Достойная фигура. Ну, да ладно.

Идет она как-то в новых сережках, в химической завивке.

Доктор О., мужчина галантный, хотя и больной ( действительно больной – тоже психически, без дураков, и очень жаль, ибо человек хороший), говорит, как и положено:

– Какие красивые сережки!

Ответ:

– Вы знаете, у меня раньше была коса! Такая красивая! И все меня любили сзади! А я говорила – почему вы так? любите меня спереди!

Доктор О. молчал. А Д. все говорила.

* * *

Говорят, что несколько лет назад в больнице работал алкоголиком хирург З.

Однажды летом поликлиника по недосмотру осталась без хирургов и травматологов. Где-то отыскали З., упросили поработать. И он стал работать – день травматологом, день хирургом.

Когда к нему, как к травматологу, приходил хирургический больной, он говорил ему прийти завтра к хирургу. Соответственно, больные с травмами, пришедшие к хирургу, отсылались к травматологу – опять на завтра.

* * *

Наверно, понятно, что жизнь в неврологическом отделении под руководством заведующей неспокойная.

Из воспоминаний Д., методиста по лечебной физкультуре:

– Помню, как однажды администрация больницы попыталась снять с отделения надбавку за вредность. Знаешь, как в джунглях бывает водное перемирие? Это когда объединяются шакалы, гиены, буйволы, кобры…Вот и здесь…

* * *

Доктор С. вспоминает:

– Я работал в больнице им. Боткина. Там была служба по уничтожению паразитов и прочей дряни – прожарка одежды и т. д. Работа не пыльная: встал с лежанки, нажал кнопку, через полчаса – опять нажал. Все готово.

Однажды – срочный вызов: на дом, к ветерану партии. Это было еще в годы СССР. Цель визита: уничтожение лобковых вшей. Дали машину. Приехали: лежит бабуля лет шестидесяти пяти – в полном, натурально, параличе, на судне. Не встает. Вопрос: «Откуда, бабуля?»

Пауза.

«Заходил товарищ по партии».

* * *

Запись, обнаруженная автором в истории болезни. Сделана в его отсутствие заведующей отделением.

«Больная нарушает режим: прыгает по крышам. Конфликтует с соседями по палате. С больной проведена беседа. Объяснено, что прыгать по крышам больным с травмой шейного отдела позвоночника нельзя».

Подпись: зав. отделением (далее – каракуля)

* * *

Р., главный врач местной поликлиники, собрал сотрудников на важное совещание.

Все пришли, но Р. все не было и не было.

Кто-то выглянул в окно и увидел, как во двор въезжает самосвал с кузовом, полным свежего чернозема. Тут же объявился Р. – в трусах и с лопатой. Самосвал разгрузился и укатил, а Р. принялся с энтузиазмом, в одиночку, благоустраивать клумбу. Он совершенно забыл о совещании.

Так все узнали, что главный врач поликлиники тоже заболел.

* * *

В среду в кабинет заведующей явился больничный батюшка, то есть поп.

– Как вы отнесетесь к тому, чтобы в пятницу в вашем отделении был дан благотворительный концерт? – спросил он ласково.

Заведующая насупилась.

– Отрицательно, – сказала она. – Я очень рада, что у нас будет концерт.

* * *

Концерт.

Пришел певец.

В холле поставили на телевизор магнитофон. Играла музыка, певец пел народные песни.

Автор сидел в кабинете и писал. Мимо холла прошла заведующая, вошла в кабинет, села рядом, помолчала.

– Кто это поет – телевизор или живой?

– Живой. Это концерт.

Заведующая помолчала еще немного и задумчиво произнесла:

– Интересно, откуда взяли пианино?

* * *

Очередной подарок автору от благодарной пациентки: три бутылки пива. Они были завернуты в бумагу из-под яичных рожков.

* * *

Есть на свете газета: «В курортном городе С.» ( для тех, кто не знает: больница находится именно в этом городе).

Больная Я. написала маленькую благодарственную статью. Точная цитата:

«…И пусть Ваша больница станет Академией для многочисленных последователей, которым Вы уже сейчас передаете свой опыт.

И академик-экскурсовод ( Ф. И. О. начмеда) пусть все удлиняет и удлиняет свой экскурсионный маршрут по Пандусу, достойному восхищения всех народов, к новым объектам Центра, с прежним энтузиазмом».

* * *

Однажды я уже хотел поставить точку. Возможно, сила воли мне снова изменит, и я когда-нибудь возобновлю эти записи. Но, как известно, лишний штрих способен безнадежно испортить даже совершенство – что уж говорить о настоящей сухой хронике.

А потому – неточная романтическая цитата: «Скоро я помещу эти записи в пустой бочонок из-под кислорода и отпущу в открытый Космос…» ( С. Лем. «Звездные дневники Ийона Тихого – путешествие двадцать восьмое»).

октябрь 1996 – май 1999

Часть вторая. Рюмкино жало 

Когда автор ставил точку в захватывающей медицинской хронике «Под крестом и полумесяцем», он покривил душой перед собой самим, надеясь, что точка есть точка. Приплеталось «чувство меры», «однообразие», «отсутствие выдумки» и так далее. В то же время было ощущение, что точка в литературном произведении эквивалентна точке в медицинской практике – упование на чудо. Однако вот – наступил год под номером 2000, и стало ясно, что ни о каких точках речи быть не может. Сверх того: автор, несколько обиженный на многочисленные похвалы в свой адрес (ему-то казалось, будто он эффективно работает совсем в ином жанре), осознал, что просто не имеет права предать забвению то, что последует за настоящим предисловием. На исходе ХХ столетия читатель вновь встретится с полюбившимися героями: заведующей отделением, хирургом-урологом К., старшей медсестрой, доктором С., начмедом-академиком и многими, многими прочими. Это произойдет по очень простой, автором не учтенной причине: все они – в большей степени, чем герои других произведений – являются существами непостижимыми, мистическими, воплощением непознаваемой реальности. То есть теми, о ком автор не устает писать и кого зачем-то извлекает из собственной черепной коробки. К чему эти ухищрения? Вот же, вот оно: очевидное и невероятное, вне времени и пространства.

* * *

Компьютерная «проблема 2000» не обошла больницу стороной.

В первый же рабочий день Нового года заведующая отделением, царапая в журнале сдачи дежурств, ошиблась в дате.

* * *

Из рассказов о хирурге-урологе К.: он, дежуря в приемном отделении, обратился к сестре с пожеланием:

– Хочу, чтобы ты сломала шейку бедра.

– ???

– Я буду накладывать тебе гипс, и ты снимешь трусы.

* * *

Пожилой пациент уже не первый день бродил по содружественному неврологическому отделению, держа в руках авоську с огурчиками и помидорчиками. Наконец ему был задан естественный вопрос, и он ответил столь же естественно:

– Вдруг кому захочется погреться? А я – тут как тут, закушать.

* * *

Заведующая отделением известила автора:

– Сегодня мне приснился сон.

– ??

– Я никогда не вижу снов и сплю очень крепко. А тут гляжу – какие-то люди вокруг…

Сию информацию чрезвычайно удачно прокомментировал доктор С.:

– Возможно, это была явь.

* * *

Дежурство. Полночь. Полная луна. Морозный январь-2000.

В приемном отделении – Баба Яга!

Без дураков. Доставлена скорой помощью с какой-то заброшенной стройки, где выла, проснувшись. Все приемное отделение столпилось, держась за животы, вокруг.

Седая, косматая, глаза таращит так, что вот-вот выскочат! Ползает по полу, рычит, в разговоры не вступает! А водочный дух такой, что даже завидно.

Вот ведь как бывает!

* * *

Из практики доктора С.

Он дежурил, работы было невпроворот: битые хари пополам с паралитиками, штабелями. В эту компанию затесалась особа, назвавшаяся работницей бара. Вот что с ней приключилось. Следите внимательно, и если поймете – пришлите mail. Ее изнасиловал друг, и сделал это в презервативе. А она целый месяц хотела иметь детей. Он подмешал ей неизвестное вещество в апельсиновый сок и вскоре после этого овладел ею. Ее интересует, нельзя ли поставить капельницу с целью выведения вредного вещества? Потому что она давно мечтает забеременеть. И сможет ли она после этого понести?

Ей ответили, что сможет.

– А сразу после капельницы? – спросила больная.

– Ну, не знаю, – доктор С. пришел в замешательство. – Наверно, стоит дождаться месячных, созреет новая яйцеклетка…

– Правда?

– Правда.

* * *

Текст, составленный логопедами. Больной должен вставить пропущенное слово.

«Скоро Новый… В каждом доме будет стоять зеленая… Ее украсят елочными… Под елку Дед… положит новогодний… в новогоднюю… Гости принесут много… и будет много… А когда все…, то будет много…»

* * *

Разглядывая брелок, заведующая отделением спросила:

– Это что, рожки?

Она ошибалась. Это были ножки маленькой пробковой черепахи.

* * *

Над логопедами нависла угроза. Начмед-академик, давно покушавшийся на их кабинет, решил подсадить туда больничную швею. Шум ее машины был сравним разве что с шумом компрессора.

Логопеды терпеливо объяснили, что они – логопеды, то есть разговаривают, и в обществе швеи работать не могут.

– Да, действительно, – признал начмед, подумав. И строго приказал: – Напишите мне подробное объяснение.