– Я был бы рад сделать все, что в моих силах, но подобные дела решаются просто. Учитывая, что ее уличили в первый раз, она бы отделалась испытательным сроком.

«Уличили в первый раз? – мысленно возмутилась Диана. – Вот так всегда! Всю жизнь Эми винили во всем, что бы ни случалось».

В детстве, когда кто-то тайком съедал сладости, думали на Эми, убегала собака – значит, Эми оставила калитку открытой. И когда в пятом классе Джимми Рэнделл пожаловался, что у него украли деньги на обед, опрашивать детей начали с Эми. И хотя чаще всего виновными оказывались другие, перед Эми никто и никогда не извинился.

– Дело не только в том, что Эми задержали в первый раз, – начала Диана. – Произошла какая-то ошибка. И я не стану удивляться, если она предъявит полиции иск за незаконный арест. – Но слова ее прозвучали скорее как импульсивное желание защититься, в них не чувствовалось искреннего возмущения. – Не понимаю, как это все произошло, – продолжала Диана уже более спокойным и рассудительным тоном. – Могу только предположить, что Эми захотела пошутить, а полицейский принял ее всерьез. Уверена, что она больше не пьет, поэтому должна была быть трезвой. Возможно, на нее что-то нашло, с ней такое случается…

Она замолчала, увидев выражение лица Фрэнка.

– Мне жаль, Диана, но я считал, что вы обо всем знаете.

– О чем? – Внутри у нее похолодело.

– Это не в первый раз. Эми уже некоторое время этим занимается.

Диане нелегко было заставить себя признаться, что она не понимает, о чем идет речь.

– Что вы имеете в виду? Чем занималась Эми?

Фрэнк явно не хотел пускаться в объяснения и слегка смешался. Он попытался что-то объяснить, но тут же прервал себя:

– Не следовало мне заводить этот разговор. Вам было бы лучше встретиться с Эми и узнать все от нее самой, а не от меня.

– Она бы мне уже все рассказала, если бы захотела. – По лицу Фрэнка Диана видела, что не убедила его. – Как я могу ей помочь, если не знаю, в чем дело?

– Это началось несколько месяцев назад. Тогда Даррен Харрис, вы его знаете, он являлся президентом клуба Фордхэм в тот год, когда ваш отец был там секретарем-казначеем, так вот, этот человек проводил в городе встречу со своими клиентами. Они решили устроить у себя в отеле небольшую вечеринку и попросили Даррена пригласить девушек. Харрис передал просьбу своему другу, сведущему в подобных делах, тот навел справки, и…

Фрэнк предоставил Диане возможность домыслить остальное.

– И что же дальше? – настаивала она.

– В числе тех девушек была и Эми.

– А почему он так уверен, что это была она? – Диана посчитала ответ Фрэнка голословным, она все еще отказывалась верить.

– Именно этот вопрос я задал Даррену. Зная, каким ударом станет такое известие для вашей семьи, я хотел полной уверенности. Он объяснил, что его дочь была с Эми в школьной команде по плаванию и хорошо ее знает. – Фрэнк отвел глаза, словно не желая видеть ее огорчения.

А стоило ей выйти из тюрьмы на пять минут раньше или задержаться чуть дольше, и ее бы встреча с Фрэнком Печасеком не состоялась. Она могла бы еще целых полдня провести в спокойной уверенности в невиновности Эми, а теперь в ее голове роилась масса вопросов, но Диана вовсе не горела желанием получить на них ответы.

2

Разговор с Фрэнком Печасеком привел Диану в полное замешательство. Она поехала в контору, размышляя, как действовать дальше. Ее одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось немедленно увидеться с Эми, поскольку любая попытка отдалить неотвратимое объяснение была способна лишь сделать еще тягостнее и без того тяжелый разговор. Но в то же время встретиться с сестрой было сейчас выше ее сил. Диане требовалось время, чтобы оценить положение, взять себя в руки и скрыть от Эми свою растерянность, больше того – отвращение, не дать проявиться чувствам ни в голосе, ни в выражении лица.

И все же почему Эми пошла на такое? Этот вопрос, как мельничный жернов, безжалостно перетирал все остальные мысли, сводя на нет все попытки найти логическое объяснение. Эми не нуждалась в деньгах. Бабушка определила на их содержание одинаково значительные суммы. Но если не деньги, то что могло толкнуть ее на подобный шаг?

Диана еще могла как-то понять сестру, когда в прошлом та пристрастилась к алкоголю и наркотикам. В той компании, где проводила вечера Эми, подобные развлечения считались обычным делом. Но одно дело баловаться «травкой» и предаваться сходным «забавам», чтобы не казаться белой вороной, и совсем другое – заниматься проституцией. Чтобы отдаваться незнакомым мужчинам не ради денег, требовалось вполне осознанное желание делать это и твердое намерение вести этот пагубный образ жизни со всеми вытекающими последствиями.

Когда раньше Диане случалось проезжать мимо «ночных бабочек», она порой задавала себе вопрос: что могло привести этих женщин на панель? Ей приходилось читать о мужчинах, нанимавших «девушек по вызову» и оплачивавших подобного рода услуги, но чтобы ее сестра оказалась к этому причастна? Этот факт не укладывался у нее в голове и казался совершенной дикостью.

Диана подъехала к зданию «Фудс-компани Сандерса». Она уже собиралась свернуть на подъездную аллею, но вид сияющего многочисленными окнами внушительного здания заставил ее остро почувствовать, что ей меньше всего хочется оказаться на службе. Конечно, она найдет в себе силы выносить немые вопросы в глазах сослуживцев и их косые взгляды, но к этому надо было себя внутренне подготовить. Досаднее всего ей казалось встретить жалость и сочувствие. Если бы кто-то осмелился высказаться в таком духе, ей бы стоило большого труда удержаться от резкости.

Диана выждала удобный момент и въехала на основную полосу, устремляясь вперед, подальше от раздражающе сочувственных многозначительных взглядов и слов, не заботясь о том, куда приведет ее дорога.

Час спустя она добралась до Стиллуотера, откуда направилась на север, остановившись только раз, чтобы купить бутерброды.

В парке, где Диана расположилась перекусить, оказалось на редкость мало посетителей. Однако удивляться этому особенно не приходилось, если учесть, что дело происходило в середине недели, в начале мая и ко всему еще к концу дня обещали грозу. С трудом заставив себя съесть половину бутерброда, Диана медленно двинулась вдоль берега реки. Ее внимание привлекла молодая пара во взятой напрокат лодке. Мужчина с трудом управлялся с веслами, но в глазах своей спутницы он, несомненно, выглядел сильным и ловким. Эти двое жили в своем, близком и понятном только им одним мире, полном многозначительных взглядов, трепетных вздохов, волнующих прикосновений.

Глядя на позабывших все на свете влюбленных, Диана задумалась о себе и Стюарте. Окружал ли когда-либо их такой же безмятежный, чарующий мир? Взгляд ее непроизвольно упал на массивное золотое кольцо – подарок Стюарта ко дню рождения. Она бы с радостью согласилась обменять этот дорогой, но никчемный подарок всего лишь на один день счастья, каким наслаждалась на ее глазах влюбленная пара. Чувство зависти стало настолько острым, что Диана отвернулась, не в силах дольше наблюдать за чужим счастьем.

С тех пор как она в раннем детстве хитроумным способом выбралась из манежа, забравшись на сложенную из игрушек пирамиду, Диана значительно преуспела в решении многих, кажущихся на первый взгляд безнадежными, проблем. В детстве, когда Эми попадала в разные переделки, не было случая, чтобы Диане не удавалось уладить дело. Потом, уже в школе, если Эми случалось подводить класс, Диана могла уговорить любого учителя дать сестре шанс исправиться. И на службе все признавали ее неоценимый дар обходить любые преграды и находить выход из тупиковых ситуаций. По мнению Стюарта, ей всего лишь было дано умение хорошо ориентироваться в обстановке и ловко использовать обстоятельства. Но Диана не хотела с этим соглашаться, объясняя свой успех творческими способностями и изобретательностью.

Но на этот раз от ее способностей пользы не было никакой. Ни красноречие, ни умение обходить острые углы не могли повлиять на ситуацию, в которой оказалась Эми. Эта мысль заставила Диану похолодеть, она ясно осознала, что старалась бежать от себя, собственного бессилия.

Как бы ей это ни было неприятно, следовало возвращаться. Всю обратную дорогу Диана мысленно репетировала разговор с Эми. Но чем ближе подъезжала она к дому сестры, тем больше ее одолевали сомнения, приготовленные слова теряли убедительность, казались пустыми и малозначительными. Она сразу же нашла место для парковки, но выходить из машины не торопилась. Диана боялась наговорить лишнего, о чем впоследствии придется сожалеть, а потому старалась взять себя в руки и поглубже спрятать раздражение и горечь. Боль от постигшего ее разочарования оставалась еще слишком сильной, а Эми хватало собственных проблем, к чему ей было видеть чужие переживания? Стремление хорошее, но не совсем бескорыстное, как отметила про себя Диана.

Что это с ней, с каких это пор она стала пасовать перед трудностями?

Диана решительно вышла из машины. Ветер усилился. Она подняла голову и окинула взглядом нахмурившееся небо: надвигалась гроза. Эми нравился дождь. Она говорила, что в непогоду люди устраиваются поудобнее и не спешат покинуть дом. Диана подумала, что в этот день хотя бы погода оказалась к Эми благосклонной, в этом была своя справедливость.

Она пересекла улицу, поднялась по лестнице и позвонила. Никто ей не ответил. Диана даже почувствовала некоторое облегчение, но на всякий случай постучала. На этот раз Эми открыла дверь.

– А я решила, что принесли пиццу. – Она не скрывала разочарования, явно не испытывая особой радости при виде сестры.

Диана отметила, что Эми выглядела так же, как и неделю назад, только появились тени под глазами. На ней были джинсы и футболка – ни черных чулок в сетку, ни мини-юбки или глубокого декольте – ничего, что непроизвольно рисовала в своем воображении Диана.

– Я давно советовала тебе врезать дверной «глазок».

– Зачем ты пришла?

– С каких это пор мне нужно искать для этого причину? – Диана старалась подавить воинственные нотки. Эми была настороже и только ждала повода, чтобы перейти в наступление.

– Но сейчас только середина дня, и тебе полагается быть на работе.

– Войти можно?

– Думаю, что не стоит, по крайней мере сегодня. – Эми вышла на лестничную площадку и оперлась плечом о косяк, явно не собираясь впускать сестру.

– Ты не одна? – Неожиданно для Дианы вопрос прозвучал с многозначительным подтекстом, неприятным для обеих, и она поспешила сгладить это впечатление шуткой. – Если ты разрешишь мне войти, я помогу тебе управиться с пиццей, подумай, скольких лишних калорий тебе удастся избежать.

– Ай-яй-яй, неужели ты готова из-за меня пожертвовать своей стройной фигуркой?

– Эми, не надо.

– Что не надо? – огрызнулась сестра.

– Я пришла не для того, чтобы с тобой ругаться.

– Ах, так? Значит, ты явилась читать мне мораль. Благодарю, но, думаю, вполне обойдусь без нравоучений. – Эми переступила порог, собираясь закрыть дверь.

– Впусти меня, чертовка ты этакая! – взорвалась Диана.

– Вот теперь узнаю свою любимую сестрицу, – не удержалась от улыбки Эми.

В отличие от более сдержанной Дианы, Эми легко выставляла напоказ свои эмоции. Несмотря на все старания Эйлин Винчестер, сходства между ними было не больше, чем между выкрашенным в одну краску классическим «Вольво» и шустрым «Мазерати». Эми коротко стригла свои темно-каштановые волосы и носила неровную челку. Она обожала крайности: длины ее юбок либо едва хватало, чтобы прикрыть бедра, либо подол бил по лодыжкам. Эми предпочитала высоченные каблуки, прибавляя к своему росту топ-модели лишний десяток сантиметров. Темные, аккуратно подстриженные волосы Дианы опускались ниже плеч. Она отдавала предпочтение классическому стилю в одежде и золотым украшениям, чаще всего без камней. Ее гардероб состоял из сшитых на заказ костюмов, удобных брюк и фирменных джинсов для редких прогулок за город.

Для Эйлин Винчестер так и осталось загадкой, как подобранный в приюте с такой тщательностью ребенок, который должен был стать подобием ее драгоценной дочери, оказался настолько на нее не похожим. А если Эйлин сталкивалась с тем, что выходило за рамки ее понимания, она утрачивала к этому всякий интерес.

В тот момент Диана заметила поднимавшегося по лестнице мужчину в голубой форменной куртке с большой коробкой под мышкой. Он тяжело дышал и выглядел утомленным.

– Это вы заказывали пиццу? – обратился он к Эми.

– Да, подождите, я вынесу вам деньги.

– Я заплачу, – остановила сестру Диана. Она достала из бумажника двадцать долларов и протянула посыльному. – Сдачи не надо.

– Здесь сказано двадцать один доллар восемьдесят центов, – сказал пожилой посыльный, протягивая чек.

– Что это ты заказывала? – слегка удивилась такой сумме Диана.

– Уже не помню, – беспечно махнула рукой Эми.

Диана достала еще десять долларов. Старик сначала отправил в карман деньги и уже после этого открыл коробку, извлек упаковку с пиццей и протянул ее Эми. Проделав всю процедуру, он собрался уходить.

– А как насчет сдачи? – напомнила Диана. Старик озадаченно посмотрел на нее.

– Ну да ладно, – смирилась она, махнув рукой.

– Ах, какие мы щедрые! – не могла не съязвить Эми, когда посыльный отошел достаточно далеко.

– А ты думаешь, легко в его годы разносить пиццу, чтобы заработать на жизнь?

Диана прошла в квартиру вслед за сестрой. Ей показалось, что она попала в чужой дом. Спущенные жалюзи и задернутые шторы до неузнаваемости изменили привычную обстановку. Розовато-лиловые и зеленые тона разом померкли, как-то поскучнели, отчего все вокруг приобрело мрачный и унылый вид. Проходя гостиную, Диана включила свет, но это мало что изменило. Казалось, та живая искра, что горела в Эми и служила источником тепла и домашнего уюта, бесследно угасла. Помрачневшая хозяйка больше не излучала живительной силы, придававшей окружающим предметам неповторимое очарование, отчего огромная уютная тахта и расписные столики утратили свой колорит и смотрелись скучно и старомодно.

Прежде Диана чувствовала себя у Эми уютнее и свободнее, чем в собственном доме. Когда они со Стюартом решили съехаться, то по общей договоренности со скрупулезной точностью поделили все обязанности и финансовые затраты, связанные с их будущей совместной жизнью. Заботы о покупке квартиры, оплата ее содержания и коммунальные расходы отошли к Диане, а всеми остальными вопросами, включая меблировку, занимался Стюарт. Он обставлял квартиру исключительно на свой вкус, с особой придирчивостью подбирая каждый предмет. Стюарт признавал только кожу, хрусталь, редкие породы дерева. Безумная роскошь по баснословным ценам. В итоге получился не дом, а музей или рекламная выставка шикарного интерьера.

Жилище Эми представляло разительный контраст холодному музейному однообразию обставленных Стюартом апартаментов. Собранные в ее квартире предметы представляли причудливую смесь времен и стилей. Она подбирала понравившиеся вещи на распродажах, аукционах или приобретала их по объявлению. Все эти находки – от кухонного гарнитура 50-х годов до каминных часов в стиле рококо, принадлежавших в свое время еще их бабушке, – каким-то невообразимым образом уживались друг с другом.

Эти уникальные часы являлись семейной реликвией и переходили по наследству. Считалось, что они были подарены кому-то из их рода самой Екатериной Великой и стоили целое состояние. Мать Дианы не сомневалась, что законной наследницей их являлась только Диана. Для Эми значение часов не определялось их фактической стоимостью. Она очень гордилась, что именно ее бабушка выбрала хранительницей фамильной реликвии. Бабушка Мэри была единственным, кроме Дианы, человеком в многочисленной семье Боэм, кто принимал и любил Эми без всяких оговорок, какой она есть.

– В холодильнике есть лимонад, – заметила Эми, когда они вошли в кухню. – А хочешь, там внизу стоит пиво.

– Для чего тебе… – начала Диана и тут же прикусила язык, но было уже поздно: Эми насторожилась.

Когда сестра вышла из клиники, Диана обещала, что не будет досаждать ей расспросами и не станет обсуждать ее поведение. Диана с трудом сдерживалась, когда Эми отправлялась в компании, где алкоголь и наркотики были так же привычны, как кола и чипсы. Ей всегда удавалось удержаться от замечания, и вот она все же проговорилась.

– Для чего тебе пиво, ты это хотела спросить? – в голосе Эми слышался вызов.

– Извини, – поспешно проговорила Диана, – это вырвалось случайно…

– Очко в твою пользу, что честно призналась. – Эми полезла в шкаф и достала тарелки.

– А сколько очков ты мне дашь за все те случаи, когда я молчала в прошлом?

– А какая награда ждет меня за то, что порой готова была убить ради глотка спиртного, но удержалась? – вопросом на вопрос ответила Эми.

– Удержалась от чего – выпивки или убийства? – с ехидцей поинтересовалась Диана.

– Будь уверена, основания находились и для одного, и для другого, – ответила Эми, бросив на Диану многозначительный взгляд. Она развернула упаковку и заглянула внутрь. Несколько секунд Эми в недоумении взирала на содержимое коробки, но наконец улыбнулась. – Вот это да!

– Что там? – заинтересовалась Диана.

– Это надо видеть, – ответила Эми, отступая. Диана заглянула в коробку. Ее глазам предстало необычное зрелище: совершенно пустая лепешка, и только в углу в бесформенную груду смешались сыр, перец, маслины, грибы и остальные компоненты несчастной пиццы.

– Это что, какой-то новый сорт? – только и могла сказать она.

– Да, что-то в этом роде.

Диана не сразу сообразила, в чем было дело, но потом с досадой охнула:

– Нам стоило сразу догадаться, что нас ждет. Ты видела, как он ее нес?

Эми выудила маслину, с которой, как лохмотья, свисали сырные стружки, и, закинув голову, отправила все в рот.

– Фу! – брезгливо поморщилась Диана. – Как ты можешь, вид у этой пиццы тошнотворный.

– А ты попробуй, на вкус ничего, – откликнулась Эми.

С явной неохотой Диана зацепила вилкой гриб и положила в рот, действительно было вкусно. Она попробовала еще кусочек перца.

– Ты права, вкус совсем не такой кошмарный, как вид этого жуткого месива.

Эми достала пару салатников и протянула один сестре:

– Ну, приступим.

Диана взяла салатник и, в свою очередь, вручила Эми вилку. Сестры принялись по очереди тыкать в угол, безуспешно пытаясь разъединить уже успевшую застыть массу. Когда первая попытка окончилась плачевно, они решили пустить в ход нож, но и этот способ результата не дал. Диана видела, как на лице сестры нетерпеливое ожидание сменилось мрачной решимостью. Неожиданно ее подвижное лицо просветлело. Не в силах сдержаться, она от души рассмеялась.

– Мы с тобой как две львицы, делящие добычу, – ухмыльнулась Эми.

– Мало того, мы похожи на дядю Пита и тетю Рози, спорящих из-за последнего куска тыквенного пирога.

Напоминание стало последней каплей. Сестры залились смехом и уже не могли остановиться. Проходили минуты, а им все не удавалось успокоиться. Скоро они просто задыхались от смеха и в изнеможении оперлись о стол, чтобы не упасть.

Совершенно обессиленная, Диана схватила салфетку и стала вытирать выступившие слезы, и в этот момент она почувствовала, как в груди у нее что-то сжалось: слезы смеха превратились в настоящие. Она взглянула на сразу посерьезневшую Эми.

– Извини, – мягко сказала Диана, – я не хотела.

– Но почему ты всегда такая правильная? Почему не можешь просто прийти и наорать на меня, как поступил бы любой нормальный человек? – Эми с досадой захлопнула коробку со злосчастной пиццей.