Призраки больше не молчат

— Ты вообще не растешь, — с недовольством отметила она. — В шкафу на верхней полке футболка и штаны. Розовые. Можешь взять.

— Спасибо.

Замерзшие пальцы с трудом расстегнули пуговицы рубашки. Пока я переодевалась, лёгкая прохлада за спиной исчезла вместе с духом. Вещи оказались мне великоваты, но я к таким привыкла, частенько донашивала старые рубашки Роя.

— А тебе идет. Оставь себе, — щедро предложила Хлоя, когда я появилась на кухне со свертком мокрой одежды в руках.

Вещи я развесила у печки, просушиться, а сама присела к столу.

Чай был обжигающе горячим и с кислинкой от шиповника. Ягоды Старик собирал в парке, высушивал, а затем заваривал. Выходило вкусно. Я многому училась у него: как приготовить обед из одной крупы, как избавиться от застарелых пятен или смыть кровь, как торговаться — последнее было особенно актуально, поначалу меня обдирали как липку.

Однажды я спросила, почему он так добр ко мне, и Старик признался, что я напоминаю его внучку. Врал безбожно. На Хлою я была совершенно не похожа.

Мы познакомились в мою первую весну в Глуши. Дороги оттаяли после снежной зимы, возобновились поставки продуктов. На рынке было не протолкнуться: продавали свежее мясо, подгнившую картошку, еще трепещущую хвостом рыбу. Я стеснялась людей и на рынке бывала нечасто, а тут выбралась после работы. Хотела сделать Рою запоздалый подарок на день рождения. Мне приглянулся узкий кожаный ремень с красивой металлической бляшкой, я приценилась, но толстенький продавец, с трудом умещающийся на ящике, запросил неподъёмную цену. Увидев же разочарование на моём лице, предложил отработать по-другому. Я тогда не сообразила, о чём он. Мне и в голову не могло прийти, что взрослый мужчина может заинтересоваться девчонкой в таком смысле. Ребята частенько помогали на рынке таскать ящики и убираться, я и подумала, что от меня потребуется то же. До вечера было несколько часов, и я согласилась, прошла вместе с ним на склад, где приезжие торговцы оставляли свой товар. И только когда он неожиданно прижал меня к себе, пытаясь обслюнявить и облапить, поняла всю абсурдность и мерзость ситуации.

Вырваться мне удалось, оставив в руках торговца старенький шерстяной платок. Но вместо помощи от других торговцев я встретила презрение и брезгливость. Несостоявшийся насильник выбежал со склада в наполовину расстёгнутой куртке, крича об обманувшей его бесстыжей девке — и они встали на его сторону. Никто мне не поверил. Если бы могла, сгорела бы со стыда. Не знаю, чем это всё закончилось бы, если б не Старик. Он единственный встал на мою сторону, обругал всех присутствующих и увёл меня с собой. Весь вечер я просидела у него в гостях, отчаянно труся, и боялась вернуться домой. Старик успокаивал меня на пару с внучкой: я настолько расстроилась, что не сразу поняла — меня утешает не просто красивая девушка, а призрак.

Ближе к полуночи в домик ворвался Рой — совершенно не похожий на себя обычного, строгого и серьезного. Только тогда, оказавшись в его объятиях, я впервые поверила — Грейсам действительно не всё равно. Рой гладил меня по голове, терпеливо слушал прерывистые объяснения, извинения и всхлипы. А затем поцеловал в макушку и признался, что прежде не встречал такого невинного человека, как я, и этого не стоит стыдиться.

Стыдиться я не собиралась, а вот просветиться стоило. Чего не стали рассказывать братья, тем охотно поделилась Хлоя: так я узнала и о взрослых отношениях, и о том, что не стоит доверять добрым дядям, решившим помочь сиротке, и о многом другом, о чем точно не стоило слышать Рою. Не сказать, чтобы мы стали с ней подружками, но мне нравилось болтать с ней и приходить в гости.

А еще — я никогда бы ей не призналась — мне было безумно жаль Хлою. Ей было пятнадцать, когда произошли первые Прорывы, и духи проникли в мир живых. Она стала одной из их жертв — её нашли бездыханной в парке. Хлоя погибла на месте и до сих пор отказывалась в это верить. Наверное, это неверие и помогло ей удержаться в мире до заключения контракта.

Чем Старик платил за контракт, я не знала, но их отношениям завидовала: жаль, у меня не было настоящего дедушки, который любил бы меня так же сильно.

— Что нового в городе? — Старик подался вперёд, ожидая моего ответа. Узловатые пальцы нетерпеливо постукивали по столу. Сам он из парка выбирался редко и всегда радовался последним новостям.

— В верфи решили отремонтировать «Горгону», — припомнила я главное событие недели.

Паром почти десять лет простоял без дела. После войны единственный путь в соседние города проходил по старой разбитой дороге. Безопасным его язык не поворачивался назвать: там бесчинствовали как духи, так и обычные грабители. В итоге торговля почти замерла, а цены задирали такие, что как ни работай, денег всё равно не хватит.

Водная дорога открывала новые перспективы. О том, как мы хорошо заживем, когда паром спустят на воду, теперь трубили по всему порту. Честно сказать, никто в это не верил, но за ремонт платили хорошие деньги, и Рой тоже устроился туда на работу.

Старик, услышав про паром, ударился в воспоминания. Он помнил Абендон до войны, процветающим городом, в котором Глушь была обычным промышленным районом, а горожане жили в достатке. Здесь же располагался один из научных центров. Высокие технологии, прогресс семимильными шагами!.. Сейчас весь прогресс откатился на полвека назад, но об этом старательно умалчивали.

— Вы такие скучные! Хватит этой истории. Мэгги, лучше расскажи, что там из сплетен? — не выдержала Хлоя, прерывая беседу, и Старик спрятал улыбку за чашкой чая. Нетерпеливая, как и всегда.

— Стив Олкинс сделал предложение Руми, — выдала я припрятанный для нее «козырь».

Глаза у Хлои загорелись.

— Их все-таки застал её папаша? — с жадностью спросила она.

— Скорее, заметил у Руми округлившийся живот.

— И чем отделался Олкинс?

— Всего лишь долгой нравоучительной беседой. Он предусмотрительно подготовил кольцо.

Хлоя надула губы: хорошая драка была бы куда интереснее. С другой стороны, лучше такая сплетня, чем ничего. Тем более в парке она и без меня могла наблюдать за парочками и знала об интригах, страстях и изменах.

Я допила чай, поблагодарила за помощь и вышла на улицу. За своей одеждой вернусь ближе к обеду, как раз успеет подсохнуть у печки, а я закончу уборку.

— Мэгги, будь осторожнее! — догнал меня оклик Старика, когда я развернулась в противоположную от пруда сторону. — Вчера здесь шныряли ловцы, кого-то искали. Как бы не очередной Прорыв в городе.

Я кивнула. Всё-таки появление твари было не случайным. Надо предупредить Роя.

* * *

Мокрые листья ворохом взлетали на ветру, постепенно сбиваясь в аккуратную кучу. Я взмахнула метёлкой в очередной раз, и один из прутьев, сломавшись, проехал по земле, оставляя за собой глубокую борозду. Метла была старой и тяжёлой, я успела посадить не одну занозу на ладонях, пока к ней приноровилась.

Закончив с уборкой, я присела на скамейку и достала выданный на сегодня паёк. Жидкую похлёбку я получу на площади по возвращении из парка, а вот кусок хлеба и яблоко мне отдали сразу.

Любопытные воробьи, вспорхнувшие с кустов при моём приближении, звонко чирикали, с жадностью рассматривая очищенную полянку — не оставила ли я для них чего съестного? Не затерялись ли среди травы семечки? Я слизнула с ладони крошки, невольно думая о том, что сама не прочь полакомиться птичьим мясом.

Вдалеке послышался смех: дети, подбадривая друг друга, поднимались на горку. С неё открывался чудесный вид на Абендон, и можно было узреть не привычные хаотичные развалины, а аккуратные маленькие домики и ровные улочки. Как на картинке в старых книжках.

Смех вдруг оборвался, и дети, смущённые и испуганные, сбежали по склону в направлении Глуши. Подавив порыв узнать причину побега, я застегнула куртку и встала со скамьи: мне неприятности тоже ни к чему.

Заскочив на рынок — откуда там цены брали, жир в плотно завинченных банках взлетел аж в два раза! — я добралась до набережной. Удочки с собой не было, и я пристроилась на каменном парапете. Набережная была разбита на участки, и заходить на чужой было чревато дракой. Ребятня моего возраста и чуть младше расположилась на правой стороне от моста, где река мельче и грязнее. Сегодня хорошо клевало, и пробки поплавков то и дело ныряли под воду. Даже прикорм особо не требовался, хотя некоторые рыбаки крошили в воду прибережённый с обеда кусочек хлеба, надеясь на больший улов.

Я разомлела под тёплыми лучами солнца и расстегнула куртку, позволяя лучам ласкать кожу, но тут почувствовала, что за мной наблюдают. Обернулась. На мосту стоял целый кортеж: старый автомобиль и два человека на мотоциклах. Затемнённое окно машины медленно опустилось. Мелкая ребятня притихла, прижавшись к старшим, и все старательно делали вид, что кроме рыбалки их ничего не интересует. В общем, вели себя, как обычно, когда в Глуши появлялась Ведьма. Теперь-то ясно, кого увидели с холма дети, так стремительно убежавшие из парка.

Ведьма жила в центральной части Абендона, за Мостом. Конечно, Ведьмой эту даму называли в Глуши, а в Центре она звалась мисс Паттерсон и считалась весьма уважаемой особой, ничем не походившей на каргу из сказок. Ей было около сорока лет, она была недурна собой и достаточно хитра, чтобы знать, когда строить из себя невинность, а когда ядовито шипеть.

Свое прозвище она получила из-за прислуги: как в сказке о Гензель и Гретель, Ведьма зазывала к себе детей. Иногда выкупала их у родителей, иногда забирала беспризорников с улицы. Держала у себя, пока те не вырастали, и… нет, не ела. Отпускала. Нельзя сказать, чтобы она о них не заботилась: прислуга была хорошо одета, накормлена и на обращение не жаловалась. Одна беда — от Ведьмы они возвращались сами на себя не похожие.

Ведьма могла и мной заинтересоваться, не будь у меня опекуна. Но Рой дал мне фамилию, семью и будущее. А мое прошлое начиналось с грузовика, на котором я попала в Глушь.

* * *

Мне было четырнадцать — по крайней мере, в отражении расколотого пыльного зеркала я выглядела именно так. Меня обнаружили, выгружая привезенные на рынок продукты, и выбросили на улицу, надавав оплеух за то, что влезла в машину без спросу.

Кто я, откуда приехала и куда идти, я понятия не имела и полдня бездумно слонялась по городу. С наступлением сумерек забралась в какой-то полуразрушенный дом. Холод поздней осени и голод сводили с ума, найденная ветошь не грела, а попытки вспомнить хоть что-то из прошлой жизни, кроме имени, вызывали головную боль.

В этом богом забытом месте, среди развалин, вдруг заиграла музыка! Это показалась чем-то нереальным, галлюцинацией на фоне лихорадки. Я добрела до окна, дрожа от холода и вцепившись в плечи руками. Нет, всё-таки не показалось! Во дворе на свирели играл мальчик немногим младше меня. Я так заслушалась, что пропустила появление Роя: он вошел тихо, почти не ступая на битые стекла. Тогда он меня напугал. Худой долговязый подросток крепко схватил за запястье, а когда я попробовала вырваться, не отпустил.

— Кто ты? — голос у него был низкий, совсем взрослый.

— Мэгги, — буркнула я себе под нос

Судя по всему, Роя это не устроило. Он обмотал вокруг моего запястья металлическую цепочку, внимательно наблюдая, не проявится ли дух — это я, конечно, узнала потом, тогда его действия были совершенно непонятны, и спустя минуту отпустил.

— Не местная, что ли?

Я кивнула, прикусив губу и дрожа от страха и холода. Язык не слушался и коленки тряслись.

— И идти некуда?

Очередной кивок. Парень снял куртку и накинул мне на плечи.

— Хватит дрожать. Я Рой, мы с братом живём неподалёку. Хочешь, пойдем с нами, — он махнул в сторону соседнего квартала.

Идти с ними?.. А что я теряла? Разве можно назвать это место домом или хотя бы пристанищем: стёкла на полу, облупившиеся стены, потолок с трещинами, который того и гляди обрушится на голову.

От голода в животе громко заурчало.

— А еще у нас есть каша. Правда, она пригорела. Готовит Дин ужасно, — добавил Рой и тут же требовательно спросил: — Ты умеешь готовить?

— Наверное… — Я боялась, что если скажу «нет», он передумает, а каши хотелось.

— Не умеешь — научим, — бодро пообещал Рой. — Бери свои вещи, и идем.

Вещей у меня не было.

Пока мы спускались из дома, Рой болтал о бытовых мелочах. Много позже я узнала, что мне тогда повезло — братья ловили очередного духа и заметили в окне мой силуэт, вот и решили проверить.

* * *

Казалось, Ведьма смотрела именно на меня. Это испугало, но я не отводила взгляда от окна машины, пока стекло вновь не поднялось, и автомобиль не тронулся с места.

— Мэгги!

Я оглянулась. Оказывается, пока я смотрела на кортеж, Дин успел прийти с работы и позаимствовал у кого-то удочку. До прихода Роя оставалось немного времени, и мы побрели вдоль берега, выискивая свободное местечко. Думать о неприятной встрече не хотелось. Грейсы стали моей семьёй, а Ведьма со своим предложением пусть ищет кого-то другого.

Мы поймали штук двадцать мелких рыбёшек, когда Рой показался вдалеке, заметно прихрамывая на левую ногу. Дин побежал с частью улова возвращать удочку — мы арендовали ее за треть добычи. Я же, подхватив пакет с оставшейся рыбой и свою сумку, пошла навстречу Рою.

— Привет.

Он старался идти не хромая, но я уже всё заметила.

— Не прикидывайся. Что случилось? — я кивнула на пораненную ногу. Под штаниной виднелись очертания повязки, а ниже колена проступали пятна крови.

— Доска упала, — скривился он и зашагал медленней, больше не притворяясь. — Задела несильно, больше кожу содрала. Не переживай, я обработал рану, дома перевяжу. А с тобой что?

Я одернула розовую футболку Хлои.

— Искупалась в пруду. Братец Ирмы постарался.

— Ох, Мэгги! — Рой притянул меня к себе, обнимая и целуя в висок.

Парни с набережной заулюлюкали. О том, что я ему неродная сестра, помнили многие. Я уткнулась носом в куртку Роя, пахнущую хвоей и рыбой.

— Хочешь, я с ним поговорю?

— Да не о чем тут говорить. Еще к тебе прицепятся, — буркнула я, не находя сил злиться. Почувствовала, как он напрягся, и понимающе сжала его руку. — Зато Старика навестила.

— И как он? — Рой моего спокойствия не разделял, но позволил перевести тему.

— Здоров. Сказал, что в парк наведывались ловцы. А Хлоя передавала привет. — Про «горячий поцелуй» я говорить не собиралась и тем более его передавать.

Как нельзя кстати вернулся Дин и избавил от дальнейших расспросов.

— Ого! — Он покосился на прихрамывающего брата. — Может, забьем сегодня на патрулирование?

— Нельзя. Раз ловцы были, значит, дело точно нечисто. — Рой проверил, на месте ли пистолет. — Пустяковая царапина не помеха. Мэгги, ты купила, что я просил?

— Ага, — я указала на котомку.

— Тогда идем, пока не стемнело. Заглянем в квартал, где была банши, и если не найдем Прорыв, то вернёмся домой. Давно мы не возвращались пораньше, а?

Он попробовал потрепать Дина по макушке, но тот увернулся с недовольным видом.

— Не делай так, я не маленький.

— Маленький, раз тебя так волнует мнение окружающих, — я показала ему язык.

Район, где жила булочница, мы хорошо знали, а сами особого внимания не привлекали. Подростки часто обшаривали заброшенные дома, выискивая среди рухляди мало-мальски ценные вещи: лекарства, шерстяные одеяла, верхнюю одежду, которую можно перешить. Покупать все это на рынке было слишком дорого, а власти смотрели на мародёрство сквозь пальцы.

«Те, кто вернулся с войны, заняли свои квартиры, а остальные претензий не предъявят», — рассуждали они.

— Мэгги, иди-ка сюда, — раздался из одной из комнат голос Дина.

Он незаметно отстал от нас, пока мы изучали дальние комнаты. Перешагивая через остатки мебели, я вернулась к нему. Дин с озадаченным видом стоял у обгоревшего пианино.

— Готов поклясться, я заметил из коридора чью-то фигуру. Но сейчас в комнате пусто. Ты ничего не слышишь?

Я склонила голову набок, прислушиваясь: шорох камушков под ботинками Роя, скрип старых жалюзи на окнах, голоса возвращающихся с работы мужчин, доносящиеся с улицы. Ничего необычного и подозрительного.

— Нет.

— Похоже, ошибся. — Дин еще раз осмотрелся. — Извини, что отвлёк. Нашла что-нибудь?

Я снова покачала головой.

— Пойдём к Рою? Лучше не разделяться.

— Ага.

Дин выскользнул из комнаты вперёд меня, а я на мгновение задержалась, проводя рукой по пыльным клавишам. Раньше я видела пианино только на картинках, но отчего-то показалось, будто я знаю, как на нём играть.

— Мэгги! — Я обернулась. — Ты идёшь или…

Голос Дина вдруг оборвался, глаза расширились от испуга. Подозрительный шорох за моей спиной потерялся в пронзительном крике:

— Беги!

Совет запоздал. Вместо стремительного рывка я упала на пол, ободрав колени и раскроив битым стеклом ладонь. Осколок застрял в ране, кровь брызнула на пол, но я, по крайней мере, была жива.