Однажды мы взорвали подстанцию

   Как я уже говорил, друзей у меня во дворе было не много, но внимания я заострил только на Петьке. Помимо него, было еще двое, с кем обычно веселье было запоминающимся. Первым был Игорь, высокий и от этого кажущийся очень худым. Казалось, что он был взрослее нас, более рассудителен, более сдержан, но возраста он с нами был одного, было так потому, что его мама была учителем химии, и в детстве она ему показала пару опытов, и Игорек загорелся этой идеей. Нет, не стать химиком, стать фокусником. Он время от времени читал умные книжки по химии и физике. Его было интересно послушать, да и идеи ему в голову приходили такие, которые нам бы никогда не пришли. Герка же, вечно сутулый и с растопыренными в сторону носками, ходил широким шагом, похожим на шаги оловянного солдатика. Он немного отставал в развитии и, несмотря на то, что ему было столько же лет сколько и нам, говорил он неважнецки, поэтому и редко. Несмотря на это, ему принадлежало несколько коронных шуточек, которые мы время от времени повторяли и смеялись. Все знают заклички, которыми любили орудовать дети. Например, «скажи чайник», в ответ обычно звучало «твой папа начальник». К сожалению, сейчас я их почти не помню, поэтому в пример могу сказать только одну. Эти заклички все знали наизусть и говорили, заранее зная ответ. Однажды мы сидели на скамейке у подъезда и развлекали друг друга закличками. Недалеко от нас сидела пара старшаков, они кого-то ждали и смотрели на нас, время от времени посмеиваясь. Вдруг Герка произнес: «Скажи дом». Мы насторожились, Герка редко что-то говорил, а тут что? Сам придумал закличку? Даже старшаки смотрели на него с неподдельным интересом, ожидая, что сейчас будет новая закличка. Я: « Дом». Герка: «Твой папа…». Наступила пауза, и у Герки забегали глаза, как будто он забыл что-то важное, «Твой папа – додом!» – выкрикнул Герка. Вдруг любопытство на лицах старшаков сменяется недоумением и, скорее, даже призрением. Я: «Что? Да такого слова вообще нет!». Петька: «Что за отстой ты придумал! Додом!». «До-до-м!», – повторил Петька, приподняв голос: «Что эта фигня вообще значит?». Первыми начали смеяться старшаки, за ними начали и мы. Герка не понимал, что ему делать, то ли злиться, то ли смеяться вместе с нами, и поэтому с каменным от своих мыслей лицом просто стоял и смотрел на нас.

   Несмотря на такой разношёрстный состав, этим парням я доверял, в них я верил, знал, что не оставят в трудную минуту. Даже если мы решили пошкодничать, у каждого была своя роль и свое место в команде. Игорь придумывал план, мы с Петькой были главными лицами, исполняющими этот план, а Герка всегда стоял на шухере. Даже если его спросят: «Что стоишь?» – ничего внятного ответить бы он не смог, ну или просто промолчал бы, что делало его прикрытие идеальным.

   И: «Короче, парни, я тут ездил к брату, он там запускал пугач».

   Я: «Что?»

   И: «Да подожди ты, не перебивай, дак вот, сделать его не сложно, нужно только два больших болта и гайку к ним»

   Я: «А почему пугач? Большие болты в руках бегущего на тебя, конечно, страшно выглядят, но я бы не назвал их пугачом, а скорее, просто скрепленными болтами»

   И: «Да нет, ты не понял, между болтов засовывается селитра от спичек и закручивается, потом его подкидываешь вверх, и, когда он падает, он взрывается»

   Я: «Все равно не понял, от чего он взрывается, ладно, главное – чтобы штука была интересная»

   П: «Парни говорили, что у леса давно стоит старый автобус, он ничейный, болты там по-любому должны быть»

   И: «А он точно ничейный?»

   П: «Ну да, колеса же у него спущенные, и окна выбиты, по-любому ничейный».

   Я: «А откручивать чем?»

   И: «У меня есть газовый ключ, к нам приходил пьяный сантехник, он еще молоток оставил и грязную куртку».

   П: «Что, так и ушел без куртки?»

   И: «Ладно хоть вообще ушел»

   Я: «Ну, давай, беги, мы тебя ждем».

Бегал он не так долго, в минуты его отсутствия мы ни о чем не говорили, все, затаившись, ждали его.

   Газовый ключ оказался весь ржавый и к тому же тяжелый, поэтому тащили его по очереди. Больше были интересны удивленные и любопытные взгляды прохожих, которые иногда спрашивали: «Куда это вы? С ключом-то?» На что мы ничего не отвечали и ускоряли шаг.

Наконец мы дошли до этого автобуса.

И: «Что-то он не выглядит ничейным, а как раз наоборот».

Автобус выглядел как обычно, такие возили рабочих с поселка на предприятие, были только спущены колеса и выбито одно стекло. Было немного страшно, потому что автобус реально не был похож на брошенный, скорее, просто сломан, к тому же дома были буквально в метрах ста от него.

   П: «Давай ключ, сейчас открутим».

Петька взял ключ и попытался открутить болты с колёс, но сил явно не хватало, вдвоем было не удобно, да и результат был тот же.

И: «Пошли внутрь, может, там чего-нибудь найдем».

Дверь оказалась открытой, внутри все было покрыто пылью, лишь в некоторых местах небрежно размазанная рукавом или просто рукой блистали чистые участки. Часть кресел была оцеплена, и болты, о чудо! уже лежали открученные рядом. На четверых человек хватало с лихвой. Так бы и закончилось наша добывающая компания, но Герка в окно увидел мужика, идущего со стеклом, которое явно было на замену выбитому.

Я: «Ты ж говорил, что он ничейный!»

   П: «Да я-то откуда знал, мне парни сказали!»

   И: «Че делать то? Этот дядька сюда идет!»

   Я: «А что он нам сделает?»

   И: «Четыре парня с газовым ключом у него в автобусе, ясно, что мы не чай сюда пришли пить!»

   П: «Давайте в окно, если быстро вылезем, не заметит!»

Мы быстро рассовали болты по карманам и по одному начали вылезать через окно, последним вылез я. Игорек сразу спросил: «Кто-нибудь взял ключ?» Все молчали

И: «Молодцы!» – сказал он со злостью, Дядька со стеклом был уже совсем близко, через лес было бежать нереально, там отвесный овраг, а снизу ледяной ручей. Мы решили дождаться, пока мужик зайдет, и тихонько уйти, пока он нас не видит. Поставив раму и оперев её на стенку автобуса, дядька зашел внутрь и с недоумением и недовольством, как разъяренная горилла, начал ругаться, с яркими вставками благородного мата. Думаю, понять его не сложно, по-видимому, он ремонтировал кресла в салоне и ему привезли окно, он отлучился, а когда вернулся, то увидел картину: ни одного болта нет, зато на полу лежит ржавый газовый ключ. Когда дядька опомнился, мы уже были далеко и, выйдя из салона автобуса, он никого не встретил.

   Болты были достаточно большие, и пугачи получились отменные, скоро все начали делать такие же пугачи, как у нас. Кто брал болты из дома, кто, как и мы, искал их где-нибудь. Скажу только одно: тот дядька автобус так и не доделал, и он стоял у леса, с каждым днем становясь все больше похожим на ничейный.

   Глава 5 Рой

   Совсем скоро пугачи надоели, да и спички покупать было накладно, детям их не продавали, к тому же могли рассказать родителям, что якобы ваш сын покупает спички, ненароком подумают, что куришь. Короче, хлопот не оберешься. Нужно было искать новое развлечение.

   Почти весь наш поселок покрыт водными трубами, строители видимо подумали, что каждый раз разрывать в случае протечки неудобно, и все их оставили на поверхности, к тому же все их закрыть железом не получилось, и часть закрыли просто какой-то плотной тканью, похожей на мешок. Внутри этих труб была стекловата, и, если сесть на железную трубу, ничего не происходило, но если устроиться на тканевой трубе, то последующие часа четыре будешь чесаться похлеще, чем при ветрянке. Иногда мы из труб доставали стекловату, смачивали ее в луже и кидали на дом, а потом спорили сначала, чья долетит выше, а потом – чья упадет последней. Такая лепнина держалась несколько месяцев, а то и лет, поэтому про спор обычно все уже забывали, но время от времени эти лепешки все-таки попадались на глаза.

   В одной из таких железных труб был слышен гул, похожий на пчелиный.

   Точно даже не помню, кому пришла в голову идея разворошить пчелиный улей и достать их мед. Если вдуматься, среди нас мог оказаться аллергик, мы могли, убегая, оступиться, и пчелы зажалили бы нас насмерть, но тогда мозг как бы отключился и не думал об этом. Там же был мед! Мы собрались привычной для нас компанией: я, Петька, Герка и Игорь – и решили их оттуда выманить, стуча палками и кидая камнями по трубе. Сначала реакции почти никакой не было, да и мы боялись, мало ли вылетят. Потом и они осмелели, и мы, чувствуя безнаказанность, начали колошматить сильнее и агрессивнее. Когда пчелы начали вылетать, мы отошли, вблизи остался только Игорек, мы время от времени кидали камни по трубе. Вдруг Игорек разворачивается и, что-то крича, бежит к нам, Петька в это время кидает большой камень и попадает прямо в эпицентр жужжания. Из трубы вырывается рой. Игорек: «Бегите, дауны, там не пчелы!» Он пробежал мимо нас не останавливаясь, мы, развернувшись, рванули за ним. Спрашивать, кто же там на самом деле, не было времени. Лишь когда этот рой нас начал догонять и окружать, как большие полупрозрачные руки, мы поняли, что Игорек на наш счет не ошибся. Это были шмели, и много. Они запутывались в волосах, кусали так больно, что от каждого укуса казалось, что подкашиваются ноги и проходит дрожь по всему телу. Мы махали руками и давили их в пальцах. Текли слезы, но останавливаться было нельзя. Добежав до первого попавшегося подъезда, мы влетели в него пулей и захлопнули за собой дверь. Ясно помню это чувство: кружится голова так сильно, что, кажется, через минуту рухнешь и не сможешь встать, перед глазами все двоится, дыхание сперто, сердце колотится как заведенное, то ли от яда шмелей, то ли от того, что бежали без оглядки. Подступала тошнота, и закрывались глаза. Игорек что-то говорил, но слова было тяжело разобрать. Оказалось, что это был его подъезд, мы зашли к нему домой, еле волоча ноги. Тут же все легли прямо на пол, тяжело дыша. Не могу сказать за остальных, но я отрубился. Проснулся я через часа три, тошноты уже не было, но голова все еще кружилась, укусы опухли и болели. Игорек, всех меньше пострадавший, варил чай. Мы сели за стол, как после тяжелого рабочего дня, и начали пить чай.

   И: «Допивайте и валите, мать скоро с работы придет!» «Я так херово себя еще никогда не чувствовал», – запрокидывая голову, сказал Петька.

   Допивая чай, я чувствовал, что голова почти уже не кружится и я прихожу в норму, единственный дискомфорт приносят укусы.

   Дома всем, конечно, попало, не попало только Петьке, и он вышел гулять уже на следующий день, мы же вышли только через пару дней.

– Наконец-то свежий воздух! – думал я, выходя на улицу.

   П: «Долго спишь!»

   Я: «Да меня наказали и не отпускали никуда».

   П: «Я так и понял, пойдем чего покажу».

   Я: «Пошли, а куда?»

   П: «Дойдем – узнаешь».

Петька соскочил и пошел быстрым шагом, дорога очень напоминала дорогу к этой трубе.

   Я: «Мы опять к трубе идем? Нахер, мне одного раза хватило, до сих пор следы остались».

Я начал разворачиваться, Петька, отдергивая: «Да успокойся, все норм будет, там уже нет шмелей, они улетели, пока вас не было, я туда ходил».

   Я: «Ну ты псих, конечно».

   Петька: «Че псих-то? Я просто посмотреть ходил».

   Я: « И че там?»

   П: «Я уже тебе сказал, придешь– узнаешь».

   Мы дошли до трубы, жужжания не было слышно, Петька быстрой шаркающей походкой подбежал к трубе и отогнул железное покрытие трубы. П: «Смотри!» Там были какие-то шарики, похожие на маленькие яйца

   Я: «Что это?»

   П: « Видимо, мед шмелей такой!»

   Я: «Что-то на мед не очень-то похоже».

   П: «А ты попробуй!»

Я достал один шарик и раскрыл его, попробовал, действительно мед.

   Я: «Крутяк, надо еще Герку с Игорьком позвать».

   Герку долго не пришлось уговаривать, с Игорьком было все посложнее. Когда мы к нему постучались, он открыл дверь и сразу на нас посмотрел со злобой.

   И: «Что на этот раз?»

   Я: «Пошли, там вещь крутая, тебе по-любому понравится».

«Я нахер с вами больше никуда не пойду, тут шмели покусали, там ключ потеряли», – с недовольством и повышением голоса произнес Игорь.

   П: «Да там шмели улетели, а мед оставили». Игорек задумался на секунды две, тяжело вздохнул: «Ладно, уговорили».

   Придя к трубе, мы сидели и ели мед шмелей, за всю жизнь я не ел ничего вкуснее, этого и даже то, что они нас покусали, стоило того.

   Глава 6 Штаб

   На улице стояла ужасная жара, стрелки термометра зашкаливали за 30 градусов, сидеть дома было практически невозможно, на улице было не многим лучше. Проведя долгое время на улице, забегая в подъезд, чувствуешь, как приятно разливается прохлада по всему телу. Воздух, который пах кварцем, в подъезде становился затхлым и не таким напряженным. Но даже внутри подъезда было достаточно жарко. Во дворе, если и был кто-то, все сидели под тенью деревьев, домов, а совсем отчаявшиеся забирались под балконы. Там, на бетонной отмостке дома, было прохладнее всего. Именно там и сидели мы с Петькой, пережидая жару.

   П: «Что-то надоело мне торчать тут, как таракану».

   Я: «А что ты предлагаешь? Выйти и зажариться, как таракану?»

   П: «Да все лучше, чем здесь сидеть, тут еще и жуки какие-то ползают. Все, они ползают по мне, я пошел». Петька с отвращением и мотанием рук выбежал из под балкона, отряхивая с ног маленьких блестящих жуков.

   Я: «Ну и куда ты пойдешь, домой?»

   П: «А что тут делать? Как два дурака здесь сидим!»

   Я: «Пошли в лес, там по-любому прохладнее».

   П: «Да хоть на Кудыкину гору».

   Я: «Куда?»

   П: «Я хз где это, так мамка у меня говорит».

   Я: «Я недалеко от леса видел какой-то колодец, воды там нет, там можно сделать штабик».

   П: «А чего ты раньше-то молчал?»

   Я: «Да он не близко, и придется идти через поле, а там тени нету».

   П: «Все пошли, я уже не в тени стою».

   Мы шли через поле к нашему будущему штабу, вокруг стрекотали кузнечики, вдали, где-то на огородах, ревела раздражающими переходами циркулярная пила, каждый шаг приводил в движение близ сидящую живность.

   Я: «Вот и пришли», – сказал я, показывая пальцем на выложенную кирпичом округлую стену высотой в один метр, на которой сверху был неаккуратно накидан раствор, а на вершине люк. Петька залез на вершину и посмотрел вглубь колодца.

   П: «Смотри, там есть лестница» Так он назвал вколоченную в стену загнутую арматуру, по которой можно было спуститься вниз. Колодец спускался вниз примерно на четыре метра. Ширина же колодца была примерно метр в диаметре. Мы спустились вниз и с облегчением вздохнули. Внутри было прохладнее, даже чем под балконом. На самом дне была какая-то труба, сверху небрежно пробитая и по бокам забетонированная. Петька засунул голову в трубу, чтобы посмотреть, что там внутри, и ухнул. Его «ух» гулом разнесся по самой трубе и по колодцу.

   П: «А куда она ведет?»

   Я: «Не знаю, не проверял, труба-то тонкая, не пролезть». Чувствую, если бы труба была потолще, мы бы проверили, но, слава Богу, она была тонка, чтобы по ней пролезть.

   Через некоторое время мы начали обустраивать наш импровизированный штаб. Снизу, чтобы закрыть дыру в полу, принесли откуда-то доску, начали мелом раскрашивать стены различными рисунками, внутри сделали сиденья из старых поленьев, которые нашли в лесу. Одновременно там могли сидеть только 3 ребенка, ну или один взрослый. Поначалу мы спускались туда и травили анекдоты, потом же это стало местом встречи нашей компашки. Только Игорек с нами не пошел, сказал, что наш колодец похож на канализацию, да и места там всего на троих.

   Удобство штаба было в том, что от него недалеко были огороды, в шагах двадцати муравейник, и в ста шагах – старая колонка, но функционирующая, поэтому находиться там можно было хоть целый день. В муравейник можно было класть облизанную палочку, через минуту достать, и она была кислая. Повторять это можно было до бесконечности. Муравьи там были как раз самые кислотно-несущие – большие красные. Кусались они не больно, скорее, просто скребли по коже, если не обращать внимания на мелкие недочеты – место было идеальное. Почему никто до нас его не нашел?

   Мы сидели внутри, рассказывая анекдоты друг другу и поедая лимончики, так мы называли незрелую айву, за ее кислый вкус, кстати говоря, даже лимон в этом ей уступает. Вдруг начался ливень, крыши в нашем штабике не было, и мы начали вылазить. Первым вылез Петька, за ним я. Лесенки из арматуры, покрытые толстым слоем ржавчины и грязи, становились скользкими во время дождя, поэтому это было не самым простым делом. Когда начал вылезать Герка, арматура под его ногой переломилась, нога машинально встала на предыдущую ступеньку и сломала ее тоже. Раздался визгливый шум железа о бетон. Я сунул голову в люк: «Живой?» Герка, пытаясь встать, что-то пробубнил. По мокрому бетону скользили грязные струйки воды, что мешало нормально подняться Герке. Рукам не за что было ухватиться, ладони скользили вниз к такой же мокрой и скользкой доске, закрывающей дырку. На ноге у Герки была процарапанная арматурой рана, из нее текла кровь, и часть ноги уже была залита ею.

   Я: «Вылезти сможешь?»

   Г: «Нет, две лесенки сломаны, не оставляйте меня здесь!»

   П: «Никто и не собирался».

   Я: «Что с ногой?»

   Г: «Не знаю, но пульсирует».