— А этот джентльмен, я уверена, мистер Тиббз. — Миссис Эндикотт пожала руку и негру. — Входите, пожалуйста, джентльмены.

Сэм последовал за хозяйкой в великолепную гостиную, где, кроме Джорджа Эндикотта, находились молодой человек и девушка. Они держались за руки, но Сэм сразу сообразил, что инициатива исходит не от девушки. При их появлении мужчины встали.

— Дуэна, — произнесла Грейс Эндикотт, — позволь представить тебе мистера Тиббза и мистера Вуда. Джентльмены, это мисс Мантоли. А это мистер Эрик Кауфман, помощник маэстро Мантоли и его импресарио.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Сэму этот Кауфман сразу не понравился. Парень стремился казаться старше своего возраста, выше ростом и значительнее.

Девушка — другое дело. Осторожно разглядывая ее, спокойно сидящую в кресле, Сэм решительно изменил свои представления об итальянках. Дуэна была изящной и стройной, и даже невозможно было представить ее толстой в будущем. Брюнетка, с короткой стрижкой — такие девушки в его вкусе. И нельзя забывать о том, что она совсем недавно узнала о жестоком убийстве своего отца. Сэму вдруг захотелось подойти к ней, нежно обнять за плечи и утешить.

Но вряд ли это случится скоро. Должно пройти время, чтобы она смогла смириться с потерей. От размышлений Сэма отвлек спокойный голос Вирджила Тиббза:

— Мисс Мантоли, позвольте принести вам глубокие соболезнования. Наше появление здесь связано с расследованием этого преступления. Мы обязаны найти убийцу, чтобы он предстал перед судом. И нам необходима ваша помощь. Я хотел бы задать несколько вопросов вам и мистеру Кауфману.

Девушка подняла на него покрасневшие от слез глаза и слабо кивнула. Сэм присел в отдалении в свободное кресло. На душе полегчало — Тиббз знал свое дело.

— Начнем, разумеется, с вас. — Тиббз повернулся к Эрику Кауфману. — Вы были здесь вчера вечером?

— Да, но ушел в десять часов. Мне нужно было утром попасть в Атланту, а туда, как известно, путь неблизкий.

— Вы ехали всю ночь?

— О нет. Я добрался туда в половине третьего и остановился в отеле, чтобы немного поспать. Утром мне позвонили отсюда, я едва успел побриться.

Тиббз повернулся к девушке, сидевшей с опущенной головой, положив руки на колени.

— Мисс Мантоли, вы не могли бы нам назвать кого-нибудь из коллег вашего отца, неудачника, завидующего его успехам?

Девушка подняла голову.

— Таких нет. — Ее голос звучал еле слышно, но слова она произнесла отчетливо. — Я таких не знаю в самом деле. Этот фестиваль папа задумал один, и никто больше… — Она замолчала, не закончив фразу.

— Всегда ли в бумажнике вашего отца находились суммы свыше двухсот долларов?

— Только когда он куда-нибудь уезжал. Я уговаривала его использовать дорожные чеки, но он говорил, что с ними много возни. — Ее глаза снова повлажнели. — Неужели отца убили из-за денег?

— Сомнительно, мисс Мантоли, — ответил Тиббз. — Надо тщательно проверить все версии, а их, кроме этой, еще по крайней мере три.

Разговор прервала Грейс Эндикотт:

— Мистер Тиббз, большое вам спасибо за старания, но давайте хотя бы на сегодня избавим Дуэну от расспросов. Она потрясена — уверена, вы это понимаете. К тому же на большинство ваших вопросов мы сумеем ответить и без нее.

— Разумеется, — согласился Тиббз. — Я поговорю с мисс Мантоли позже, когда она немного оправится от удара, а возможно, это и не понадобится.

Грейс Эндикотт нежно тронула руку девушки.

— Пойди полежи полчаса.

Дуэна встала.

— Нет, я лучше немного прогуляюсь, хотя и жарко. Хочется побыть на воздухе.

Миссис Эндикотт кивнула.

— Пойдем найдем что-нибудь чем прикрыть голову. Это просто необходимо.

Джордж Эндикотт проводил женщин глазами.

— Мне не нравится, что она пойдет гулять одна. Мы живем здесь уединенно, мало ли что. Эрик, может, вы…

— Позвольте мне, — неожиданно проговорил Сэм Вуд, быстро вставая.

Он был почти на голову выше Кауфмана, а кроме того, полицейским — не важно, что в штатском: все равно представитель закона.

— Я готов… — начал Кауфман, но Джордж Эндикотт его прервал:

— Пожалуй, вам следует остаться. Вероятно, у мистера Тиббза возникнут еще вопросы.

Сэм понял, что его предложение одобрено, и, кивнув Эндикотту, вышел. Разумеется, сейчас, днем, никакая опасность девушке не угрожала. Сэм почти об этом жалел, а кроме того, хотелось бы предстать перед ней в форме, с пистолетом в кобуре, чтобы она почувствовала — вот это защитник. А так он что — просто крепкий мужчина в простом костюме.

Наконец вышли Грейс Эндикотт с Дуэной Мантоли. В элегантной широкополой шляпе девушка выглядела настолько очаровательной, что Сэма это даже смутило. Он считал, что, когда такое горе, быть настолько красивой как-то неуместно.

— Мисс Мантоли, я буду вас сопровождать, — произнес он твердым тоном.

— Спасибо, — отозвалась Грейс Эндикотт.

Сэм придержал дверь, пропуская девушку. Она молча обошла дом, а затем двинулась по узкой дорожке вниз по пологому склону, и метров через сто они оказались у небольшой беседки, которая Сэму очень понравилась. Ее построили в небольшом распадке на склоне холма, так что сзади и с боков она была как бы спрятана от посторонних глаз. В глубине беседки стояла скамейка, сидя на которой можно было без помех любоваться Скалистыми горами.

Дуэна бесшумно устроилась на скамейке и расправила юбку, словно намекая Сэму, что ему позволено сесть рядом. Он сел, скрестил руки, устремив взгляд к горной гряде, тянувшейся вдаль на многие мили. Он теперь понимал, почему девушка пришла сюда. Беседка будто примостилась на краю бесконечного пространства, откуда простирались величественные горные цепи.

Несколько минут они посидели молча, затем девушка спросила:

— Это вы нашли моего отца убитым?

— Может, не стоит сейчас об этом говорить?

— Я хочу знать. Так это вы?

— Да, я.

— Где это случилось?

Сэм помедлил с ответом.

— На середине шоссе.

— Может, его сбила машина?

— Нет. — Сэм замолчал, раздумывая, следует ли вдаваться в подробности. — Его ударили сзади, тупым предметом. Рядом лежала палка. Ну, трость. Ударить могли и ею.

— Это… — голос Дуэны пресекся, — с ним произошло мгновенно? — Она наконец повернула голову и посмотрела на Сэма.

Он кивнул.

— Да, ваш отец даже не успел ничего понять. И никакой боли не почувствовал, я уверен.

Девушка сжала длинными тонкими пальцами край скамейки и заговорила, глядя перед собой, словно обращалась к этим молчаливым склонам:

— Папа не являлся знаменитостью. Всю жизнь трудился в надежде поймать удачу, и этот фестиваль, несомненно, должен был помочь ему занять достойное место среди музыкантов. А это сложно. В музыкальном мире почти невозможно достичь каких-то высот, если вы не ухитритесь примкнуть к нужной группе. Преступник не только лишил отца жизни, но также убил все его надежды и мечты. — Она продолжала смотреть на горы.

Сэм осторожно взглянул на нее и насупился, недовольный собой за то, что в такой момент восхищается ее красотой. Ему отчаянно хотелось защитить эту славную девушку, дать ей выплакаться на своей груди — может, ей станет легче, — взять за руку и не отпускать. Но одно дело желание, а другое — возможность. И он попытался подбодрить ее хотя бы словами:

— Мисс Мантоли, это для вас, конечно, слабое утешение, но я хочу, чтобы вы знали: у нас в полиции каждый готов сделать все, чтобы найти и наказать преступника.

— Спасибо, мистер Вуд, за добрые слова, — произнесла Дуэна и неожиданно спросила: — А как у вас воспринимают присутствие мистера Тиббза?

Сэм опешил.

— Честно говоря, не знаю, что ответить.

— Но ведь он негр.

— Да, черный. А вы знаете, как в наших краях к ним относятся.

Девушка смотрела на него спокойно и твердо, и Сэм почувствовал себя как-то странно. Он не понимал, что с ним происходит.

— Да, мне это известно, — усмехнулась Дуэна. — Нас, итальянцев, тоже многие не любят. Считают чужими, не такими, как они сами. Разумеется, эти люди готовы сделать исключение для Тосканини или Софи Лорен, ну а все остальные, по их мнению, годятся лишь для торговли овощами да еще в гангстеры. — Она небрежным движением поправила волосы и снова устремила взгляд на горы.

— Нам не пора возвращаться? — спросил Сэм, готовый сквозь землю провалиться от смущения.

Дуэна встала.

— Пожалуй, пора. Спасибо, что составили компанию. Мне стало легче.

Когда они приближались к дому, на пороге появился Эрик Кауфман. Он придержал дверь для Вирджила Тиббза, который шел следом, и с показной сердечностью пожал ему руку. Даже Сэму было видно, что этот тип, наоборот, презирает черного детектива.

— Мистер Тиббз, — произнес Кауфман нарочито громко, чтобы его слышали Сэм и Дуэна, — я не богач, но если в ходе расследования понадобятся какие-то деньги, пожалуйста, обращайтесь. Я ничего не пожалею, лишь бы убийцу поймали и он за все ответил. — Его голос пресекся от негодования. — Убить такого человека, подло, сзади! Да подобным извергам нет пощады! Прошу вас, сделайте все возможное.

Неужели он говорит все это искренне? Сэму казалось, что целью Кауфмана было произвести впечатление на девушку. Вероятно, он давно ее знает и… Он не позволил себе закончить мысль, охваченный странным безрассудным желанием, чтобы эта девушка каким-то образом только сегодня появилась на земле и он стал бы первым, кого она встретила и попросила о защите.

Вирджил Тиббз тем временем распрощался с Эриком Кауфманом, и они с Сэмом сели в машину. Сэм выехал на дорогу, ведущую к городу, и через некоторое время спросил:

— Удалось что-нибудь узнать?

— Да, кое-что удалось.

— Что-нибудь важное, Вирджил?

— Нет. В основном мы говорили о прошлом Мантоли и о музыкальном фестивале. Эндикотты вложили в него солидные деньги. Они затем и обосновались в Уэллсе, чтобы сделать его вторым Тенглвудом или Вифлеемом, где проводится мемориальный фестиваль Баха. Подобные замыслы иногда приводили к успеху.

— А у нас многие считали это глупой суетой, — заметил Сэм.

— Отклики на анонсы фестиваля были многообещающими, — добавил Тиббз. — Я не знаток музыки, но, видимо, Мантоли грамотно составил программы и они заинтересовали любителей. Настолько, что люди согласились платить за довольно дорогие билеты, хотя удобств особых организаторы не обещали. Поначалу им пришлось бы сидеть на грубых скамейках или складных стульях.

— А удалось тебе узнать что-нибудь полезное для расследования?

— Пока не знаю, — уклончиво ответил Тиббз и добавил: — Мистер Эндикотт просил как можно скорее перевезти тело в похоронное бюро.

— Что дальше?

— Поехали в участок. Я хочу посмотреть на Оберста, который сидит там в кутузке.

— Я уже забыл о нем, — признался Сэм. — А зачем он тебе нужен?

— Поговорить. А дальше все зависит от того, какой срок мне собрался отмерить Гиллеспи.

Остаток пути они миновали в молчании. Делая крутые повороты на извилистой дороге, Сэм размышлял, хочет ли он, чтобы сидящий рядом человек успешно справился с расследованием. В его сознании мелькали образы. Он вдруг ярко и отчетливо увидел Дуэну Мантоли, затем возник следующий слайд, будто нажали кнопку проектора: на сей раз это был Гиллеспи, — и наконец, не поворачивая головы, Сэм увидел сидящего рядом негра. Его терзала лишь одна мысль: ладно, пусть будет парень со стороны, если он хороший, то все в порядке, — но ведь это черный? Когда они подъехали к зданию полиции, Сэм так и не пришел ни к какому выводу. Он, конечно, мечтал, чтобы преступление было раскрыто, но чтобы это сделал тот, на кого Сэм мог бы смотреть с уважением. Кто?

Глава 6

Вирджил Тиббз сказал дежурному, что хочет поговорить с задержанным Оберстом, и удалился в туалет для цветных, пока тот сообщает об этом Гиллеспи. Но шеф куда-то вышел и дежурному пришлось принимать решение самому. Перебрав в памяти все указания, какие ему дали насчет Тиббза, он наконец решился и вызвал Арнольда, чтобы тот проводил детектива в камеру, где сидит Харви Оберст.

Стальная дверь приоткрылась, пропуская Тиббза. Оберст привстал.

— Чего это вы его сюда привели? Посадите в другую камеру. Я не хочу сидеть с нигге…

— А вот ему захотелось с тобой посидеть и поговорить, — усмехнулся Арнольд и с лязгом захлопнул дверь камеры.

Оберст опустился на самый край жесткой дощатой койки, а Тиббз спокойно уселся на другой, сняв пиджак с галстуком и закатав рукава рубашки. Он сцепил на коленях свои тонкие темные пальцы и затих, не обращая внимания на Оберста. Тянулись минуты, оба молчали. Вскоре Оберст беспокойно заерзал. Пошевелил руками, потом зашаркал. Когда его нервозность достигла апогея, он заговорил:

— Чего это ты напялил одежду белого?

— Я ее у него купил, — ответил Тиббз, словно впервые заметив присутствие Оберста.

Теперь Харви Оберст удосужился внимательно оглядеть своего сокамерника.

— Ты закончил школу?

Тиббз лениво кивнул:

— Колледж.

— Строишь из себя умника? — ощетинился Оберст.

— Умник не умник, но с дипломом, — произнес Вирджил Тиббз, продолжая смотреть на свои сцепленные пальцы.

На несколько секунд в камере вновь воцарилась тишина.

— И где тебя приняли в колледж?