И Голгофа6 – единственный выступ над ней.
Мне кричать бы о том, как пугающ простор,
Мне открытый. И ваш очистителен гнев -
Я и близких людей обрекла на позор,
Предала всех, кто слепо доверился мне.
Мне хрипеть бы о муках удушья в себе,
Когда вслед мне бросали не камни, но грязь,
Когда гнали – из милости, не по злобе! -
От поветрий смертельных рукой заслонясь.
Вы простите мне всё и в положенный срок
Не за тыном – в ряду общем – сладите дом.
Вы зачтёте мне то, что сдержала зарок,
Что не стала рассказывать вам ни о чём.
Одна
Ты представь на миг, как я здесь живу
Под защитой озера Тишина.
Я стелю туман, я плету траву –
Кто сказал тебе, что я здесь одна?
Этот ветер трепетный за стеной –
Снова он со мной, до утра со мной.
Вы представьте лишь, сколько долгих лет
Я сшивала явь из обрывков сна.
Может, здесь и тьма, но я вижу свет –
Кто поведал вам, что я здесь одна?
Этот свет невидимый, неземной –
Снова он со мной, до утра со мной.
Я вдали от всех, и закон суров:
Как у озера, у вины нет дна.
Но слышны в тиши перезвоны слов –
Кто поверит вам, что я здесь одна?
Кто там – ангел, бес – за моей спиной?
Снова он со мной, до утра со мной.
Ангел или бес за моей спиной –
Снова он со мной, он всегда со мной.
Старый замок
Старый замок смертельно устал
От того, что в нём тихо и чисто,
От обмана своих же зеркал,
От толпы пропылённых туристов.
Он осунулся и обветшал -
Холм под ним уж не кажется троном,
И забыл он, кого укрывал -
Йорков7, Габсбургов8 или Бурбонов9.
А туристы спешат чередой,
Рассуждают про тонкости стиля…
У ворон спросит замок седой -
– Вроде те же вчера проходили?
Наизусть помнит день он любой -
Надоевшее вечное действо.
В разговорах с оглохшей судьбой
Просит лишь привидений семейство.
– Вот устроили б переполох,
Без причины захлопали б двери,
И в подвалах пророс свежий мох,
В возвращенье хозяев поверив.
И настала б тогда благодать -
Дряхлый замок подумает сонно,
И вздремнёт, чтоб во сне увидать
Йорков, Габсбургов или Бурбонов.
Цветок
Ты прохожий, ты странник, ты путник,
Позабывший про брошенный дом.
Не тревожно тебе и не трудно
В переходе извечном твоём.
Ты дорогу листаешь, как книгу,
В ней закладками стали столбы.
На котомку и посох вериги
Ты сменял у торговки-судьбы.
И ложится усталость на плечи,
Твой почётный, заслуженный груз.
Может быть, на обочине легче,
Но к тебе я отчаянно рвусь.
Ты возьми меня, странный прохожий,
Я диковинный яркий цветок,
Мне пора прочитать строки тоже
Те, что выучил ты на зубок.
Лепестков несмирённое пламя
Не для ваз, как и не для петлиц.
Ты меня на тоску и на память
Сохрани среди пыльных страниц.