Нихилени

— Сколько тебе лет?

— Не помню.

— А чем ты занимаешься?

— Чем придётся.

— А куда ты идёшь?

— На тот берег.

— Зачем?

— Надо.

— А что это за зверь?

— Это Кел.

— Откуда он у тебя?

— Подарили.

— Кто?

— Брат.

— Кто твой брат? Где он?

— Умник он. И он умер.

Короткие ответы святошу ничуть не смущали. Поняв, что из неё ничего не вытянуть, он начал трепаться про себя.

— А я служу делу Благодетелей, — самодовольно заявил молодой человек, словно они не вышли из одной обители в одном караване. Ан поморщилась. — Я брат-исповедник из обители на Трёх Холмах. Настоящий брат-исповедник, я имею ввиду. Если хочешь, могу… Ну, если будет желание освободить душу, я могу выслушать твою исповедь.

Ан несколько секунд подбирала слова.

— Ты сейчас серьёзно?

— Ну да, — не понял её молчания Меркий. — Я имею право.

«Да он ещё и идиот!» Ан закатила глаза. Хорошо, что её лицо спрятано.

— Не хочу.

— Ну, как знаешь. Я самый молодой брат-исповедник в нашей обители!

— А чего ты в городе делаешь, самый молодой брат-исповедник? В паломничество тебя зачем взяли? Это же дофига почётно, опасно и всё такое.

Святоша немедленно поник и потянулся пальцами к выбитому глазу.

— Брат-настоятель отправил меня и ещё несколько братьев в паломничество к Великому Дому Прародителя!

— Я это знаю. Спрашиваю, зачем именно тебя, — Ан поморщилась от наигранного восторга в голосе Меркела.

— Я сам попросился, чтобы поклониться великому месту! — ложь вышла почти убедительной, но дрогнувший голос выдал чернорясого.

— Там даже руин не осталось. Яма и гора мусора, — пожала плечами Ан. Меркий покачал головой.

— Это богохульство!

Ан не ответила.

— Ты необразована и не знаешь правды, — возразил Меркел. — Дом стоит на своём месте и будет стоять. Я лично стоял на ступенях, где Разрушители вероломно напали на своего отца!

— Прямо на ступенях? — Ан ухмыльнулась. Они с Осаном у дома были в полном одиночестве, чернорясые ушли в сторону. Что ж, фанатики нашли неплохой выход. Действительно, кому нужна правда, когда можно назвать тем самым местом любую точку на земле? Интересно, какую из руин они объявили священной? И что будут делать, когда тот дом тоже упадёт? Ну, ещё лет на двадцать домов-башен в Городе хватит.

— Клянусь всеми добрыми делами Прародителя! — Меркий торжественно поднял ладонь и коснулся сердца. — Чтобы меня разразил огонь его гнева!

— Хорошо, я тебе верю, — Ан отмахнулась. Всё равно ей не переспорить. — Только тебе неземная благодать не помогла. Что у вас случилось? Вы уже должны были бы оказаться на том берегу.

Маркий опустил голову и снова потёр пустую глазницу.

— Презренные дикари напали на нас внезапно. Брат Марис воззвал к Прародителю, но его убили. Я и мой брат Имет сумели сбежать от них, но они догнали нас… А дальше… дальше…

— Понятно, не продолжай. Почему вы не пошли мимо бетонных домов-башен? Дальше от дома Прародителя вдоль старых каналов?

— А что там?

— Там самый короткий путь от Трёх Холмов до Моста, и почти нет людей. А вы пошли через центр, как все путники.

— Но что в этом плохого?

— Где много путников, будут и эти… бандиты, короче.

Она замолчала. С утра Ан уже сказала гораздо больше, чем за весь предыдущий месяц. Даже язык устал от непосильной работы. Кел, почувствовав её раздражение, оскалил клыки и направился к святоше. Тот вздрогнул и попятился. Ан жестом отправила Кела вперёд, проверить путь до Цистерны.

— А куда ты всё-таки идёшь? — долго молчать Меркий не смог. Ан представила, как разбивает ему голову, и стало немного легче. Как никогда она была рада своей маске. Обычно пустая личина скрывала её слабости: растерянность, усталость, любопытство. Личина к тому же устрашала. Всегда страшнее видеть плоский кусок железа вместо живого человеческого лица. В разговорах с людьми в поселениях, Ана снимала внешний щиток и оставляла маску-респиратор. Так было легче: респиратор оставлял иллюзию защищённости и дистанции от окружающих, а люди, видя её человеческие глаза, не подозревали в ней серую тварь или кого похуже. Ан так свыклась с железной личиной, что мысль показать кому-то своё изрезанное шрамами лицо казалась немыслимой. Это даже хуже, чем снять доспехи и пройтись мимо врагов голой.

Она усмехнулась. Ныне маска скрывала то, как её шрамированные щёки кривились от раздражения. Меркий был ей ещё нужен. Ну, не зря же она тратила на него огонь-камень! И терять возможность перейти через Мост не хотелось. Это сократит путь на несколько недель или избавит её от необходимости лезть в воду. Доспехи требовали ремонта, и Ан не была уверена, что они выдержат испытание речным илом.

— На тот берег, — коротко ответила она.

— Можно мне с тобой? — оживился Меркий. Ан поморщилась: долго же он подводил к этому вопросу.

— Нет, — Ан не выдержала и спустила часть раздражения. На лице Меркия отразился неподдельный ужас. Она улыбнулась. Что ж, шансы заморыша дойти до Моста резко возросли.

— Но… но я…

— Ты со мной уже полдня, ешь мою еду и приседаешь на мои уши. Если бы я не хотела, чтобы ты со мной шёл, я бы бросила тебе болтаться в петле.

Меркий с шумом выдохнул.

— Я… я… — он снова попробовал запахнуть рваную рясу. Ан эта суета начала раздражать. Кого он тут стесняется? Её? Эта мысль едва не заставила её хохотать. Как будто у него под тряпками есть что-то, чего она не видела.

— Не помри до Моста и всё. Это единственное, что от тебя требуется, — Ан оглянулась. Не нравилась ей эта тишина. Город со дня смерти Прародителя был необитаем. Те, кто пережил катастрофу, покинули его в ту же ночь, а те, кто остались — умерли вскоре после трагедии, во время зачистки города. Теперь в руинах обитали только изгои, преступники, сумасшедшие, выродки, банды… Ну, ещё серые твари. Они довольно эффективно регулировали численность здешних двуногих, не давая им снова закрепиться в руинах и подьедая одиночек, слабых и невнимательных.

В такой дождь серые твари наверняка выползли из своих нор на поверхность. Они любят дождь. Так что когда их маленький отряд наткнётся на серую тварь — вопрос времени.

Ан оглянулась на Меркия. Будь она одна, дошла бы до Моста ещё сегодня. Кел сыт и полон сил. Можно было бы сесть на него и сократить часть пути. Но с обузой в виде простого человека, который вряд ли сможет резво скакать по завалам, будет хорошо, если они уложатся в два дня. И совсем отлично будет, если висельник не обойдётся ей слишком дорого. Не надо было сразу тратить на него огонь-камень. Подумаешь, что он скоро погас бы…

А, чего жалеть. Что сделано, то сделано.

Меркий несколько мгновений таращился на неё с неприкрытым ужасом. Перспектива снова умереть привела чернорясого в ужас.

— На нас нападут?! Опять?!

— Ага, — кивнула Ан и покосилась на серое небо. Дождь почти иссяк, серые облака истончились, а положение солнца можно было узнать по светлому пятну на хмари. Дорога стала хорошо видна, Ан даже смогла заметить впереди круглую серую крышу Цистерны.

— Кто? Когда?! — Меркий начал нервно оглядываться и постарался встать поближе к ней.

— Понятия не имею. В любой момент.

— Люди?

— И они тоже, — Ан замедлила шаг. Они подходили к старому перекрёстку. На столбах ещё висели чёрные фонари с разноцветными колпачками. Здесь заканчивались дома-ульи, и начинались руины городских заводов. Кел поджидал их впереди на осыпавшейся кирпичной стене. Поняв невысказанную просьбу хозяйки, зверь бесшумно спустился на дорогу и скрылся в руинах.

— Что случилось? — немедленно зашумел Меркий. Он нервно озирался, пока они пересекали перекрёсток. — Они? Нападут?!

— Заткнись, — Ан схватила его за шиворот и встряхнула. Меркий испуганно заскулили и, к её облегчению, наконец-то перестал ныть. — Будешь шуметь — брошу. Всё понял?

Святоша истово закивал. Ан разжала руки и отвернулась.

— Тогда идём.

6

К Цистерне они подобрались через руины старого заводского цеха. Всё, что тут было ценного, давно вынесли или сломали. Местами на толстых балках ещё оставались ржавые металлические листы, а на бетонном полу — проржавевший станки и пульты управления с выдавленными дисплеями. Над головами висели просевшие панели крыши, капала вода. Иногда раскачивались рваные концы кабелей и пучки шлейфов, не пригодившихся в новой жизни. Меркий плёлся рядом с ней, чуть ли не держался за плащ, шумел и путался под ногами.

Перед выходом к Цистерне Ан спряталась за остатками внутренней перегородки. Меркий, до смерти перепуганный, пристроился рядом.

Вернулся обогнавший их Кел. Зверь был спокоен, и значит, никого живого он не нашел.

— Что это? Это какой-то храм? — не выдержал молчания Мерекий. Он не понимал, что происходит, чего они ждут, и нервно перебирал пальцами. Ан внимательно оглядела пустое пространство впереди. Вроде бы и правда никого.

— Цистерна это, — пробурчала Ан.

— А она…

— Заткнись.

Цистерна была одним из немногих зданий в Городе, которое не развалили, не разворовали и всячески оберегали. Даже те, кто пришел после и убил всех, кто не сбежал из города сразу после конца. Во многом своей сохранностью Цистерна была обязана тем, что стояла на отшибе и от жилых кварталов, и в стороне от заводов. Сюда мало кто забредал, мало кто вообще знал, что такое Цистерна и чем она важна. А те, кто знал, помалкивали и соблюдали неписанные правила, которые Ан про себя называла “водяным перемирием”. Не ломай, не порть воду, не устраивай засад, не мешай другим.

Цистерна качала из-под земли воду, очищала и пускала течь по трубам водопровода. Сами трубы давно полопались, а те, что остались, без ухода заржавели, заросли и выпускали из себя вонючую жижу. Но около и внутри самой Цистерны можно было набрать почти чистой воды.

Никто не знал, почему Цистерна до сих пор работает. Никто не знал, сколько она ещё будет работать. Когда она сломается, случится катастрофа: если кто-то и знал, что там внутри, и как оно работает, он точно не придёт сюда и не будет чинить источник воды для бродяг и оборванцев.

Несколько минут Ан ждала. Меркий дышал ей в ухо и мешал. Кел начал нетерпеливо бить по земле хвостом. Ан не видела ничего подозрительного. Круглое серое здание стояло посреди площади в окружении ржавых остовов из стальных балок. В сумраке дождя они были похожи на сваленные в кучу кости неведомых чудовищ.

Никакого движения. Только иногда нагибалась под легким ветерком зелёная трава, выросшая около проржавевших ворот, под стенами, в трещинах асфальта и на всяком скопившемся за годы соре.

Ну и что, что трава. Сколько тут бывает людей? Сколько из них готовы тратить время и силы, чтобы привести площадь в порядок?

Ан решила, что нет смысла ждать.

— Идём, — она поднялась. Кел чувствовал её беспокойство, и шёл, низко опустив голову. Меркий нервно прятался у Ан за спиной и шумно дышал.

Они без проблем пересекли пространство перед выбитыми воротами Цистерны. Заходить внутрь или нет? Ворота-то одни. Ан скосила взгляд на Кела. Тот был спокоен. Потом посмотрела на траву. Не примята.

Придержав Меркия, Ан заглянула внутрь. Никого.

— Ты что-нибудь видишь? — испуганно прошипел Меркел. Точно, для него же внутри царит полная темнота.

— Нет, — отмахнулась Ан и зашла внутрь.

В Цистерне она настороженно огляделась. Ан была готова мгновенно отреагировать на любое движение, левая рука крепко сжимала пистолет. Но внутри никого не было. По крайней мере, Ан не видела и не чувствовала никаких запахов, что могли издать живые существа. Меркий, не способный видеть в темноте, нервно держал её за локоть и дёргался от каждого звука.

Света в Цистерне всегда было мало. Лампы под потолком и около агрегатов выломали и разбили. Да и толку-то от них, электричества в Городе давно нет. Насосы находились где-то под землёй, и сюда доносился их тихий гул. Ан иногда сама задавалась вопросом, почему они до сих пор работают и что их питает.

Одна из отходящих труб треснула прямо посреди широкого внутреннего зала. Вода из неё промыла узкое русло прямо в бетоне пола вестибюля. Получившийся ручеёк уходил под дальнюю стену, где вытекал наружу через промоину.

— Оно работает? — выдохнул Меркий. Ан ничего не ответила и молча опустила клевец. Её не покидало ощущение неправильности. Цистерна была заповедным местом. Конечно, если тебя вздумали убить или сожрать, она не поможет. Убьют и сожрут. Но… она была особым местом. Тут не было принято устраивать засады. Напился — всё, иди дальше… Ан никак не могла описать свои ощущения словами. Что-то здесь было не так. Что-то шло не так.

— Работает, — она опустила пистолет. но убирать его не стала. Ан привыкла доверять своим ощущением. Чем бы она не чувствовала приближающиеся проблемы, этот орган её ещё никогда не подводил.

— Это чудо!

— Наука, — автоматически поправила Ан. Это — наука. Достижение навсегда ушедшего мира. На мгновение ей стало грустно. Потом она привычно отбросила глупые мысли и вернулась в реальный мир.

— Можно пить? — хрипло спросил Меркий.

— Да. Осторожней, она холодная, — Ан передала ему свои фляги. Монашек облизнулся, но послушно наполнил их первыми и повесил обратно на Кела. До Моста им хватит.

Ан убедилась, что крышки закручены плотно, и отошла, оставив святошу морщиться, крякать и пытаться напиться из струи ледяной воды. Она перехватила клевец поудобнее и медленно обошла остатки машины управления. Все надписи и таблички давно пропали и Ан не знала, на самом ли деле этот агрегат предназначался для управления механизмами. Оно всегда тут стояло, время от времени в нём что-то щёлкало. Наверное, оно нужно для работы цистерны.

Меркий сгорбился над разрывом в трубе и с шумом пил. Потом набрал в ладони воды и принялся умываться. Ан повернулась к нему спиной. Кел тихо обошёл чернорясого и принялся ворошить гору мусора.

Ан прошла вокруг пультов. Ну, не просто же так у неё волосы дыбом под шлемом встали! Что-то не так. Или она просто не выспалась?