Инстинкт марионетки

— Что это там? — господин Толдон с ноткой тревоги вслушался в нарастающие несвязные выкрики и поспешил к окну.

На площади как будто бы ничего не изменилось: играла музыка, усиленный техникой девичий голосок натужно выводил незамысловатый прилипчивый мотив, в толпе пестрели флаги. Уперевшись руками в массивный подоконник и свесившись вниз, посол, наконец, разглядел причину волнения. От подножия дворца к центру площади медленно шла группа из восьми человек. Пятеро дружинников, замкнув кольцо, конвоировали к концертному помосту немногочисленных пленных.

— Это зачем? — Арни Толдон недоумевающе повернулся к соратникам, успевшим присоединиться к просмотру. — Кто им разрешил?

— А кто им запретит? — лысоватый мужчина в кофейного цвета костюме, широкими шагами смерив комнату, вернулся в уже нагретое кресло. — Это ж наши защитники, герои, наша новая милиция.

Посол с опаской покосился на показательное шествие, застрявшее на подходе к сцене. Дружинники, видимо, раздумали тревожить артистов, удовлетворившись занятой позицией. На расступившемся пятачке троих мужчин со связанными за спиной руками поставили на колени, парой резких пощёчин объяснив, что головы поднимать не нужно.

— Их надо вернуть, — упрямо сжал губы господин Толдон. — Революция должна ассоциироваться с победой, свободой, праздником… Глумление над пленными может здорово испортить имидж и на внешнюю политику — пятно, если подобное всплывёт…

— Генерал, разве контроль над народными отрядами не в вашей компетенции? — сухо вступила дама средних лет, со вздохом отворачиваясь от уличного представления. — Отзовите своих людей.

— Они такие же мои, как и ваши, — военный угрюмо смерил взглядом требовательную леди. — У дружинников свои командиры. Помнится, вы, госпожа Элаиза, недавно радовались их самостоятельности, решительности, рьяному патриотизму. Просили не мешать, звали «пламенными сердцами», настоящими сынами Родины… А теперь к ногтю решили прижать?

— Вы ещё попросите их оружие сдать и вернуть награбленное, — депутат весело хрюкнул в кресле, подначивая госпожу министра.

— Тем более я не стану встревать за предателей, — отрезал генерал. — Они выступили против собственного народа! Народа, который под присягой клялись защищать!

Поставленный зычный голос с каждым словом набирал угрожающую силу и громкость. Союзники невольно поёжились, всё-таки присутствие военного, пусть даже на таком неформальном совете, было не слишком желательным, но неизбежным.

— Ну, присягали-то они в первую очередь королю, — не удержавшись, заметил Стеван, легонько толкая локтем молчаливого собрата по партии.

— Не сочтите за грубость, генерал, но они… как бы это сказать… и, правда, стояли по приказу, — примирительно улыбаясь, поддержал друга парень с медной шевелюрой. — Первостепенная задача отряда — защита монаршей особы, чем они, собственно, и занимались, когда толпа выносила дверь в личные покои Его Величества. Они… свои, просто так получилось… — неуверенно пожав плечами, заключил докладчик.

— Свои, значит, — засопел Линчик, старательно сдерживая крепкие выражения. — Что ж эти «свои» к основным войскам не примкнули, когда Реберика третьего уже взяли?

Госпожа Элаиза обошла прилипшего к стеклу посла и, бросив равнодушный взгляд на закипающего вояку, направилась к книжному шкафу, горящий взор и пена у рта её давно не впечатляли, к тому же начинала болеть голова.

— Там же ещё семья его была, — недоверчиво поглядывая на оппонента, продолжил рыжеволосый депутат под покровительственным одобрением старшего товарища. — Они королеву уводили, принцессу… Мы скорее должны быть им признательны, если бы женщин впопыхах расстреляли или того похуже… вот тогда точно — международный скандал.

— Ещё бы! — очнулся господин Толдон, потирая переносицу и щуря глаза, уставшие от долгого наблюдения. — Вы же неглупый человек, генерал, подумайте о международном резонансе, санкциях, срыве торговых контрактов, наконец.

Военный махнул рукой и грузно опустился на стул. В самом деле, сотрясать воздух друг перед другом было довольно глупо. Они варились в одном котле и вершили общее дело, но в случае провала всё скатывалось к банальной, отработанной веками схеме: каждый сам за себя. Сторонние наблюдатели, представители союзного государства, господин Толдон и леди Элаиза выступали за мирное урегулирование конфликта, привозили гуманитарную помощь, подбадривали митингующих, но… их вроде как и не было. Не было массовой пропаганды, финансирования радикальных движений, грамотного руководства кураторов… Сочувствие идеям свободы и давно съеденная тушёнка — всё, что при желании можно было предъявить респектабельному территориальному соседу.

— Да что же они там так орут? — женщина нервозно стащила с носа очки, откладывая в сторону едва начатый томик бессмертного классика.

— Рвут нашивки, жгут погоны, — неодобрительно покачал головой посол, комментируя происходящее снаружи.

Эффектные чёрно-золотые мундиры пленных успели превратиться в нечто невразумительное, да и сами они после бомбардировки фруктами из ближайшей торговой палатки потеряли вид и парадный лоск, всегда присущий королевской охране.

— И это элитное подразделение? — недоверчиво поинтересовался Толдон, глядя на пошатывающихся, забитых солдат.

Один из ярых активистов заводил толпу, что-то, срываясь, орал пленным в лицо, поднимал с колен и тут же короткими тычками опрокидывал обратно.

Генерал снял с пояса бинокль и занял место у окна, широким плечом потеснив посла.

— Будете смеяться, — изрёк он после продолжительной паузы, — но действующий боец там только один.

— Как это? — озвучил общую настороженность Стеван.

— Расцветка у формы та же, а волосы сбриты… Курсанты, — снисходительно пояснил военный. — Небось, вместе с командирами в оборону встали… Храбрые такие, герои, — насмешливо оскалился Линчик, — ну, теперь и нечего сопли на кулак наматывать.

— Вам не кажется, что это уже слишком? — осторожно начал Арни Толдон, принимая из чужих рук походный бинокль. — Их же могут покалечить.

— Ну, что вы, господин посол, — торопливо всплеснул руками Драган, — это же не фильм ужасов, в коих так силён ваш синематограф. Люди на праздник пришли, с детьми, с флажками… Что ж вы думаете, они беззащитных пленных тронут?

— В самом деле, Арни! — по-дружески упрекнул лысый. — Сгущаешь краски. Ну, покричат, пар выпустят, надо просто подождать, пока волна пройдёт.

— Нельзя отнимать грелку у бешеного Тузика, — добродушно пошутил парень. Толдон непонимающе поднял бровь. — Фольклор, не берите в голову, — поспешил оправдаться рыжий.

— Отличные у нас депутаты, — ехидно заметил генерал, — это ж надо было народ с бешеной собакой сравнить!

— Откровенно признаться, культуры в массах не хватает, — болезненно потерев висок, высказалась госпожа министр. — Отсюда и отсталость экономики, и вот такие «праздники».

Линчик склонил голову набок, насмешливо уставившись на аристократично расправившую плечи женщину.

— Однако, это вы к нам пришли, госпожа Элаиза, — облизав губы, усмехнулся генерал, с интересом ожидая ноту протеста от встрепенувшейся дамы.

Толдон еле сдержался, чтобы не застонать вслух. Мало ему было бесконечного лавирования, недомолвок, угадывания, просчёта всех возможностей и рисков, сведения к компромиссу вечно грызущейся верхушки… Работа — его жизнь, он так привык. Но есть же разумный предел? Сейчас, здесь, в этой комнате, ожидая окончательной капитуляции взятого под домашний арест монарха, можно было просто тихо посидеть? Не ища повод для стычки и не играя на и без того натянутых нервах.

— Может быть, чаю? — посол выжидательно окинул взглядом собравшихся, снимая телефонную трубку.

Идея оказалась удачной. После двухчасового нахождения в четырёх стенах и утомительной маеты все были непрочь немного подкрепиться. Уже через двадцать минут после звонка в кабинете появилась миниатюрная девчушка в фартуке с целой тележкой еды. Депутаты — революционеры с радостными возгласами первыми подтянулись к столу, двигая кресла и сходу наполняя тарелки приглянувшейся снедью. Генерал, вполне миролюбиво что-то насвистывая под нос, вплотную занялся утиным боком, потеряв всякий интерес к политическим прениям. Сам Толдон ограничился неизменной чашкой кофе, а его землячка заказала таблетку от мигрени, болезненно морща идеальный высокий лоб.

— Что ж вы мучаетесь, леди Элаиза? — уже начиная добреть от второй порции виски, удивился Линчик. — А как же этот… которого вы с собой привезли, — старательно вспоминая слово, наморщил лоб военный, — мозгоправ… волшебник… экстрасенс?

— Штатный магистр парапсихологии, — устало пояснила госпожа министр. — У мистера Джарка есть и более важные дела, а я обойдусь таблеткой.

— Ну, давайте хоть к столу позовём «всемогущего», — кряхтя, поднялся Линчик. — Да он же дрыхнет! — хохотнул генерал, заглядывая в соседнюю комнату. — Магистр! Просыпайтесь, атака драконов!

— Что вы творите? — возмущённо привстала леди, — мистер Джарка наверняка в медитативном трансе! Думаете, ментальное воздействие легко даётся?

— Мы вам помешали, магистр? — виновато поинтересовался Толдон у пробирающегося к столу старичка.

Мистер Джарка выглядел, и правда, слегка сонно и помято: толстая хлопковая рубашка смешно топорщилась из-под жилетки. Маг подслеповато моргал и отвечал на приветствия рассеянной улыбкой.

— Я сильно извиняюсь, — добродушно пробасил генерал, поглядывая на замешкавшегося от разнообразия блюд штатного чародея, — но нельзя же позволять даме так страдать! Вам-то это раз плюнуть: абра — кадабра и всё…

Пожилой магистр придирчиво уточнил у хлопочущей вокруг стола подавальщицы состав всех салатов и, наполнив тарелку вегетарианским счастьем, слабо усмехнулся:

— Абра-кадабра… ну, не совсем так. А что случилось? Госпожа Элаиза, у вас опять мигрень? — густые пепельные брови взлетели вверх. Светло-голубые, почти обесцветившиеся от возраста глаза притягивали, но ничего не выражали. — Если нужно, то я, конечно, могу унять боль.

— Не стоит беспокойства, — учтиво отклонила помощь госпожа министр. — Скоро пройдёт, я приняла лекарство. Ваша задача куда важнее, не стоит разменивать энергию по мелочам.

— Браво! — хлопнул в ладоши Стеван. — Вот оно — самопожертвование ради всеобщего блага!

Леди Элаиза недовольно поджала губы. Последние полгода ей слишком часто приходилось заниматься не своим делом: самолично участвовать в агитации, ездить по убогим захолустьям, восторженно жать руки, вдохновенно вещать про благо революции, новый мир и поддержку союзных государств. Казалось, ещё пара-тройка месяцев в этой варварской стране, и она сама поверит в то, что говорит. Это пугало достопочтенную даму, ранее не страдавшую опасными иллюзиями.

Госпожа министр повернула на запястье браслет с миниатюрными часиками и глубоко вздохнула: вот он, момент истины, результат всех её трудов, многоходовых комбинаций и натянутых улыбок… Но нужно сделать над собой последнее усилие.

— Господа, я бесконечно ценю ваше общество и горжусь, что имела честь работать бок о бок с такими самоотверженными людьми.

Собратья по политическому оружию удивлённо воззрились на «каменную» леди, вдруг взявшую официальный тон.

— Четыре часа, — невозмутимо пояснила госпожа Элаиза, переводя взгляд на разомлевшего соотечественника.

— И правда, — спохватился Толдон, — Господа, пора проведать глубокоуважаемого короля и узнать его решение. Мистер Стеван, вы не будете так любезны? — осведомился посол, разбивая деловым тоном неловкую паузу.

— Бывшего короля, — поправляя костюм, предостерегающе уточнил народный депутат.

Арни Толдон с готовностью извинился и, что-то напутственно нашёптывая парламентёру, проводил того на лестницу.

Через приоткрытое окно в кабинет влетела песня: чистая, звонкая, про военное братство, честь и совесть, любовь к жизни и Родине. К поставленному голосу артиста вскоре присоединились другие, уступающие по технике и красоте, но увеличивающие мощь, цепляющие за душу неизжитой правдой.

— Сильно! — юный политический деятель шмыгнул носом, украдкой вытерев скупую слезу. Хотя, на сей раз, смущение было излишним, слегка растрогалась даже «каменная леди». — Мистер Джарка, простите мои сомнения, но… — развёл руками депутат, — вы всерьёз утверждаете, что способны управлять вот этим? Волей народа, святыми стремлениями, сиюминутными порывами?

— Мистер Драган, я это видел — опередив ответчика, без лишней сентиментальности встрял генерал. — Тоже не верил… Помните, нам срочно потребовалось перекрыть вокзалы, чтоб обособить столицу?

Молодой человек озадаченно кивнул:

— Железнодорожники давно были недовольны, вот и началась забастовка! Да, она началась очень вовремя, но…

— Очень вовремя, — усмехнулся Линчик, — и там, где надо.

— У магистра ушло на это чуть больше восьми часов, — подтвердила госпожа министр. — Как видите, наше правительство предоставило лучшие кадры.

— Я предпочитаю думать, что революцию сделал народ, а не зомбипрограммирование, — растерянно пожал плечами рыжий. — Хотя, не спорю, главное результат.

— Ну, что вы, молодой человек, не переживайте, — сочувственно улыбнулся маг. — Конечно, народ. И, боже упаси, никаких зомби — это не моя специализация.

— А какая ваша? — недоверчиво уточнил Драган.

Старичок задумался, изредка поглядывая на оппонента, словно подстраиваясь под его интеллектуальный уровень.