но это следовало сообщить. Многое могло бы случаться, если б это не стало известно сразу.

Гофмейстер: Я уже знал об этом утром. А теперь он уедет в пустыню.

Забра: Это действительно дурно; но мы можем вернуть его назад.

Гофмейстер: Возможно, через несколько дней.

Забра: Благоволение Короля подобно золоту.

Гофмейстер: Оно подобно огромному сокровищу. Кто такие эти Арабы, чтобы покровительство Короля досталось им? Стены их домов — холсты. Обычная улитка, и у той в домике стены получше.

Забра: O, это самое большое зло. Увы мне, что я принес ему весть. Мы теперь станем бедняками.

Гофмейстер: Никто не даст нам золота в течение многих дней.

Забра: Но Вы будете управлять Таланной, в то время как он будет далеко. Вы сможете увеличивать торговые налоги и дань с тех людей, что работают в полях.

Гофмейстер: Они платят налоги и дань Королю, который раздает свои щедроты приближенным только тогда, когда он находится в Таланне. Но в то время как он будет далеко, все его богатства пойдут недостойным людям — людям, чьи бороды грязны и тем, кто не боится Бога.

Забра: Мы в самом деле станем бедняками.

Гофмейстер: Немного золота нам перепадет от нарушителей закона. Или немного денег, чтобы решить спор в пользу какого-нибудь богача; но больше ничего не будет, пока не вернется Король, которого хранит высшая сила.

Забра: Бог да возвеличит его. И Вы все же попробуете его удержать?

Гофмейстер: Нет. Когда он отправится в путь со свитой и эскортом, я буду идти возле его лошади и рассказывать ему, что блестящее шествие через пустыню произведет впечатление на Арабов и обратит к нему их сердца. И я побеседую с глазу на глаз с одним капитаном в задней части эскорта, а он впоследствии поговорит с главнокомандующим о том, что нужно сойти с верблюжьей тропы через несколько дней и поблуждать в пустыне с Королем и его последователями и как бы случайно возвратиться снова в Таланну. И все сложится для нас очень хорошо. Мы будем ждать здесь, пока они не пройдут мимо.

Забра: Главнокомандующий, конечно, сделает это?

Гофмейстер: Да, это будет один такбарец, бедный человек и разумный.

Забра: Но если это будет не такбарец, а какой-нибудь корыстолюбивый человек, который потребует больше золота, чем такбарец?

Гофмейстер: Ну, тогда мы дадим ему все, что он потребует, и Бог накажет его за жадность.

Забра: Он должен пройти мимо нас.

Гофмейстер: Да, он пройдет здесь. Он вызовет кавалерию из Салойа Саманг.

Забра: Уже почти стемнеет, когда они двинутся в путь.

Гофмейстер: Нет, он очень спешит. Он выступит перед закатом. Он заставит их отправиться тотчас же.

Забра: (смотрит направо) Я не вижу движения в Салойа.

Гофмейстер: (смотрит туда же) Нет… Нет. Я не вижу. Он ДОЛЖЕН двинуться в путь.

(Пока они смотрят, в дверной проем выходит человек, облаченный в грубый коричневый плащ, скрывающий его голову. Он украдкой уходит налево.)

Кто этот человек? Он пошел к верблюдам.

Забра: Он дал деньги одному из погонщиков верблюдов.

Гофмейстер: Смотри, он садится в седло.

Забра: Может быть, это Король!

(Голоса слева: «Хо-йо! Хой-йей!»)

Гофмейстер: Это всего лишь погонщик, уходящий в пустыню. Как радостно звучит его голос!

Забра: Сирокко поглотит его.

Гофмейстер: Что, если это БЫЛ Король!

Забра: Ну, если это был Король, нам придется подождать год.

ЗАНАВЕС

Акт II

(Та же самая сцена. Прошел год.)

(Король, завернувшийся в плащ погонщика, сидит с Эзнарзой, цыганкой из пустыни.)

Король: Теперь я познал пустыню и жил в шатрах Арабов.

Эзнарза: Нет земли подобной пустыне и людей, подобных Арабам.

Король: Все это осталось позади; я возвращаюсь к стенам моих отцов.

Эзнарза: Время не может уничтожить всего; я возвращаюсь в пустыню, которая взлелеяла меня.

Король: Ты думала в те дни в песках или по утрам среди палаток, что мой год когда-нибудь закончится, и я силой данного слова возвращусь в тюрьму своего дворца?

Эзнарза: Я знала, что время сделает это, ибо моему народу ведомы его пути.

Король: Выходит, это Время отмахнулось от наших бесполезных молитв? Выходит, оно больше, чем Бог, раз оно насмеялось над нашей просьбой?

Эзнарза: Мы не можем сказать, что оно больше Бога. Ведь мы просили, чтобы наш собственный год никогда не кончился. Бог не мог помочь нам.

Король: Да, да. Мы просили именно так. Все люди посмеялись бы над этим.

Эзнарза: Молитва была не смешной. Только он — повелитель лет — закоснел. Если бы человек молил за свою жизнь разъяренного, беспощадного Султана, ответом ему был бы смех рабов Султана. И все-таки молить о собственной жизни — совсем не смешно.

Король: Да, мы — рабы Времени. Завтра прибудет принцесса из Тарбы. Мы должны склонить перед ней головы.

Эзнарза: Мои люди говорят, что время живет в пустыне. Оно возлегает там, в лучах солнца.

Король: Нет, нет, не в пустыне. Там ничто не меняется.

Эзнарза: Мой народ говорит, что пустыня — его страна. Оно не трогает свою собственную страну, как говорят люди моего племени. Но оно сокрушает все другие страны мира.

Король: Да, пустыня — всегда остается такой же, даже мельчайшие ее камешки.

Эзнарза: Говорят, что Время любит Сфинкс и не вредит ей. Говорят, что оно не смеет вредить Сфинкс. Она породила Времени немало богов, которым поклоняются неверные.

Король: Их прародитель ужаснее, чем все ложные боги.

Эзнарза: O, но он оставил в покое наш маленький год.

Король: Он уничтожает все и вся.

Эзнарза: Есть малое дитя человеческое, которое могущественнее Времени и которое спасет от него мир.

Король: Кто этот маленький ребенок, более могущественный, чем Время? Не Любовь ли сильнее его?

Эзнарза: Нет, не Любовь.

Король: Если оно побеждает даже Любовь, тогда нет никого сильнее.

Эзнарза: Оно отпугивает Любовь слабыми белыми волосами и морщинами. Бедная маленькая любовь, бедная Любовь, Время отпугивает ее.

Король: Какое же дитя человеческое может победить Время и при этом окажется храбрее Любви?

Эзнарза: Только Память.

Король: Да. Я буду взывать к ней в те дни, когда ветер дует из пустыни, а саранча бьется о мои закоснелые стены. Я буду еще сильнее взывать к ней, когда не смогу больше созерцать пустыню и не смогу вслушиваться в пустынные ветра.

Эзнарза: Она должна вернуть нам наш год, который время не сможет уничтожить. Время не сможет вырезать этот год, если Память скажет: нет. Он сохранится, хотя и останется под запретом. Мы будем часто видеть его хотя бы издали, и все его часы и дни будут возвращаться к нам, проходить один за другим и возвращаться и танцевать снова.

Король: Что ж, это правда. Они должны возвратиться к нам. Я думал, что творцы всех чудес небесных и земных неспособны сделать одно. Я думал, что они не смогут вернуть те дни, которые пали в руки Времени.

Эзнарза: Этот трюк может проделать Память. Она тихо подкрадывается в городе или пустыне, всюду, где собираются несколько человек, подобно странному темному факиру, укрощающему змей, и она проделывает с ними свой трюк, и повторяет его снова и снова.

Король: Мы будем часто возвращать с его помощью старые дни, когда ты уйдешь к своему народу, а я обручусь с принцессой, прибывающей из Тарбы.

Эзнарза: Они будут идти, ступая по пескам золотой прекрасной пустыни, они будут идти, озаренные светом давно ушедших закатов. Их губы будут смеяться древними вечерними голосами.

Король: Уже почти полдень. Почти полдень. Почти полдень.

Эзнарза: Ну, тогда мы расстаемся.

Король: O, войди в город и стань там Королевой. Я верну принцессу назад в ее Тарбу. Ты должна стать Королевой в Таланне.

Эзнарза: Я возвращаюсь теперь к своему народу. Ты пойдешь завтра под венец с принцессой из Тарбы. Ты сказал так. Я так сказала.

Король: O, если б я не давал слова возвратиться.

Эзнарза: Слово Короля подобно короне Короля и скипетру Короля и трону Короля. Это — такая же глупая вещь, как и город.

Король: Я не могу нарушить свое слово. Но ты можешь стать королевой Таланны.