Помоги проекту - поделись книгой:
– Но дайте же мне больше времени, я не могу за две минуты взять и поменять свою картину мира!
– Можете. Даже сейчас Вы думаете не о том, почему мы к Вам пришли. А лишь о том, как нас переиграть. У Вас осталась минута. Будьте честны с самим собой.
Гарри не находил слов. Он насупился, побледнел и тяжело дышал. Думать получалось только об утекающим секундах. Наконец, он не выдержал.
– Убирайтесь к черту! Я не верю вам. И посмотрим еще, кто кого.
Гости молча поднялись с кресел. Синхронно сделали шляпами старомодный жест прощания, вышли и закрыли за собой дверь.
Гарри посмотрел на часы и хмыкнул. Как быстро летит время, когда о нем не думаешь. Затем в голове возникла странная мысль: «Книги тоже легче писать, не думая о последствиях». Вроде и не поспоришь, но как-то ни с того, ни с сего… Он встряхнулся, поправил галстук и вызвал Джейн. Надо выбрать площадку для анонса нового проекта.
4. «Поворотный момент»
Старый особняк на краю города утопал в зелени. Высокий каменный забор защищал аккуратный сад с тропинками для прогулок и размышлений. В доме жил профессор Лист, преподаватель государственного Гейдельбергского Университета и автор исторических монографий. Глубоко уважаемых в академической среде. Профессору было за шестьдесят, но он был крепок, под стать германскому дубу. Носил длинную бороду и курил трубку. В этот ненастный вечер, он работал в своем кабинете при свете настольной лампы. Оконные стекла дрожали на ветру, дождь шептал и барабанил за стенами. Даже работая дома один, профессор носил приличный твидовый костюм. Очки аккуратно сидели на носу, и казалось, что до ночи его ждет лишь История.
Оказалось, что История не просто ждала, но сама позвонила в дверь. Профессор удивленно повел бровями, поправил очки и прислушался. Звонок повторился, ошибки быть не могло. Прислугу он терпел как
неизбежное зло и старался отпускать при первой возможности. Поэтому, мягко ступая в домашних тапках, отправился к двери сам. Звонили во входную дверь. Не у ворот сада, на подъездной дороге, а вот прямо в двух шагах от него. Что за чудеса! Кто-то из слуг забыл запереть калитку? Здраво рассудив, что грабители, коль уж проникли за забор, не стали бы звонить, он распахнул двери и впустил ветер.
На пороге стояли два джентльмена в серых костюмах при шляпах. Было ощущение, что ненастье обходит их стороной. Одежда сухая и гладкая, поза полного спокойствия. Оба приподняли шляпы и старший нарушил молчание.
– Герр Профессор, просим прощения за внезапное вторжение. Позвольте нам зайти и всё объяснить. Мы по вопросу публикации и направления Вашей работы.
Если с публикацией было всё ясно, то «направление» его работы сбивало Листа с толку. Но гости были вежливы, терпеливо стояли на пороге, угрозы от них не ощущалось.
– Что же, проходите, пожалуйста, в гостиную. Можно не разуваться. Могу предложить вам чаю.
– Герр Профессор, это очень любезно с Вашей стороны. – Гости прошли в дом. От них веяло свежестью, но Лист поклялся бы, что на костюмах не было и капли воды! Мужчины повесили шляпы у входа, расстегнули пиджаки и уютно расположились вокруг чайного столика. Их поза и улыбки создавали впечатление, что к профессору зашли два старых друга, которых он не видел много лет.
Через несколько минут он вернулся с чайным подносом и кипятком. Гости сделали себе крепкий черный чай, пригубили его раз, другой, и после долгой паузы продолжили беседу.
– Еще раз приношу наши извинения. Внешние ворота были открыты и мы восприняли это как приглашение. Столь поздний час выбрали для того, чтобы застать Вас дома. Наше предложение требует комфортного диалога. Мое имя Алексей, мой товарищ – Александр, и мы представляем крупный издательский дом. Среди наших спонсоров известные в Германии люди, меценаты. Многие желают оставить свой вклад тайным. Поэтому каждое издание – особый случай, вопрос деликатный. Мы можем позволить себе не беспокоиться о коммерческом успехе, и выбираем очень тщательно. – Гость вновь медленно пригубил чаю, зажмурив глаза.
У Профессора осталось еще много вопросов. Его успокоило, что гости хотя бы пытались развеять туман.
– Полагаю, я должен быть польщен. Скажите, пожалуйста, какие из моих работ вы хотели бы издать?
– В первую очередь, ненаписанные. – Гость смотрел на него так, будто дал исчерпывающий, само собой разумеющийся ответ.
Профессор тоже взял паузу, заварил себе чай с чабрецом, вновь взвесил адекватность происходящего и спросил.
– Уточните, пожалуйста, что вы имеете в виду?
– Герр Профессор, я понимаю, что Вам наш диалог кажется странным. Прошу Вас, немного терпения, и картина сложится. Я отвечу. Но прежде, скажите, Вы любите свою работу?
– Я занимаюсь Историей почти всю жизнь. Миграция, панкультурный диалог, новая европейская идентичность, это мой конёк. Тема востребована, материал живой…
– Разве это слова любви? С нами Вы можете быть откровенны. Вспомните, с чего Вы начинали? О чем мечтали? Какая работа дорога Вашему сердцу? Не издателю, не Университету, а Вам лично.
Профессор запустил пальцы в бороду. Кто бы ни были гости, они задавали вопросы, о которых он старался не думать. Но как часто бывает, незнакомцу легче излить душу. Вся ситуация была столь необычна, что он заговорил, уже не думая о последствиях. Из чистого любопытства, желания чуда и открытия.
– Я… хотел понять смысл Истории. Куда и зачем она идет. Есть ли какой-то основной закон, который мы не замечаем. Категорический императив развития, как у Канта, знаете ли. «Дух германского народа сквозь века». Вот это было время. – Профессор мечтательно улыбался.
– Оно прошло?
– А Вы знаете, как-то одно за другое. Пригласили преподавать, потом заведовать кафедрой, получили гранты от Совета Европы на нужные им темы. И вот, ты уже признанный эксперт по мигрантам. И научный график уже расписан, оплачен…
– Вы ведь понимаете, что я хочу сказать?
– Дорогой Алексей, понимаю: «Следуй за своей мечтой. Иди по зову сердца». Прекрасные, хорошо известные слова, но далекие от реальной жизни. У меня студенты, репутация и долгосрочные контракты. Всё это. – Он обвел глазами обстановку. – Тоже надо заслуживать.
Тишина. Пили чай. По прищуру гостя, Лист понимал, что готовится азартный ответ. Вопреки всей его степенности, было интересно, что прозвучит.
– Герр Профессор, мы предлагаем Вам вернуться к теме Вашего истинного научного интереса. К теме Вашего сердца. Все расходы будут компенсированы и «всё это» Вы более чем заслужите.
– Заманчиво, но я связан обязательствами…
– Университет предоставит Вам бессрочный отпуск с сохранением содержания, а все контрагенты пришлют письма поддержки Вашему смелому выбору.
– Вы не можете такого обещать. – Профессор медленно поставил свою чашку на столик и сплел пальцы узлом.
– Можем. Мы не обещаем, а даем гарантии.
– Один Бог дает гарантии. Как Вы этого добьетесь? – Теперь уже гости по очереди поставили свои чашки с блюдцами на стол. Стало понятно, что разговор перешел в стадию условий.
– Вы же знаете поговорку про «доброе слово и пистолет»? Мы добьемся этого с помощью обаяния и дипломатии, конечно.
– Университет предоставит Вам бессрочный отпуск с сохранением содержания, а все контрагенты пришлют письма поддержки Вашему смелому выбору.
– Вы не можете такого обещать. – Профессор медленно поставил свою чашку на столик и сплел пальцы узлом.
– Можем. Мы не обещаем, а даем гарантии.
– Один Бог дает гарантии. Как Вы этого добьетесь? – Теперь уже гости по очереди поставили свои чашки с блюдцами на стол. Стало понятно, что разговор перешел в стадию условий.
– Вы же знаете поговорку про «доброе слово и пистолет»? Мы добьемся этого с помощью обаяния и дипломатии, конечно. Панкультурного диалога, как Вы говорите. Плюс неограниченные ресурсы.
– Звучит достаточно безумно, чтобы быть интересным. Что ожидается от меня?
– Бросить все Ваши текущие проекты. Создать серию работ о смысле Истории, о том, куда идет Европа и человечество. И куда стоило бы идти. Да поможет Вам «дух Германского народа».
– Каким временем я располагаю? На какую долю Ваших неограниченных ресурсов могу положиться?
– Вся жизнь впереди. Работайте на совесть. Нам нужен не продукт, а откровение. Книга, не просто изучающая, а создающая Историю. Что касается ресурсов. – Гость достал из кармана небольшой лист белоснежной бумаги, ручку и мягко написал на листе цифру. Затем положил его на столик лицом вниз. Бумага была такой чистой, что почти светилась.
– Прежде, чем я даже посмотрю на листок. Господа, Вам не кажется, что вы знаете обо мне многое, а я о Вас ничего. Какой дом вы представляете, каковы ваши интересы?
– Поиск истины, конечно. Разве этого мало? Получая гранты от чиновников, Вы твердо знаете их мотивы? Что касается названий, последним условием нашего соглашения является полная деловая тайна. Вы ничего не пытаетесь о нас узнать, и как следствие, ничего не можете рассказать. Нарушение этого условия влечет немедленное прекращение взаимных обязательств. А также санкции.
– За чиновниками стоит государство… А что касается санкций, угрожаете?
– Считайте, что за нами тоже стоит государство. Тайна позволяет считать, что угодно. Мы полагаемся на Ваше честное слово. Если Вы планируете нарушать договор, то угрожаете сами себе.
– Справедливо. – Профессор хмыкнул и улыбнулся, но пальцы пока не расслаблялись. Внезапно, его осенило. – Когда вы сказали про
«государство», знаете ли, в голове у меня кое-что сошлось. Вы ведь из «Империума Человека», скажите честно?
– Мы не подтверждаем и не отрицаем. Ваша мудрость, одна из причин того, что мы находимся именно здесь. – Гости многозначительно переглянулись.
– Только оттуда могла придти столь безумная идея и все эти разговоры про «неограниченные ресурсы».
– Не позволим этой мысли увести нас от сути. Вы вольны строить любые предположения. Что это меняет?
– Как что? Вы хотите работу «по совести», откровение. Разве это возможно по заказу политической системы? Как бы великодушно она себя не называла. Приняв ваше предложение, я всегда буду думать, «это служит чужим интересам»! Которые даже не озвучены.
– Таинственное страшит. Но как истинный ученый разве Вы не обратили внимание, что мы поддерживаем Вас безусловно?
– Выше прозвучали, как минимум, два условия.
– Верно, но они не касаются содержания работы. Мы не платим за результат, или за нужные выводы. Мы хотим, чтобы Вы задались определенными вопросами. А каков будет ответ, скажет только Ваш научный поиск. Разве может быть мотив безупречнее? Тем более, что эти вопросы Вы давно ставили и без нас!
Профессор, наконец, разжал пальцы, вскочил со стула и стал шагать по залу туда и сюда. Он молчал, в явном смятении и внутренней борьбе.
– Но зачем, зачем вам это надо?
– На секунду предположите, что Вы правы. Мы прибыли из Империума. Вы же понимаете, что это значит. Какое кредо мы исповедуем. Разве подобный заказ не кажется совершенно логичным? Ваша работа просвещает или отупляет людей? Собирает мощность или растрачивает?
– Просвещает…
– Верно, но они не касаются содержания работы. Мы не платим за результат, или за нужные выводы. Мы хотим, чтобы Вы задались определенными вопросами. А каков будет ответ, скажет только Ваш научный поиск. Разве может быть мотив безупречнее? Тем более, что эти вопросы Вы давно ставили и без нас!
Профессор, наконец, разжал пальцы, вскочил со стула и стал шагать по залу туда и сюда. Он молчал, в явном смятении и внутренней борьбе.
– Но зачем, зачем вам это надо?
– На секунду предположите, что Вы правы. Мы прибыли из Империума. Вы же понимаете, что это значит. Какое кредо мы исповедуем. Разве подобный заказ не кажется совершенно логичным? Ваша работа просвещает или отупляет людей? Собирает мощность или растрачивает?
– Просвещает…
– Если бы кто-то хотел объединить человечество, то он хотел бы добра или зла своим подданным?
– Добра. Но мы живем не в сказке!
– Самая большая ошибка воспитания, это потеря веры в сказку. – С этими словами гости также поднялись. – Герр профессор, Вы располагаете всей необходимой информацией. Решение за Вами. Решение всей Вашей жизни, на самом деле. Верить или нет.
– Сколько у меня времени на размышление? Как связаться с вами?
– Мы уверены, что Вам хватит этого вечера, возможно, бессонной ночи. Просто решайте и действуйте. Мы непременно обо всем узнаем. – Гости направились к двери, взяли шляпы, сделали мушкетерский поклон и ушли в дождь.
Профессор Лист несколько мгновений простоял в растерянности, затем устремился к окну. На дорожке у ворот никого не было. Это вызвало самую нежданную реакцию. Пожилой профессор, убеленный сединами, рассмеялся во всю свою окладистую бороду. В этом смехе был выход напряжения, расслабление нервов, способ принять необъяснимое. Но были в нем и нотки юности Листа, восхищение перед огромным миром, щедрая готовность делать глупости и открытия. Впервые за долгие годы он почувствовал, что перед ним открываются пути. Что еще не поздно. Что сказка еще может быть.
Он не стал даже трогать белый лист, чтобы не сбить это чувство. Он и так знал, что там написано.
Младший агент вновь обратился к старшему.
– Почему в Китае мы говорим правду, регистрируем некий «Сириус», а тут работаем на мистификации?
– Каждый случай уникален. Нет одного рецепта. Чен и так писал свои книги, он ждал такого предложения, надо было лишь подтолкнуть. Тут годится официальный путь.
– А Профессор мог отказаться?
– Каждый мог. Дело в том, что мы предлагаем ему неслыханное. Выход за пределы. Тут обычное «издательство Икс» не годится. Мы предлагаем то, чего не может быть. Следовательно, сами должны обладать атрибутами небывалого.
– Предлагать чудо. Быть или не быть. А не куплю-продажу.
– Верно. Начинаешь понимать.
– Можем ли мы ему доверять? Что не поднимет шум. «Рука Императора дотянулась» и пр.
– Доверие всегда означает риск. Иначе это знание. Но следов нет, доказательств нет, свидетелей нет. Наша сила в том, что никто не поверит.
– А лист бумаги?
– Ты и так знаешь, что на нем написано.
5. «Совершение»
Нью-Йорк, США
Зал был полон света, вспышек, камер. Всё как любил Гарри. Его выступление шло и в Сети, в прямом эфире. Новая книга, новый проект, нешуточная заявка. По замыслу романа, Герой Стила повергал само государство! Настоящий волк бизнеса, он был пророком нового мира, глобальных корпораций. Где больше нет ничего общественного, ничего публичного. Только частный интерес той или иной компании. Только амбиции, находчивость и выживание сильнейших. Новая парадигма, стиль жизни, система ценностей. В запале, Гарри хотел затмить саму Айн Рэнд4. И не без оснований. Его успех был только его собственным, без политической коньюнктуры. В этом он был убежден.
Он выступал с небольшой сцены. Перед ним стоял целый ряд микрофонов. Прядь волос налипла на лоб, полы пиджака распахнуты. Гарри был в ударе. Его энергетика захватывала зал. Слова сами складывались в крылатые фразы, он уже чувствовал, как это будет круто звучать после обработки.
– Государства отжили своё. Всё, на что они способны сейчас, это карать и запрещать. Но даже это не обеспечивает нашу безопасность! Будущее за свободными людьми, которые могут позаботиться о себе так, как считают нужными. Которые сами зарабатывают, создают бизнес, сами тратят и никому ничего не должны. Которых не заставить молчать! – Гарри сделал эффектный жест указующим перстом в сторону аудитории в зале и в многочисленных эфирах. Камеры взяли его лицо крупным планом. Разгоряченное, с искрами в глазах, полное жизни.
Потом был щелчок. Точнее, это следователь на записи потом нашел щелчок. Тогда стали долго искать, и всё же нашли входное отверстие в окне. Слишком уж дикая была траектория. На месте всё выглядело так, будто голова Гарри Стила взорвалась изнутри. Как арбуз. Была, и нет. Крупным планом. Тело с пальцем, направленным вперёд, быстро обмякло и рухнуло на подкосившиеся ноги. Камеры продолжали снимать и люди вообще не сразу поняли, что произошло. Что это не какой-то модный «перфоманс».
Наконец, одна женщина вскрикнула. Это дало сигнал к общей панике. Лишь операторы каналов стойко продолжали снимать. Видимо, привыкли отделять себя от происходящего. Люди рванулись к выходу. Устроили столпотворение. Кто-то снимал на мобильные даже утекая в толпе. Одного такого беспечного «блогера» чуть не затоптали. Ему помогли двое мужчин в серых костюмах, оттеснили толпу и вытащили обратно в зал. Затем один из них вызвал полицию.
– Благодарю, что спасли паренька и остались на месте. – Рослый сержант с блокнотом закончил сбор их показаний.
Поделиться книгой: