– Так вот он и есть, Варварушка? – Бялко шикнул на своих людей, те нехотя опустили стволы. – Ты шта творишь, гадина? Ты шта с ними сделал? – Он кивнул в сторону погибших.

– Я приказал им умереть.

Раненые скулили, с ужасом глядя на то, как у их товарищей почернела кожа и вывалились языки. Бялко незаметно стал отходить влево, Коваль тут же сместился следом. Бялко повернулся к своим приятелям, засевшим в кустах, сделал вид, будто намерен поманить кого-то, и с кошачьей ловкостью выхватил из-за спины револьвер.

Он выпустил три пули, и все три угодили в невинное животное. Потому что Белого царя на прежнем месте не оказалось. Артур сместился тройным зигзагом, уходя одновременно от пуль атамана и стараясь не подставлять под удар уцелевших коней.

Усатый малый в меховом жакете кинулся ему под руку, попытался ударить кривым ножом в бок. Коваль подставил бок, укрытый кольчугой; перехватил запястье, едва лезвие застряло в куртке, всем весом дернул на себя и, когда неприятель потерял равновесие, достал его ногтем в горло.

Яда хватило. Правда, умирал усатый подольше, дугой выгибался, пеной исходил. В кустах наметилось робкое движение: отважные громилы атамана Бялко решительно отступали. С человеком, который убивал одним касанием пальца, никто не желал связываться.

– Назад, трусы! Всех порежу, назад! – Михась снова выстрелил и попал в колено одному из своих бойцов.

– Плохо стреляешь, – сочувственно поцокал языком Артур. – Патроны хреновым порохом набиваете…

Бялко с ревом потащил из-за спины палаш. Секунду-другую у Артура было ощущение, что полоса зазубренной стали никогда не кончится. Однако атаман ухитрялся управляться с тяжелым оружием одной рукой, а во второй продолжал сжимать револьвер.

Хак!

Сверкающая молния оставила выбоину в бетоне, Коваль мысленно похвалил фехтовальщика. Промахнувшись, Бялко не стал тратить время на размах, а по инерции крутанулся всем телом, держа меч на вытянутой руке. Он описал круг, высек искры из доспеха ближайшей лошади, разрубил на ней кольчугу, едва не убил своего же бойца, но снова промазал.

– Ах, язви тя, вот же верткий какой!

Хак!

Коваль пропустил палаш над собой, ввинтился в воздушную струю следом, хлестнул ножом по запястью атамана, отпрянул назад и сразу в сторону, ощутив на лице горячий вихрь от пронесшейся близко пули.

– Ах, сволочь, держи его!

Слишком близко, отметил Коваль, наблюдая, как палаш атамана, вращаясь, скачет по бетонке. Теряю скорость, старый стал…

В ту же секунду ударили очереди из леса, с противоположной обочины. Еще один конь, запряженный в Кенвуд, заржал и рухнул на колени, у него была перебита передняя нога. Варвара упала чуть раньше и лежа пальнула по кустам крупной картечью. Затем перекатилась под грузовик, и Коваль на некоторое время потерял ее из виду.

Огонь, а не девка, с восхищением отметил он, слушая, как верещат в лесу раненые. С башни Кенвуда по обочине ударила струя огня. Верещание перешло в протяжный истерический вой, ближние елки вспыхнули, как промасленные факелы.

Атаман Бялко пригнулся, отпрянул назад, когда ствол огнемета развернулся в его сторону. На дорогу, прикрывая атамана, выскочили еще трое, но уже не монголы, а русские. Двое тут же свалились ничком и принялись царапать себе глотки, третий пытался унять кровь, фонтаном бьющую из ключицы. Коваль улыбнулся, показал атаману язык. Чубатый великан завизжал от ярости, выпустил остаток барабана, целя в то место, где только что улыбающийся злодей продемонстрировал ему окровавленные клинки. Только ветви елей качнулись… и снова исчез Белый царь.

Варвара выскочила из-под колес Кенвуда и почти в упор жахнула картечью. Михась, несмотря на комплекцию, успел свалиться на бок, и весь заряд принял на себя последний уцелевший охранник. Его светлый кафтан превратился в решето.

Несколько глупцов, не дождавшись приказов своего атамана, покинули позицию на правой обочине. Они потеряли ценные секунды, выбираясь из скользкого оврага, а наверху их встретил пулемет Луки. Трое погибли сразу, отброшенные назад в овраг очередью тяжелых пуль, еще двое бежали, бросив оружие.

Артур скользил между деревьями и метал клинки, запоминая, где застряли драгоценные лезвия. Стоило ему скатиться с дороги в лес, как сразу вернулась привычная боевая уверенность. Босые ноги впитывали силу, уши ловили десятки испуганных шорохов, глаза замечали мельчайшие детали. В президента трижды целились, но выстрелить успели только раз. Пущенные Ковалем лезвия уверенно воткнулись врагам в глазницы.

Пулеметчик Лука перенес направление удара на левую обочину. Коваль ощутил, как сзади, в спину, дохнуло вонючим жаром, в дело вступил огнемет. Испуганная тайга застонала от боли.

Трое уцелевших приспешников атамана Бялко удирали вдоль обочины лесной дороги. Артур подобрал два автомата с целыми рожками и длинный изогнутый тесак, на гарде которого переливались драгоценные камни. Сталь была необычная, глубоко отдавала синевой, вдоль канавки шла надпись незнакомой вязью. Судя по качеству оружия, приспешники Бялко разграбили местный краеведческий музей. Или…

Или нашли клад.

Артур вернулся на бетонку. Под присмотром Антипа с пулеметом сгрудились четверо пленных. Еще двоих раненых, обожженных монголов привела Варвара, подталкивая их прикладом. На плече одного из них билась испуганная птица с капюшоном на голове. Антип и Буба носились вдоль обочины с топорами, отсекая путь огню. Отвратительно пахло паленым мясом. В придорожной канаве ничком лежали два почерневших трупа. Раненый жеребец непрерывно ржал, дергался всем телом, путаясь в постромках и пугая других лошадей.

Варвара кивнула пленным, чтобы помогали Антипу. Те послушно бросились в пекло, на ходу скидывали куртки, халаты, отважно бросались на чадящие ветки. Артур подумал, что питерские горожане не стали бы так драться с пламенем. Этим же, местным жителям, никогда не видевшим настоящего города, тайга заменяла отца и мать. Даже перед лицом возможного расстрела они не сбежали, а кинулись спасать лес. К счастью, Лука не успел устроить настоящий пожар.

Коваль тщательно, дважды, вымыл руки вонючим собачьим мылом, намазал кончики пальцев и ногти жирной пахучей пастой, которая обезвреживала яд, и только после этого приступил к допросу пленных.

Бродяга в усталой позе сидел на туристической табуретке возле поверженного атамана Бялко. Великана все же зацепило картечью, кровь сочилась из двух ран на боку, и левая штанина почернела. Руки чубатому связали за спиной, правое запястье, разрезанное ножом Артура, перетянули тряпками.

– Меня зовут Артур Кузнец, – внятно, но тихо сказал пленнику президент. – Я не прошу тебя извиняться, потому что не хочу, чтобы над тобой смеялись твои солдаты. Но я хочу, чтобы ты запомнил мои слова. Хочешь нагрубить незнакомому человеку – сначала трижды подумай.

– Язви тя, язви тя, чтоб ты засох… – непрерывно повторял атаман, сидя на земле и не делая попыток встать. Похоже, он никак не мог выйти из ступора.

– Я прикончу его, – деловито сообщила Варвара. – Старшинство не чтит, собака.

– Ой ли, детка? – засомневался Бродяга. – Как бы они потом нам город не спалили.

Михась смотрел на них затравленным взглядом. Видимо, от боли действие дурмана прошло.

Лука и Буба закончили тушение пожара. Напуганные пленные монголы подталкивали друг друга, указывая на жуткого синего дикаря. Под слоем сажи Буба выглядел еще страшнее, чем обычно.

– Теперь в тайге пойдут легенды про Белого царя и его прислужника, синего черта, – невесело хохотнул Бродяга.

– Как звали беса? – деловито осведомился Коваль, присаживаясь на корточки напротив раненого атамана. – Я спрашиваю – как звали того беса, который приказал меня убить?

– Никто мне не… Ай, ай, не надо, ах, язви тя!

Коваль невозмутимо ткнул носком сапога в открытую рану на боку атамана. Варвара приставила ко лбу Бялко обрез. Пленные монголы затихли.

– Варварушка, не спеши… – залепетал Михась. – Скажу, скажу, бес попутал, ей-богу же… Человек тута ошивалсси, с ловчей птицей, вроде как из бурятов, а можа, и нет. Человек сказал, шта собирался в степи шаманский курултай, вместе камлали, Белого царя видали. Видали, шта Белый царь из земли, как червь, вылез. Всем нам беды Белый царь принес, потому шта хочет Большую смерть в мир вернуть…

Коваль вздрогнул.

Откуда здесь, за многие тысячи километров, стало известно о его планах?

– …Железного зверя по чугунке Белый царь погонит, – не отрывая от Коваля черных исступленных глаз, вещал Бялко. – Железный зверь повезет из восточных морей Большую смерть, повезет ее в тонком стекле, и всюду по пути, где зверь пройдет, смерть будет капать наружу, просочится и отравит землю…

– Это правда? – прищурилась Варвара.

– Это правда, но не так, как он объясняет, – стал выкручиваться Артур.

– А ты мне чего натрепал? – тут же озлилась хозяйка Читы. – Что, мол, поезд пустите, заводы пустите, товару навезете, а? А сам хочешь из океана смерти начерпать? Все подохнем, все, если кто на восток сунется, ага!

– Нам действительно нужна вакцина, – рубанул Коваль. – Сотни тонн вакцины против СПИДа находятся в восточных портах Китая. Их там бросили после того, как началась эпидемия. Мы должны вылить эту вакцину в болота, чтобы остановить наступление Желтых болот. Если этого не сделать, Желтые болота за несколько десятков лет уничтожат тайгу.

– Тайгу? Тайгу никто не может уничтожить! – фыркнула Варвара.

– Он не врет, – ухмыльнулся разбитыми губами Бялко. – Человек с птицей тоже говорил про болота…

– Куда он пошел, этот человек?

Михась растеряно покрутил головой.

– Он… он был возле меня. Он обещал… обещал, шта сам будет говорить с Белым царем. Не убивай, Варварушка, пожалейте меня, а? Бес попутал, зелья подмешал…

– Где Степан? Где старшина города?

– Под замком сидит, – Бялко притворно всхлипнул. – Варенька, это Леха все, Леха меня уломал, запутал. Он старшиной стать хотел, он, а мне-то зачем?..

– А где люди Степана? – наседала атаманша. – Где Крупа, Ловчий где, Крапива? Вам ведь их не одолеть. Неужто сонными порезали? – ахнула она, зажимая себе рот.

Бялко опустил глаза, промямлил что-то невнятное.

Коваль поманил старца и Варвару в сторонку.

– Этого парня подпоили чем-то. Он действительно не понимает, как все произошло. Варя, ты можешь спросить его людей насчет человека с птицей?

– Я из них кишки выпущу, – доброжелательно пообещала атаманша и направилась к арестованным, сгрудившимся под охраной Бубы.

– Он был тут, – доложила Варвара спустя минуту. – Терся с ними, скорее всего – темный шаман. Никто не может вспомнить его лицо и куда он делся. Давал им пить из своей фляги, все пили.

– Ага, все ясно, – покивал Бродяга. – Подпоили дурманом. Вот они и поперли на тебя, осмелели.

– Подпоили? – насупилась Варвара. – Так что, не убивать его? Я так уехать не могу, надо Степана выручить. И белые там, подземных людей детишки. Надо их на Красный прииск возвертать, ежели живы еще. Иначе белые всем устроят…

– Антипушка, давай свежую лошадку заместо подранка, – распорядился старец. – Ну, болваны, что стоим? Живо помогайте! – обрушился он на пленных.

– Как ты это делаешь, мужик? Как ты их?.. – Бялко показал глазами. – Ты колдун, да?

– Сколько у вас в четвертой Чите сабель? – вопросом на вопрос ответил президент.

Хлопая глазами, Бялко уставился на Варвару.

– Тебя спрашивают, сколько придурков твой брат Леха на коней посадил? – перевела она.

– Сколько ни есть – все орлы, не чета тебе, засранцу, – гордо парировал атаман.

– Старших не уважаешь, а крестик носишь, – укоризненно заметил Артур и вдруг легко, двумя пальцами ткнул пленника в солнечное сплетение. Несколько минут пришлось ждать, пока Михась прекратит корчиться и пускать слюни.

– У них шесть сотен, да еще баб в обозе штук двадцать с детьми. Если зимовать приперлись, то и поболе выйдет.

– Нас старухи и дети не интересуют, – отрезал Коваль. – Сейчас мы едем в четвертую Читу, и там я назначу нового атамана.

– Сволочь… – сплюнул в пыль раненый великан. – Мои люди отдадут тебя псам.

– Я убью всех, разве ты не понял? – отвесил ледяную улыбку президент. – Я убью всех, кто выступит против правительства России. А те, кто откажется защищать границу, будут сосланы на рудники.

У атамана Бялко глаза чуть не вылезли на щеки. Похоже, он забыл о дырке в боку.

– Ты ж один… как ты один собрался?

– Он не один, – напомнила Варвара, для верности ткнув вассала стволом обреза в шею.

– Нешта, Варька, у тя в большой Чите все ему присягнули?

– Туда я тоже вернусь, – пообещал Коваль.

– Стой, погодь… – Бялко страдал от боли, потому плохо соображал. – А ежли я сам, того? Ну, своих уговорю, штоб уйти?

– Я заберу твою птицу, – Коваль указал на испуганного привязанного хищника, безуспешно пытающегося взлететь. Раненый хозяин пернатой почты потерял сознание, лежал посреди дороги, раскинув руки. – Это все, что меня в тебе интересует. Тебя и прочих бунтовщиков я буду судить по своим военным законам.

– С кем ты собрался воевать? – ошалел Бялко.

– Я уже воюю. Со всеми, – отрубил президент. – Со всеми, кто посягает на границы нашей страны. С теми, кто мешает мне налаживать жизнь.

– Ты – Белый царь, – атаман выплюнул кровавый сгусток. – Теперь верю… Прости, Варварушка, бес попутал. Прости дурного, а?

Бялко закрыл глаза. Варвара рассмеялась, закинула за спину обрез, отвесила вассалу звонкую пощечину, сплюнула и направилась к грузовику.

– Эй, слышь, – в спину Артуру пробурчал главарь разбойников. – Я не хотел, бог видит, не хотел.

– Буба, Лука, свяжите его и заберите к себе наверх, – приказал президент. – Он поедет с нами.

Артур вскочил на подножку. Вдоль обеих обочин тлели сгоревшие кусты. Слой жирной сажи покрывал дорогу. Телохранители атамана тащили за ноги обугленные трупы своих товарищей.

– Эй, куда вы меня? – заорал атаман.

– Я хотел дать тебе добрый совет, – сказал младшему Бялко Артур. – Ты уже большой мальчик, запомнишь. Пока ты жив, не пей больше, особенно из рук незнакомых дядек. Можешь получить заворот кишок, и я тебя спасать не стану.

– Эй, Кузнец, что ты задумал? – подскочила взъерошенная Варвара. – Ты-то куда?

– Заедем вместе ненадолго в вашу четвертую Читу, проверим как там дела.

– Слышь, Кузнец, это дела только мои, – замахала руками атаманша. – Мои парни за неделю соберут по деревням ополченцев, сами их прогонят. Тебя не касаемо…

– Ты ошибаешься, – холодно улыбнулся президент. – Ты слышала, как он меня назвал? Если я царь, то меня касается все.

3

ЭЗЭН ПОДЗЕМНОГО ЦАРСТВА

Сегодня вечером Тулеев собирал родню на великое айха – жертвоприношение. В загоне жевал травку жирный черный баран, а женщины наготовили столько угощения, словно собирались веселиться целую неделю. Колесом ходили мальчишки, визжали девочки, вплетали друг другу цветные ленты в косички, хохотали пьяненькие уже тетки. На поляне мерилась силами молодежь, степенно прогуливались празднично одетые охотники.

Тоска и страх поочередно накатывали на Саяна, несмотря на светлый, солнечный день. Жутко принять смерть не от руки неприятеля, а от посланцев нижнего царства. Потому что это может быть вовсе не смерть, а кое-что похуже. Жаловаться некому, родственники и друзья испугаются еще больше, чем он, и праздничный тайлган будет испорчен.

За что ему такая напасть?

Тулеев к шестидесяти трем годам вырос до звания сильного шамана. Главное, что нужно, чтобы стать сильным шаманом, – это наличие удха, шаманского корня. Все трое Тулеевых, братья и младшая сестра, приняли дар по линии отца, и звалось это халуунай удха. Среди женщин в семье Тулеевых шаманок не встречалось, и других волшебных способностей тоже замечено не было. Сказывали, правда, что двоюродный дед Саяна по матери имел буудал удха, редкое и величественное посвящение от упавшего с неба огненного камня, но дед давно умер и ничем не смог бы помочь своему несчастному внуку.

Саян облачился в праздничный синий оргой, сшитый из шелка. На рукавах и груди позвякивали железные кони, змеи, птички и топорики. На голову нацепил малгай с околышем из медвежьего меха, а сверху – рогатую корону майхабшу, вырезанную из кожи оленя. На короне громыхали подвешенные колокольчики и птичьи онгоны. Мальчику Саян поручил нести бубен с колотушкой, а сам взял нефритовое зеркало-толи, кортик и лучший из хууров, со свежей жилой и глубоким звучанием.

Его руки чисто механически выполняли привычные движения, а мысли блуждали далеко. Кому он причинил зло? Следовало обязательно вспомнить до того, как баран понесет его в страну духов. Сегодня он впервые обратится с просьбой к самому властителю мертвых. Нельзя иметь врагов, нельзя…