Однажды в Москве. Часть II

– Господи! – побледнел оппонент.

– Хотите, вообще уйду?

– Нет!.. – прокричали все, косясь на чиновника.

– Ну ладно, остаюсь, раз просите, – снисходительно согласился рассказчик…

…Когда я предложил Джуле перебраться к родителям, она наотрез отказалась.

– Я из этого дома уйду только в могилу. А ты уходи. Я понимаю, ты бандит… – попыталась пошутить она. – Мой Рафаэльчик бандит. Боже мой!..

– Джуль, умоляю!.. – я в отчаянии пытался уговорить. – Я не могу оставить тебя здесь. Это небезопасно!

– Со мной папа и мама. А главное, Бог. Можешь поверить, раньше времени он меня… не заберет… Господи, это же Артур! – она вдруг попыталась приподняться, уставясь в пустоту. – Разве ты не видишь, Рафаэль? Он теперь смотрит на тебя!

– Джуль, что с тобой? – я в страхе закричал. Она бредила. Может быть…

– Не знаю. Меня знобит. И я… Я ничего не вижу! Мама!.. Рома, мне страшно, позови маму! Скажи, Артур не умер…

Я бросился к двери, но она сама раскрылась. На пороге стояли испуганные родители Джулии. За ними выглядывала Татьяна, пытаясь обхватить обзор. Роза в панике, оттолкнув меня, бросилась к кровати.

– Джуля, джана!.. – разрыдавшись, она обняла дочь.

– Мама, Артур был здесь! Я его видела!

– Чтобы сдохла твоя мама, не видела тебя такой… – она тихо завыла. – Тебе показалась, джана, Артурчик умер.

– Что случилось? – дрогнувшим голосом спросил Самвел. – Ей плохо?

Я растерянно кивнул. Татьяна бросилась к столу, заваленному кучей медикаментов.

– Я ничего не вижу! Мама, кажется, я умираю… Скорее бы!..

– Что ты говоришь, моя бала… – вновь расплакалась Роза. – Сейчас вызовем врача, тебе вновь полегчает… Самвел, не стой как пень, вызови Андрея! – накричала вдруг она в истерике. – Таня, сделай что-нибудь, она уходит!..

– Не паникуйте! – решительно заявила медсестра, вводя иглу в вену уже бесчувственной Джулии. – Она скоро очнется. Это скорее от слабости. Лучше, помогите систему поставить.

– Врача… – как зомби повторил растерявшийся отец Джулии и хотел выйти. На пороге его взгляд задержался на мне, и он как будто очнулся.

– Что случилось? – закричав, схватил меня за руку. – Почему во дворе твои амбалы? Что в это время делает здесь Иннокентий?

– Я позвал… – осторожно выводя тестя из комнаты, коротко, не вникая в подробности, объяснил.

– Нельзя было ей в таком состоянии, – выслушав, он в раздражении ответил. – Она заволновалась.

– Господи!.. – я сжал кулаки от безысходности. – Что ж теперь делать? Что мне делать, дядь Самик?

– Ты обязательно должен уходить?

– Да! Поверьте, бывают обстоятельства, от которых никуда не деться.

– Тогда и этих… своих уводи. Может, так лучше.

– Но…

– Уходи!

– Вот, возьмите… – я протянул ему пистолет.

– Не надо… – он в нетерпении оттолкнул руку, – у меня свой. Не думай, один ты крутой. И уходи уже, мне надо Андрея позвать…

Андрей Ступа был лечащим врачом Джулии. Можно сказать, персональный. Он ушел-то от нас часа четыре назад. Я даже не знал, сколько платил ему тесть. Наверное, немало, если такой квалифицированный врач почти все рабочее и нерабочее время проводил у нас…

– А вы что, вообще отстранились от финансовой части? – удивленно спросила Гюля. – То есть оплата врачам, лекарства…

– Родители ее с самого начала руководили процессом. Словно меня и не было. Дядь Самвел просто махнул рукой, когда я завел речь о деньгах. Думаю, они просто утешались, когда хоть что-то для нее делали.

– А вас это устраивало, да-а? – вдруг язвительно выпалила Аталай и сразу закрыла рот ладонью.

– Ты понимаешь, что сейчас ляпнула, дура? – обрушила всеобщее негодование на нее Гюля, постучав костяшками пальцев по столу.

– У нее истерия… – тихо заступился Бакинец.

– У нас в сейфе, вмонтированном в стену, всегда хранилась определенная сумма, – не отреагировав на выпад, ответил Длинный. – Я дал ключ Розе. Не помню, они каж даже не воспользовались. После выяснилось, что ключ потерян.

– Закройте ей рот хоть ключом! – злорадно предложил Ветеран в тельняшке. Все одобрительно зацокали, даже Ганмурат, который осторожно прочистил горло, выражая со всеми солидарность…

– …Прошу, позовите родственников! Я хочу, чтобы в эти дни в доме было людно. Я оставлю Павла у Иннокентия. Всем сообщите, что меня выгнали. Я здесь не проживаю. Да хоть сдох!..

– Не надо Павла. Мы сами разберемся. Ты же вроде отошел от них? – вновь рассердился Манучаров.

– Я-то отошел, – стиснув зубы, ответил, – да вот от меня никак… Это особый случай, дядь Самик. Я после объясню.

– Хорошо. Иди, иди… – он слегка подтолкнул меня к лестнице. И береги себя. Не хватало… – он не докончил мысль, поднес платок к глазам.

Внизу послышались шаги. Это Иннокентий с женой поднимались, видимо, устав ждать во дворе. Я посмотрел на часы. 5-30 утра.

– Я сейчас…

Быстро проскользнул в спальню. Роза испуганно сделала предупредительный жест, приложив палец к губам. Джулия спала. Татьяна накрывала ее дополнительным одеялом.

Ноги мои как будто прилипли к полу, стали ватными. Сердце забилось. Я впился глазами в лицо Джулии – в этот милый, божественный образ, который вот так, с непередаваемым покоем на лице запечатлелся в моей памяти. Губы у нее натянулись в легкой улыбке.

Мне всегда нравилась эта улыбка – умиротворяющая, слегка интригующая. Краешек правой губы у нее всегда подергивался чуть вверх. Когда она смеялась, эти губы раскрывались как бутон, обнажая ослепительную белизну зубов…

Душу мою сжимала безграничная тоска и страх. Одна чудовищная мысль буравила мозг – я ее больше не увижу…

Глава IV

– Не помню, как оказался в бешено мчавшейся во мгле машине, – после небольшой паузы вновь продолжил рассказчик, – кажется, еще был гололед. Это я понял, когда Павел заорал Толику, чтобы тот аккуратнее водил.

Мне было все равно. Поверьте, в тот миг я очень хотел, чтобы машина врезалась куда-нибудь, и проснулся я уже на том свете. Чтобы самому ждать Джулию. Хоть в аду.

“Хотя, если попаду в ад, я ее точно не увижу…”

Мансурова я слушал почти в ступоре. Но по мере осмысливания ситуации, я “трезвел”.

Кореец, по-видимому, не жилец. Пристрелили еще нескольких “офицеров”. Выжившие подтянулись в Городок – к Штабу и заняли оборону. КПП превратились в блокпосты.

Напала на нас Федькина бригада. Заказ – от лиц из Президентской администрации. Задействована ФСБ. Первостепенная задача для нас – ликвидация Федьки.

– Кто ставит задачу?

– Не понял… – Мансуров удивленно посмотрел.

– Раньше был Кореец. Теперь он мертв или почти. Тощий тебя близко не подпускает. Потому, мне интересно, чья…

– Моя. Что еще не ясно?

– Я же сказал, выступив со скудными силами и не владея ситуацией, мы подставимся. Я не хочу рисковать пацанами.

– Шкурничаешь?

– Нет. Не выношу бессмыслие.

– Ясно… – Мансур обернулся к машине, припаркованной чуть в стороне. Одновременно двери ее распахнулись и вышли трое в камуфляже и в чеченках. Романовы мгновенно засунули руки за пазухи своих кожаных курток.

– Свои! – крикнул один, помахав рукой и снимая сходу чеченку. Митяй! Тех двоих тоже узнали – в разное время участвовали в совместных “мероприятиях”.

– Когда надо было, вас прикрыли и пригрели, – начал с досадой Мансуров. – Теперь нас отстреливают, словно мы звери. Убили моего друга. Мне теперь не до рациональности, понимаешь? Теперь решайте и голову не морочьте. Вы со мной или с этого момента расходимся?

– Я с ним! – посмотрев на меня, решительно высказался Кощей после короткой паузы.

Мы с братьями переглянулись.

– Вариантов нет, – после секундного замешательства бормотнул Павел. – По-любому, Федька не отстанет.

– Однозначно. – Толик.

– Я против. Но пусть случится то, что должно случиться. Каков твой план? – это я Мансуру.

– Честно, не знаю. Но есть мысля. Если Ким скончается, похоронят на нашем кладбище рядом с сеструхой. Та еще в детдоме отошла. Мы ее перехоронили позже. Есть завещание Кима по этой части.

– Думаешь, Федька нападет во время похорон?

– Это идеальный вариант для ликвидации его команды. Если заказчики – старые “друзья”, то они попытаются поквитаться и за прежний разгром, когда мы отбили Казанцева. Устроим контрзасаду.

– Там особенно не развернешься. В окрестностях нет высоток для содействия снайпера.

– Логично, – я поддержал Павла. – И еще, противнику потребуется значительная живая сила. А просочиться в Городок в режиме ЧП невозможно. КПП усилены, подступы на кладбище и непосредственно к могиле перекроются. Будут жертвы, соответственно, резонанс. На это не пойдут.

– Мы-то пошли в Малых Вяземах1… – это Мансур.

– Обстоятельства были другие. Надо было освободить ключевую для нас фигуру. Теперь они достигли цели – ликвидировали Корейца и сейчас подставляться не будут.

– Там было просторно. А тут, считай, Москва. – Это Павел.

– Еще и кладбище… – загундосил Толик, плюнув в сторону. – Братва могильник уважает. Сегодня Кореец, завтра еще кто… А послезавтра – ты, – подмигнув брату, обратился он к Митяю. – А, Кощей?

Митяй был страшно суеверным. Все об этом знали.

– Типун на твой гадкий язык! – завопил с досадой бандит. – Какая муха тебя укусила? Что каркаешь?

– Думаешь, Федька не раскроется? – Мансуров.

– Зачем? Будет выжидать. После Корейца Организация распадется. Кого пристрелят, кого посадят, а остальные разбегутся по бригадам.

– Это посмотрим, – зло процедил Мансуров.

– Давайте в машину, – я открыл дверце водителя. – Уже светлеет…

Прибывшие с Митяем бойцы пошли к ларьку на другой стороне улицы.

Что-то в этом проекте тревожило.

– Нам надо добраться до Федьки сегодня, – высказал Мансур, прижатый на заднем сиденье между Толиком и Митяем. – Сходу ликвидировав Федьку, мы деморализуем противника…

“Опять “мы…”

С произношением этого местоимения, хорошо знакомому каждому третьекласснику, вихрь мыслей пронесся в сознании. Я сосредоточился.

Мансур все еще отождествлял себя с Организацией.

“– … всем заправляет Трофим.”

“Нет. Тощий великолепный боец, но не стратег.

И еще: Мансур слишком хладнокровно рассуждает для человека, потерявшего кровного друга. Вывод: Кореец ранен, но не смертельно, раз рулит. Или рулит другой. Тогда Казанцев. Больше некому.”