Святые Спасения

Пару минут спустя они добрались до пункта обслуживания. Лоло вытащило из корзины пару тарелок. Олли с бесстрастным лицом наблюдал, как мужик за стойкой плюхнул ему кучку рыжеватых помоев.

«Это неважно. Это просто то, что ты должен делать, чтобы спасти Бика и бабушку», — твердил он себе.

Они сели за один из столиков. Лоло устроило целое представление, доставая из корзинки приготовленные заранее блюда, бодро и весело возвещая о каждом из них:

— Я приготовило салат, смотри, и несколько индийских лепешек, наан, хотя, если честно, это больше похоже на основу для пиццы. И немного шоколадного мусса для пудинга. — Оне извлекло бутылку с — на что очень надеялся Олли — яблочным соком, потому что содержимое выглядело слишком уж желтым на его вкус. Алкогольные напитки в общественном центре были строго запрещены.

— Спасибо, — сказал он.

— Это было не так–то просто, знаешь ли. Мне бы не помешала еще малость электричества.

— Лишнего у меня нет. Извини.

Лоло мученически вздохнуло:

— Ну конечно.

— Слушай, я уже близко. Сегодня должен заполучить Ларсона.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Страдания тут причиняю я, помнишь?

— Олли, пожалуйста…

— Не волнуйся, я осторожен. Знаешь же.

Олли взял листик из салатницы. Это было ошибкой. Листик оказался тонюсеньким зеленым печеньем, своим вкусом наводящим на мысли о сырых водорослях, выросших в канализации.

Столы вокруг них начали заполняться, и гул посторонних разговоров усилился. Рядом принялись бегать дети, молодые родственники помогали устраиваться старикам. Несколько медсестер из Агентства общественного здоровья расхаживали по залу, проверяя своих пациентов, расспрашивая семьи, все ли в порядке с детьми.

Одна парочка притащилась с новорожденным, и Олли нахмурился.

— Как они могли это сделать? Как могли завести ребенка в таком месте?

— Гедд и Лилли–Ди? Они милые люди, и их малыш просто очаровашка. Я нянчилось с ним пару раз.

— Зачем? Я хочу сказать, разве они не понимают, что происходит? Шансов выбраться из Блиц-2 у нас — раз — никаких и два — хрен с два. Как они могли привести в этот мир ребенка?

— Просто мы не можем позволить себе терять надежду. Только посмотри на него; он такой славный. Нам нужны дети, чтобы напоминать нам, зачем мы живем.

— Это не надежда, это глупость и эгоизм. — Покачав головой, он сунул в рот другой салатный листок и попытался не скривиться.

— Привет, ребята, как дела?

Подняв глаза, Олли увидел стоящего у стола Горацио Сеймура. Старший управляющий помогал работе полудюжины районных пищевых подразделений в этой части Лондона. В прежние времена он вроде как был большой шишкой в благотворительном фонде Бенджамина. Олли даже несколько раз сталкивался с ним, когда пропагандисты социальных агентств пытались уговорить Бика и его команду по паркуру посещать молодежный спортзал. И еще помнилась та заставившая его понервничать не–совсем–встреча на Темзе сразу после того, как убили последнего из друзей Олли по Легиону.

Таким образом, Горацио был тем, кто действительно знал настоящее лицо Олли. Каждый раз, когда он появлялся в Общественном центре Беллендена со своей официальной улыбочкой и снисходительным отношением, у Олли сдавали нервы. Он знал, что это глупо. Его маска была безупречна. И все же…

— Всё нормально, спасибо, — ответило Лоло. — Не желаете лимонного сквоша?

— Это лимон? — фыркнул Олли.

— Не обращайте внимания на моего друга, он такой невежа.

Улыбка Горацио стала чуть искреннее:

— Нет, спасибо. Так всё в порядке? Чем сегодня займетесь?

— Мы торгуем, — ответило Лоло. — И да, всё в порядке.

— Надеюсь, ничего слишком противозаконного?

— Абсолютно ничего. Я занимаюсь пищевыми текстурами. Если на вашей квантовой батарее найдется несколько ватт, это моя плата. Я могу получить множество вкусов. Овощи — моя специальность, не в обиду тем, кто трудится здесь, конечно.

— Конечно, — кивнул Горацио. — Рад слышать. Но если вам когда–нибудь потребуется помощь, вы всегда можете обратиться ко мне. Я не чиновник и не работаю ни на совет, ни на полицию.

— Это очень любезно с вашей стороны, — ответило Лоло. — Нам нужно больше таких людей, как вы.

Горацио приветливо кивнул и перешел к следующему столику.

Олли зачерпнул ложкой еще немного не–курицы–в-сливочном–соусе.

— Он мне не нравится.

— Он хороший человек, — возразило Лоло. — Ты просто ужасно предвзято относишься к властям. Не все в правительстве автоматически являются продажными фашистами, знаешь ли. И, кстати, ты же слышал — он не чиновник.

— Тогда что он тут делает?

— Помогает людям. — Лоло восторженно повело рукой. — Без таких, как он, без тех, кто заботится о других, где бы мы оказались?

— Прорвались бы через барьеры, которыми ублюдки Зангари перегородили межзвездные порталы, и убрались бы с этой планеты в безопасное место.

— Ни одно место в галактике не безопасно, пока существуют оликсы.

— Кроме хабитатов исхода. Только вот мы никогда до них не доберемся.

— Доберемся, — заявило Лоло. — Когда ты найдешь Ларсона, мы получим настоящую торговую власть.

— О, так теперь ты хочешь, чтобы я пошел за ним?

— Не неси чушь. Я люблю тебя, Олли. Я буквально отдало тебе жизнь, потому что верю в тебя.

Нет, не желал Олли такой ответственности. Но приходилось признать, что, несмотря на все свои глупости, нервные срывы и хрупкую внешность, Лоло делало это чистилище почти сносным.

— Я найду его. Не волнуйся. Я действительно уже близко.

Через пару часов после ужина Олли крутил педали в сторону северного конца Рай–Лейн. Восточную сторону занимал большой старый торговый центр, вот уже лет тридцать как заброшенный. Он медленно разрушался за заколоченным фасадом, зарастающим слоями мха и граффити, пока застройщики вели переговоры с местным советом и отделом планирования о превращении участка в площадку для роскошных апартаментов. С тех пор как началась осада и торговля через Солнет накрылась, предприимчивые дельцы нашли зданию свое применение. В старых магазинах разместились разномастные торговые точки — начиная от хромоногих стульев, на которых сидели чересчур оптимистичные ребятишки с ящиком всякого хлама, и заканчивая зарешеченными киосками реалистов, охраняемыми парочкой крепких парней. К этому времени с некоторыми из них у Олли сложились неплохие отношения. Он подкатил к Ребекке Эль, облаченной в привычное готическое черное кружевное платье, ее фиолетовые дреды свисали ниже пояса.

— Дэ–э–э-вис, — протянула она. — Хорошо–о–о вы–ы–ы-глядишь.

— Да уж не в пример тебе.

— Принес чего полезненького?

— А то. — Олли вытащил из притороченной к багажнику корзины три квантовые батарейки.

Ребекка Эль расплылась в наркоманской улыбке, забрала батарейки и сунула первую в зарядный порт киоска. И тихо признательно присвистнула, быстро считав, сколько киловатт он ей передал.

— Впечатляет. Обзавелся прямым кабелем до Дельты Павлина?

— Что–то вроде того. Ну что, мы в деле?

— Дэвис, я ценю качество, а ты никогда меня не подводил.

— Достала?

Она кивнула на одного из своих крутых парней. Тот принес из киоска маленький алюминиевый футляр и наградил Олли неодобрительным взглядом.

— Валяй. — Мечтательное спокойствие вернулось к Ребекке.

Олли отщелкнул замочки и приоткрыл крышку. Внутри, в защитной пене, покоились два синт–слизня размером с его мизинец. Их темная кожа поблескивала, словно припорошенная крошечными звездами. Разработанные в какой–то подпольной лаборатории, они использовали восьмибуквенную ДНК для создания не вполне естественных компонентов в основном теле и обладали биопроцессорным кластером вместо обычных нервных клеток слизня. Олли велел Таю, своему альтэго, проверить их. На линзы выплеснулась информация, подтверждающая функциональность.

— Увидимся, — бросил он.

— Ты не выглядишь опасным, Дэвис. У тебя приятное лицо. Бесхитростное. Но глаза выдают тебя. Когда я смотрю в них, то вижу бездну, черную бездну.

— Э, ладно. До встречи.

Крутя педали, Олли чувствовал, как взгляд Ребекки сверлит ему спину. И потребовалось большое самообладание, чтобы не оглянуться.

Следующий киоск принадлежал Ангусу Ти, который утверждал, что торгует всем, что нужно, но у которого не было таких связей, как у Ребекки Эль. Олли протянул ему пару квантовых батареек, заряженных им в обжигательных печах.

— Не знаю уж, где ты умудряешься доставать электричество, — сказал Ангус, — но это делает тебя самым ценным поставщиком.

— Рад помочь. А теперь — что ты можешь мне предложить?

После относительно добродушного торга он заполучил девять упаковок пищевых гранул, смесь текстурных порошков и вдобавок полную сумку севших квантовых батареек.

— Запомни, когда они будут заряжены, у меня преимущественное право покупки, — сказал Ангус, передав товар. — Ты же знаешь, я дам лучшую цену в округе.

— Заметано. — Олли протянул руки. — А теперь…

И Агнус вручил ему главное — пакетик с дозами зеро–нарка.

— Вот это дело. — Олли не пользовался нарком с начала осады, но Лоло так и не остановилось. Оне пыталось сократить потребление, но эта зависимость уже начала беспокоить Олли. — Эй, можешь добавить еще клейкой ленты?

Ангус окинул его оценивающим взглядом, после чего извлек из–под прилавка ополовиненный рулончик.

— Хочешь еще что–нибудь? Может, мои ботинки? Или трахнуть мою девушку?

Рассмеявшись, Олли забрал рулон.

— Сойдет и скотч. Увидимся.

— Конечно. Кстати, зачем тебе все это?

— Да вот решил проверить, а вдруг мне понравится связывание.

— Ты все же полегче там, парень. Могут пострадать люди.

— Спасибо. — Олли отвернулся от киоска. — Голос опыта.

Он вполне представлял, какой жест сделал Ангус за его спиной.

Олли потребовался почти час, чтобы доехать от Рай–Лейн до Далвича; говорить о чистых дорогах в эти дни определенно не стоило. Прошло уже два года, а никто так и не удосужился убрать поломанные ап–такси и ап–багажки, загромоздившие бетонку, а ситуация меж тем становилась все хуже и хуже, поскольку люди принялись швырять мусор куда вздумается. И, конечно, дорога по большей части шла в гору, так что он истекал потом, что опять–таки могло сыграть злую шутку с его лицом. Раньше он никогда не задумывался о лондонской сети метро–хабов «Связи»; она просто была. Теперь расстояния вновь стали болезненно реальными — стали препятствием, требующим сил, пота и времени. Напрягая ноги, крутя педали, он мог думать только о том, чтобы шагнуть на свой старый ап–борд и хоть разок прокатиться без лишних усилий. Не то чтобы у него не было электричества, чтобы запустить ап–борд, но такое расточительство привлекло бы слишком много внимания.

Он добрался до конца Лордшип–Лейн и повернул на запад, на А 205. Дорога шла через спортплощадки, сухие как пустыня и твердые как камень, окруженные мертвыми колючими изгородями. Но футбольные ворота еще стояли, и облупившаяся белая краска на них странно поблескивала под сияющим дьявольским небом.

За футбольными полями некогда живые изгороди сменились высокими кирпичными стенами, охраняющими большие дома. Олли перестал крутить педали и медленно покатил вдоль заборов, пока не подъехал к богатому трехэтажному цилиндрическому дому с фасадом в стиле Тюдоров, принадлежащему некоему Брендону Шамдеру. В конце короткой гравийной подъездной дороги высились ворота, увенчанные не вполне декоративными шипами. Но Олли не ожидал, что они создадут проблему. На самом деле он даже почувствовал прилив удовлетворения от того, что наконец–то прибыл сюда.

Без Солнета потребовалось два года торговли на рынках, налаживания контактов, оплаты в киловатт–часах или нарке, выдачи собственной информации, и всё ради одной лишь цели — найти Николаи. Олли еще не заполучил ее, но теперь точно знал, что Николаи и Джад работали на семью Пэйнор, одну из главных преступных группировок, заправлявших в Северном Лондоне. Оставалось только найти способ выйти на Пэйноров. Их организация была сплоченной — и после осады сплотилась еще теснее. Но если он в чем–то и был хорош, так это в планировании. Можно сказать, планирование было его суперсилой, одной из причин, по которой Саутаркский Легион так никогда и не поймали. Ему просто нужно было подойти под таким углом, какого никто не ожидает.

После череды осторожных расспросов он услышал имя Карно Ларсона, который, помимо прочего, в прежние времена выступал казначеем семьи Пэйнор, отмывая нелегальные ваттдоллары и загружая их в узаконенную банковскую систему. О Карно ходило много пустых слухов, но достоверные подробности — вроде его местонахождения — узнать оказалось трудно. Однако кое–кто из мелкой шушеры предположил, что Брендон Шамдер может знать.

Олли уставился на ворота, стоя по другую сторону расчищенной дорожки, и поднял руку, проводя сканирование. Он позаимствовал несколько систем со своего старого костюма–невидимки, того, что он носил во время рейдов Легиона. Надевать костюм сейчас не было смысла; под назойливым сиянием дьявольского неба никакая дымчато–серая ткань все равно не помогла бы. Так что непрерывно причитающему Лоло пришлось вручную вшить кое–что в кожаную байкерскую куртку Олли, снабдив ее заодно и слоем бронеткани.

Тай выплеснул на линзы результаты, показав нулевую мощность в воротах — и, в частности, в замке. Значит, даже Брендон Шамдер был не настолько богат, чтобы направлять столько ватт на охрану. Линзы Олли дали приближение, показав тонкую цепочку, удерживающую створки ворот, и отливающий медью блестящий навесной замок, просто кричащий о том, чтобы на него обратили внимание.

— Слишком просто, — с подозрением пробормотал Олли. Но нет, сканирование изогнутой стены здания не обнаружило активных электрических цепей. Примета времени. До Блиц-2 только очень богатые люди могли позволить себе такой дом, но теперь материальные ценности перестали быть показателем богатства. Вследствие этого личная безопасность уже не занимала высокого места в списке приоритетов.

Олли коснулся страховочного ошейника — черной ленты с кружевной отделкой, так плотно облегающей шею, что она могла бы показаться татуировкой. Глупый нервный жест; иконка на краю линз оставалась неизменной. Но с учетом того, против кого он решил пойти, проверка не была паранойей. Если Николаи так хороша, как все говорят, она могла и услышать, что он задает вопросы.

Он подошел к воротам и прижал к дужке замка маленький шарик термона. Полыхнула янтарная вспышка, потек расплавившийся металл. Сенсор показал, что ни на дороге, ни за высохшими кустами никого нет. Технически время стояло ночное. Трудно судить, но, когда солнце скрывалось за горизонтом, фиолетовое сияние наверху становилось вроде как чуток тусклее. Пара окон на втором этаже дома светились.

Олли закрыл за собой ворота и покатил велосипед к передней двери. Недолгая прогулка — но она вызвала целую кучу горько–сладких воспоминаний. Во всех налетах, во всех кражах со взломом Легион всегда прикрывал ему спину. А теперь его сопровождали лишь призраки. Тай выплеснул информацию о сети дома. Уровень сигнала был низким, но обеспечивал связь с остатками Солнета. Олли запустил в узел вирусный пакет.

Входная дверь представляла собой очередного монстра в стиле Тюдоров — сплошные громоздкие панели, скрепленные железными болтами. Он достал из корзины на багажнике полоску зарядной ленты, собираясь прилепить ее к замку, когда Тай доложил, что вирус полностью захватил контроль над домовой сетью. Тогда Олли приготовил нервно–паралитический пистолет и приказал двери открыться. Тихий щелчок подтвердил, что команда принята, и Олли пинком распахнул створку. Ворвавшись внутрь, как какой–нибудь головорез из интерактивки о Сумико, он почувствовал нарастающее возбуждение. Нет, конечно, не тот кайф, что он получал от рейдов Легиона, но его уверенность и сосредоточенность оставались высокими.

Отделанный деревянными панелями коридор, темный и длинный, заканчивался широкой изогнутой лестницей.

— Эй, ублюдок! — рявкнул Олли. — Выходи! Живо! Я хочу поговорить с тобой.

Тай сообщил, что чей–то альтэго соединяется сейчас наверху с сетевым узлом, запрашивая экстренную связь с полицейским Ген 8 Тьюрингом.