Закат Ра

— Что же с вами теперь делать?

Выдохнутые звуки, видимо, являлись речью пришельца. Он перестал ходить кругами, приблизился вплотную к мембране купола и пристально посмотрел на избранных.

— Какие ж вы, мышата, мерзкие. Тьфу. — И снова сгусток влаги отправился прямо ему под ноги. — Откуда вы взялись на мою голову? Чего вам надо? Зачем мне мозг промыли?.. Говорить-то умеете? Нет? Хм. Как бы вам подоходчивей…

Он отступил на несколько шагов, развел руки в стороны, сомкнул их на груди и прикрыл глаза. В тот же миг купол над пленниками преобразился. Он вспыхнул ослепительной белизной, померк и на чистом полотне проявились цветные образы-пятна, складывающиеся в динамичные картины. То, что совсем недавно предлагал Ио, на деле выражал пришелец.

Перед ними раскинулся зеленый луг, под покровом темно-синего неба. Зенитное солнце было меньше чем здесь, меньше, чем на планете Ра. Поблизости виднелась огромная, переливающаяся в блеске ясного дня полусфера. За ней угадывалась гряда серых гор. Пришелец стоял, утопая по колено в сочной зеленой траве. Рядом с ним стояли соплеменники. Их было много, и все они, при явной похожести, отличались друг от друга. Их покровы развевались на ветру, а лица были обращены в небо. Видение всколыхнулось, устремилось ввысь и вот, все те же существа, но уже внутри сферы, что до этого блистала на зеленом лугу. Сфера плыла в космосе, а ее обитатели наблюдали за своей планетой уже со стороны.

Черная планета, то и дело озаряемая всполохами, растрескалась. Куски обугленной тверди отваливались подобно мертвой коре, обнажая ярко-алое нутро. Лик планеты вспыхнул сетью белесых линий, сведенных в одной единственно точке. Эта точка, этот пункт… Тиеф понял, что именно в ней заключалась первопричина беды. Точка испустила луч света, напрягший каждую ниточку лазурной сети. Но вдруг все оборвалось: луч потух, сеть угасла, и умерщвленная планета поплыла к центру солнечной системы. Видение колыхнулось, покинуло конуры сферы и устремилось ввысь, преломляя масштаб так, чтобы зрители увидели систему целиком. Стало видно, как планета едва не сталкивается с домом Ра и как сфера пришельцев, увеличенная для удобства восприятия, устремляется к теперешней земле.

Картина завибрировала, стерлась и на ее месте возникла новая. Все тот же купол, все та же компания пришельцев, но на новых каменистых берегах в лучей подновленного солнца. Угол обзора сменился. Группа незнакомцев сместилась в сторону, а напротив них появились Ра, изображенные хоть и узнаваемо, но не точно. Скалистый берег и морскую даль перечеркнул контрастный фон, в котором светлое досталось пришельцам, а темное, зловеще — Ра.

Изображения застыли, потускнели и вскоре выветрились совсем. Пришелец, только что поведавший историю, стоял, заложив руки за спину, и пытливо вопрошал взглядом. Он ждал ответа.

— Уберите защиту, — распорядился Ио и Тиеф ощутил, как заслон товарища пал.

— Но…

— Уберите защиту, иначе будет худо. Он спрашивает враги мы или нет. Если мы не разубедим его сейчас, то усугубим свое положение.

Тиеф последовал совету, однако Монтерс продолжал колебаться. Его снедали подозрения, что это очередной ловкий ход и что, оставшись без защиты, им нанесут последний сокрушительный удар.

— Монтерс, прояви благоразумие. Он идет на контакт, и мы должны ответить.

— Хорошо, — нехотя согласился Монтерс. — Но наши смерти останутся на твоей совести.

Пришелец удовлетворенно кивнул, когда понял, что преграда спала, постучал пальцем по голове и указал в их сторону.

— Сейчас… — шепнул Ио и погрузился в себя.

Бесформенный многоцветный ком вынырнул изо лба избранного, разросся, занял большую часть невольницы и распался на целые образы. Тиеф помнил все, чем сейчас делился его товарищ. И их засушливый мир, и преображение в избранных, противоречивый теперь побег, полет и приземление… Точно воспроизведенные образы вернули его вместе с Ио ко дням, изменившим его, изменившим судьбу всего его народа.

Особое внимание Ио уделил последним событиям, явно отделив Шорти-Веллана от избранных и простых Ра. Последние грелись в лучах света. Первых же Ио раскрасил в мрачные цвета. Из предателей он слепил настоящее чудище, да такое, что Тиеф забеспокоился как бы товарищ не переборщил с острасткой. Вдруг представление оборвалось, мыслеобразы скомкались и пропали там, откуда взялись.

Какое-то время незнакомец стоял неподвижно. Видимо рассказ Ио произвел на него впечатление, и теперь он обдумывал увиденное.

— Получается, что вы из-за нас встряли, — наконец произнес незнакомец. — Понимаю, сами так же. Тэк-с…

И он снова принялся бродить вокруг, да около.

— Он понял нас? — неуверенно спросил Тиеф.

— Думаю да, — голос Ио тоже сквозил неуверенностью.

— Тогда почему он нас не выпускает? — Монтерс пристально следил за каждым шагом пришельца. — Ведь должен был.

— Ничего он не должен, — возразил Тиеф, тоже наблюдающий за перемещением незнакомца. — Достаточно того, что мы все еще живы.

— Думаешь, он сможет расправиться с нами?

— Посмотри на него. Он опытный избранный. Он знает, что делать и как поступать со своим Мудрецом. Тем более его Мудрец здесь, а значит он сильнее всех нас вместе взятых.

— Не уверен, что он считает Мудреца Мудрецом, — сказал Ио. — Для него это нечто иное… Но Тиеф прав. Он может смять нас без особого труда.

Тем временем пришелец остановился и снова начал издавать непонятные звуки:

— Так. Ладно. Вас все равно не поймешь. Тут бы Енисея, он бы точно разобрался как с вами можно поговорить. Только вот отпускать вас все равно не хочется… Вдруг все треп и вы меня сожрете как только я вас отпущу? Где остальные? Я спрашиваю: где другие вы?! Тьфу, что б вас. Короче. Вы пока посидите здесь, а я на стоянку вашу прогуляюсь. Она ведь там да?

Тиефа похолодел, когда пришелец указал рукой в сторону пирамид, а затем уверенным шагом направился туда.

— Остановись! — выкрикнул он и бросился к пришельцу, но мембрана невольницы безжалостно отшвырнула его обратно. — Не трогай Ра!

— Чего еще? — оглянулся пришелец.

— Не трогай их, — Тиеф подошел к самому краю преграды. — Я, — он указал на себя обеими руками, — пойду, — тут он изобразил, как идет на месте, — с тобой, — и указал когтем на пришельца.

— Идти хочешь? Со мной? Хм. Ты, — он ткнул пальцем в Тиефа, — убьешь, — и сомкнул руки на своей шее. — Меньяа…

Из разговорного отверстия незнакомца вывалился красный отросток, а глаза его закатились.

— Он думает, что ты набросишься на него, — перевел Монтерс, что с неподдельным интересом следил за беседой. — Покажи ему, что ты этого не станешь делать.

Тиеф поспешно замахал руками, затем опустился на колени и склонил голову, явно выражая свое смирение. Затем он поднялся и протянул незнакомцу руки сложенные вместе и обращенные ладонями вверх.

— Мирные значит? Хм. Мне всегда говорили, что я рисковый.

Преграда лопнула, точно огромный пузырь. Ошметки склеились вокруг пришельца, возвращая ему былое величие. Он нагнулся и положил на песок руку ладонью вверх. Не без колебаний избранные взошли на предложенную длань. Гигант посадил их на плечи, выпрямился и размеренно зашагал в сторону Ра.

Окрестности пирамид пустовали. Ни Вимериса, ни Ра поблизости видно не было. Тиеф непрерывно взывал к товарищу, но тот как будто сквозь землю провалился и захватил с собой остальных.

— У меня дурное предчувствие, — Монтерс совершил скорый облет окрестностей и вернулся крайне взволнованным. — Вимерис обещал предпринять что-то, в случае опасности… Мне кажется, он предпринял это, когда связь с нами оборвалась. Но что можно было сделать за столь короткое время? Мы ведь просидели под куполом совсем недолго!

— Надо обыскать пирамиды, — предложил Ио и они с Монтерсом вмиг испарились.

— Что случилось? Пропали все куда-то? — пришелец трансформировался в себя настоящего и подошел к избранным.

Тиеф обернулся на голос, но взгляд его уперся не в тощего пришельца, а в его Мудреца, парившего аморфною массой над головой.

— Эй! Я здесь! — пощелкал конечностью пришелец. — Я говорю, где все?

В ответ Тиеф, взмахнул дышалом и, обхватив голову руками, скорбно опустился на песок. Затем он встал, еще раз обвел пространство вокруг себя разведенными руками и посмотрел на пришельца.

— Понятно. Здесь что-то произошло, что вы не знаете, но это вас сильно расстроило. Может это ваш предатель всех утащил, когда вы меня ловили? А? Ну?! Ух, как же тяжело-то с вами, а… Так. Надо дать толчок нашим отношениям. Смотри сюда.

Он нарисовал на песке фигурку, указал на нее, затем на Тиефа. Рядом нарисовал еще одну и указал на себя. Потом он обвел фигурки и прочертил линию в несколько шагов. В конце он изобразил большой круг, вернулся, подвигал пальцами возле своего разговорного отверстия, точно так же у дышала Тиефа, затем оттопырил свою слуховою кожурку и нерешительно осмотрел голову Тиефа.

— Хочешь сказать, что если я отправлюсь с тобой, то мы поймем друг друга?.. — Тиеф прочертил едва заметную алую нить от кончика дышала к слуховой кожурке пришельца, потом из его разговорного отверстия к своему слуховому.

— Наконец-то! — пришелец часто закивал головой, что, видимо, означало согласие.

— Тиеф, сюда! — вдруг прокричал Ио из пирамиды Вимериса. — Скорее, мы нашли их!

В алом сиянии Мудреца конвульсивно вздрагивала мешанина из несчастных Ра. Все племя было скомкано, слеплено в чудовищный образ, распростертый на полу, возле купели. Где глаз, где дышало, где нога или рука: от прежних Ра мало что осталось. Они беспорядочно, и прочно срослись друг с другом в один кошмарный организм. Больше всего ужасало то, что Ра продолжали жить. Торчавшие ветвями конечности сгибались, глаза следили за вошедшими, а из дышал вырывались мучительные стоны.

— Где Вимерис? — глухо произнес Монтерс. — Кто-то видит его?

— Его больше нет, — ответил Ио. — Присмотритесь. Цвет глаз у Ра изменился.

— Красный… — Выдохнул Тиеф и приблизился к живому месиву. — Они стали как у нас.

На Тиефа смотрели чьи-то глаза до краев наполненные страхом и болью. Он прикоснулся ко лбу, глаза зажмурились, но тут же открылись и в них блеснула надежда.

— Тиеф… Помоги нам, — шелест донесся откуда-то сверху. Тиеф взглядом отыскал дышало, испустившее слабый шепот. — Помоги, Тиеф…

— Модаберти? Модаберти! — он узнал голос. Но… Только голос. От пыльного товарища ничего кроме дышала не осталось. — Что случилось?! Где Вимерис?!

— Его больше нет. Мы съели его. Он скормил себя нам… Он сказал, что мы слишком слабы, чтобы выжить. Он хотел отдать нам часть своей силы… Часть себя… Тиеф. Невыносимо больно. Помоги… Убейте нас.

Тиефа уводили прочь. Холл Мудреца, коридор архисториков, яркое солнце, ступени, песок… В сознании отпечатались раскаленным следом глаза, молящие о помощи. В ушах застрял голос Модаберти, повторяющий: «Невыносимо больно. Помоги… Убейте нас».

— Тиеф! Тиеф, очнись! — едва достучался до него Ио.

— Я… В порядке.

— Будь сдержанней. Не хватало нам еще одного Вимериса!

— Буду. Я… Я обещаю.

— Смотри у меня.

Пришелец встал рядом с Тиефом, приобнял его за плече и очертил в воздухе полукруг.

— Да, — спохватившись, выдохнул Тиеф. — Пришелец предложил мне отправиться в их лагерь. Он говорит, что там мы сможем полностью понять друг друга.

Ио переглянулся с Монтерсом.

— Ты уверен в этом?

— Уверен. В этом я уверен.

— Было бы… Полезно, я полагаю, — после некоторого молчания протянул Ио. — Пришельцы не вреднее нас и совсем не глупые. Будет чему поучится. Что ж. Думаю, тебе стоит отправиться с ним. Ну а мы останемся здесь и попытаемся исправить творение Вимериса.

Tat 9

Лейла поерзала на стуле, подняла, было, взгляд на Енисея, но потупилась и продолжила сбивчивый рассказ:

— Ну вот, я проснулась. Точнее, я подумала, что проснулась, но на самом деле это произошло во сне. Сон во сне, понимаете?.. Вот. Я как будто открыла глаза и увидела, что лежу в своей постели. Увидела со стороны, а не… А не из себя. Ночная рубашка на мне была какая-то мешком, белая, как балахон для мертвых. Я еще удивилась: откуда она у меня? У меня таких никогда не было. Удивилась и сразу забыла. Поднялась с кровати… Запомнилось, что ночь стояла светлая. Я еще посмотрела на небо и… Ну я уже была не у себя в комнате и не в куполе, а под открытым небом. Над головой огромная луна, звезд не видно. Я на большой поляне посреди леса одна. Кругом черным-черно, а поляна светлая. Стою и не решаюсь идти. А куда идти? Я не знаю. Переминаюсь возле кровати, ногам холодно и я забираюсь обратно в постель, ложусь, закрываю глаза и стараюсь уснуть. Представляете? Хочу уснуть во сне! И… Я не знаю. Не знаю, как долго я пытаюсь уснуть, но мне начинает мешать свет. Как сквозь закрытые веки светят фонариком. Открываю глаза, но уже внутри себя. Ну вот, открываю глаза и вижу себя. Совершенно, простите, голую. Эта вторая я светится сильным голубым светом. Мне сразу вспомнилась Айро-старшая. Помнишь ее, Сейв?

Сейвен кивнул. Он сидел тут же в лазарете на краешке стола и внимательно слушал.

— Она мне сразу ее напомнила. Ну, какое-то время она спокойно стояла, смотрела на меня. Было тихо. Но потом она улыбнулась и вдалеке как будто звякнул колокольчик. Нет, это только походило на звон. На самом деле это звучало как… Ксилофоновый смех. Точнее не опишу. Она смотрит на меня, улыбается, а звон становиться все громче. Я замечаю, как лес наполняется какими-то мерцанием. И чем звон отчетливей, тем ярче этот блеск. Не знаю как скоро, но уже освещена все кромка. Я ясно вижу стволы деревьев, но не вижу источник света. Его как будто бы и нет вовсе. Свет из… Из неоткуда. Вторая я начинает оглядываться на этот звон. Дальше она уже не замечает меня и не улыбается. Она заворожено глядит на кольцо света и уходит. Я хочу окликнуть ее, вернуть, но не могу. Прикасаюсь к губам, а их нет! Страшно! Я ощупываю голову. Ни глаз, ни носа, ни ушей. Даже волос нет! Голова гладкая, как речной камень. Ужас просто… А она уходит, совершенно позабыв обо мне. Я спрыгнула с кровати — хотела догнать ее, но упала в траву. Мои ноги они тоже пропали или… Или срослись. Как червяк. Холодная земля, мокрая трава. Резкие, отчетливые запахи. Я до сих пор их чувствую. Я чувствую запахи, но не чувствую себя… Ну вот. Все… Все светлеет. Сквозь густую траву пробивается свет. У меня ни глаз, ни носа, а я вижу свет и различаю запахи. Зеленый, наверное, от травы свет начинает заполнять меня. И… Я сама уже трава. Колышусь на легком ветру и всем естеством тянусь к свету. Когда я проснулась было уже светло. Думаю, что свет был дневным, и я просто спала с открытыми глазами. Вот, все.

— Зпаззибо тебе, Лейла, — поклонился Енисей. — Позтараемзя зкорее во взем раззобратьзя.

Лейла удалилась крайне подавленной. «Еще бы. Хотела разъяснить свой сон, а получила далекий посул». Сейвен спрыгнул со стола и направился к входной двери, чтобы затворить ее, но не успел — на пороге появился Зак. Всклокоченный и бледный он схватил Сейвена за плечи и слегка встряхнул его:

— Сейвен, я, кажется, схожу с ума, — горячечно прошептал он.

— Кошмар приснился? — Сейвен аккуратно стряхнул с себя руки товарища.

Зак округли глаза:

— Откуда ты знаешь?

— Ты уже… Енисей, который он по счету?

— Воземнадзатый! — психобот заглянул в планшет и сделал там отметку. — Ты тозже видел зебя в лаззурном ореоле и уходзящим вдаль под змеюзжийся ззвон?

— Почти… — Зак кивнул и, наконец, вошел, захлопнув за собой дверь. — Только хуже! Я… Я закапывал себя. Я как будто проснулся. В куполе никого не было, и я решил выйти наружу. Когда вышел, то увидел большую гору земли. Выше купола! На вершине что-то блестело. Я стал взбираться на нее. Пока лез, погода, хорошая солнечная погода, начала портится. На самом верху — тьма хоть глаз коли и холодрыга, ух! Дождь так и хлещет! А на вершине — яма. Я заглядываю в нее и вижу себя! Голого! Прозрачного как та бешеная баба с Вербарии! Как ее… Жена Делио Флаби… Ну?!. Ай!.. Короче, я лежал, скрестив руки на груди, и блаженно так улыбался на самого себя. Решил спуститься, но соскользнул и рожей в самую грязь! Переворачиваюсь на спину, кое как продираю глаза, а второй я уже наверху у края воронки и не спеша, так, закидывает меня землей. А я от страха пошевелиться не могу. Не, я пытаюсь, но как-то, как… Как будто сам из грязи сделан! Проснулся от того, что дышать стало нечем. Что за хрень?! Снов триста дней не было и вот нате! Получите! В самый глаз! До сих пор грязь на зубах скрипит!

— Збаззибо, Зак! — звякнул Енисей и неуклюже поклонился. — Мы зами езче не знаем что это. Но зкоро выязним. Зновидения начализь позле того, как улетел Крайтер. Я зклонен полагать, что причина взему именно отзутззвие креатуры. Бззт. Как только мы разберемзя в чем дело — взем зообзжим.

— Чего? — вытаращился на психобота Зак. — Чего ты сказал?

— Он сказал, — пояснил Сейвен, настойчиво провожая гостя к двери, — что мы сами ничего не понимаем. Как разберемся — дадим знать.

— А ты-то сам как? Не того?

— Все так же не сплю.

За дверью поджидало еще трое вербарианцев. На лицах растерянность, глаза бегают… Сейвен поморщился. Он выслушал почти два десятка кошмарных грез и продолжать совершенно не хотелось.

— Вы с чем? — поинтересовался он.

— Да вот, приснилось в первый раз за столько времени…

— И такое, что аж тошно…

— И у меня! Мне приснилось, будто второй я…

— Так, — прервал досрочные излияния Сейвен. — Возвращайтесь через час. А лучше через три. У нас консилиум!

А поразмыслить над чем и вправду было, ведь существовала еще одна штука, о которой кроме него и Енисея больше никто не знал…

А штука заключалась в том, что прошлой ночью Сейвен, как обычно, вышел на прогулку и, к удивлению, встретил еще одного полуночника. Избегая встречи, он укрылся в саду и стал ждать, пока скиталец уйдет куда-нибудь сам. Но тот не уходил и чем дольше Сейвен наблюдал, тем больше странного замечал в его поведении.

Он слонялся без цели. Подолгу замирал на одном месте, конвульсивно вздрагивал, делал несколько шагов и вновь замирал. Так гуляка наткнулся на высокий кустарник, но не пошел прочь, а стал обрывать с него листву. Сейвен прислушался: сквозь шелест доносилось глухое бормотание. Товарищ явно был не в себе.