Алькар. Воскресшие тени

– Ну конечно, – голосом не терпящим противоречий ответила хозяйка дома, и смягчив тон добавила, – поверь, это необходимо, иначе ты не сможешь понимать элементарных вещей. Без определенных знаний очень трудно ориентироваться в нашем мире. Тебе ведь уже исполнилось десять лет?

– Мне четырнадцать, – уязвлено буркнула Соня. Светлокожая, хрупкая как фарфоровая кукла, она всегда выглядела младше своего возраста.

Женщина призадумалась, поправив длинные, рассыпающиеся каскадом волосы.

– Думаю, тебя удастся определить в учебный центр. Конечно, в основной корпус уже поздно, там учатся дети от пяти до пятнадцати лет, а вот в дополнительный самый раз, – ее лицо вдруг оживилось, точно она решила сложную задачу. – А пока, если вдруг у тебя возникнут какие-нибудь вопросы, ты смело можешь их задать мне или моему племяннику, он у нас в этом году выпускник, правда, Нарцисик?

Парень кивнул, бросив на тетю укоризненный взгляд.

– Ах, уже двенадцать дневных потоков! – воскликнула Сальвина, взглянув на настенные часы, висевшие около окна, – нужно столько успеть. – Она подскочила со стула, в спешке убирая пиалы со стола, – тебе, небось, не терпится увидеть свой новый дом? – обратилась она к Соне. Так и было.

– Я бы хотел пойти с вами, если ты конечно не против? – Нарц посмотрел на Соню.

Она кивнула.

– Вот и чудненько, – улыбнулась Сальвина, – осталось только отыскать ключ от дома Килей. Куда же я его подевала? – Она в задумчивости остановилась посреди комнаты, постояв так несколько минут, с озадаченным видом вылетела из кухни.

Хлопающий звук открывающихся и закрывающихся дверцей шкафа говорили об активном, но безрезультатном поиске. В конце концов, Сальвине пришлось позвать на помощь Соню. Комната, в которую она зашла, была светлой, просторной, и даже грузный шкаф, напоминающий картотечный не портил ее. На стене, рядом с продолговатым окном, над надутым, как пузырь креслом висел портрет в витиеватой, позолоченной раме. С картины на Соню смотрела красивая пара: улыбающаяся Сальвина, державшая под руку светловолосого мужчину в темно- синем камзоле с золотыми галунами и портупеей, перекинутой через плечи.

– Подойди ко мне поближе, – подозвала ее женщина, роясь в многочисленных шкафчиках – карманах. Как только Соня приблизилась к стеллажу, одна дверца тут же громко заклокотала.

– Вот ты где, – улыбнулась Сальвина. Открыв трясущийся ящик, она выудила из него металлический ключ с изогнутой филигранной головкой, изъеденной ржавчиной. – Чувствует хозяйку, – сказала она, протянув его Соне.

Как только необычный предмет коснулся Сониной руки, он тут же озарился искрящимся светом, преображаясь на глазах. Устроившись на ладони своей хозяйки, новый, переливающийся серебром ключ постепенно стал успокаиваться, его трепыхания стали более вялыми, пока и вовсе не прекратились. Затаив дыхание, Соня уставилась на «живой ключ» боясь пошевельнуться.

– Хватит его гипнотизировать, – бросила Сальвина, направляясь в прихожую, – погода может поменяться в любой момент.

Соня не стала спорить, к тому же все уже были собраны кроме нее. Быстро накинув непромокаемый плащ и надев тряпичные кеды, высохшие за ночь, она вышла в дверь.

7

На улице господствовали сумерки, но все, же было светлее, чем вчера, да и ветер поутих. Жалкий навес, примыкающий к крыльцу дома, уже не трещал от каждого ветряного порыва. Шагая по узкой улице, Соня изо всех сил старалась не угодить в водяные кляксы, разбросанные под ногами, точно капканы. Свернув влево, троица двинулась по широкой мостовой с парящими кустарниками, лениво покачивающимися в воздухе и подмигивающими уличными светильниками. Впереди показалось зеленоватое здание, подслеповатыми глазами взиравшее на прохожих. В большинстве окон мерцал тусклый свет, а из нескольких выглядывали люди, как показалось Соне бледные и изможденные. Около открытых ворот толпился народ, пропуская внутрь двора крытые кибитки, запряженные карликовыми оленями.

– А это что за здание? – поинтересовалась Соня у своего нового знакомого.

– Лечебница семейства Горринг, – шепотом ответил Нарц, почему – то посмотрев на Сальвину, вышагивающую впереди. Свернув на перекрестке налево, они оказались на длинной улице, выложенной серебристой тротуарной плиткой, которую кажется, даже не пачкала мутная морось, сыплющаяся сверху. Нарядные, как на подбор особняки, выстроившись по шеренге, щеголяли роскошными фасадами и вычурными парящими цветниками. Фигурные фонтаны, расположившиеся посреди улицы, монотонно журчали мутной водой, непрерывно вытекающей из водяного жерла. Каменные изваяния причудливых существ, украшавшие фасады домов и столбы ворот, равнодушно взирали на проходивших мимо путников.

– Если мне не изменяет память, то мы почти на месте, – сообщила Сальвина, оглядываясь по сторонам.

Пройдя несколько домов, она остановилась перед двухэтажным особняком, густо увитым плющом. Дугообразные кованные ворота как и большие вытянутые окна, обрамленные фигурными элементами, смотрелись нарядно, но неухожено. Сразу было понятно, что дом в запустении.

– Ого! – вырвалось у Сони. Кто бы мог подумать, что у дедушки, прожившим всю жизнь в крохотной комнатушке, может быть такой роскошный дом.

– Чтобы зайти внутрь, желательно воспользоваться ключом, – Сальвина кинула многозначительный взгляд на Соню, которая замерла перед домом.

– Ах, да, – она достала из кармана фигурный ключик и протянула его Сальвине.

– Нет, нет, – отмахнулась женщина, – это ведь твой ключ, и слушаться он будет только тебя.

Соня неуверенно дотронулась тонким стержнем до личинки, как это делала Сальвина. Раздался щелчок и ворота гостеприимно отворились. Внутренний двор, как и фасад дома утопал в плюще, пустившим свои зеленые пальцы во все направления. За миниатюрной ратондой, благодаря жимолости больше напоминавшей халабуду, просматривался просторный вольер, обтянутый ржавой металлической сеткой.

– Тебе не помешает нанять садовника, чтобы убрать всю эту гадость, – Нарц с неприязнью оторвал вьющуюся лозу, щекотавшую ему нос.

– Я подумаю, – Соня бережно провела пальцами по узорчатым листьям и гибкому стволу, так жадно цепляющимся за жизнь.

Проделав аналогичные манипуляции с входным замком, Соня открыла дверь в дом. Внутри царили темнота и сырость. В холле на обувной полке выстроились в ряд несколько десятков безжизненных светильников, которые Сальвина тут же привела в чувства с помощью «зажигалки». Неприветливое помещение сразу же озарилось мягким золотистым светом, исходящим от пробудившихся светильников, взмывших под потолок и казалось, улыбнулось новой хозяйке. Светильники взмыли в воздух и полетели вглубь дома, самостоятельно распределяясь по комнатам.

– Это огневик, очень нужная вещь. Пусть будет у тебя, – женщина протянула Соне «прищепку-зажигалку».

Поблагодарив Сальвину, она засунула огневик в задний карман джинсов и неуверенными шагами пошла по молчаливым комнатам.

Светлые стены, обшитые гипсовыми панелями, мраморный пол графитового цвета, все покрывал толстый слой пыли. Пыль была повсюду, в каждом уголке дома: на окнах с грязными разводами, на широкой лестнице с узорчатыми балясинами, на Сониных руках. Она господствовала здесь целый год, была полноправной и единственной хозяйкой. Растревоженные клубы пыли сизым облаком завихрились по дому, оседая на тех, кто посмел нарушить ее покой. Просторный холл плавно перетекал в гостиную с большим диваном и двумя креслами, закрытыми чехлами. На полу простирался длинноворсовой ковер со сваленными друг на друга пуфиками, в дальнем углу виднелся камин из темного камня.

Соня поежилась, потирая озябшие руки.

– Смотри, как это делается, – обратилась Сальвина к новоиспеченной хозяйке дома, подойдя к камину.

Она достала из кармана платья еще один огневик и открыла задвижку на трубе. Взяв несколько поленьев, аккуратно сложенных в кованой поленнице у камина, Сальвина соорудила из них пирамидку и щелкнула огневиком. Тонкие щепки, разбросанные вокруг поленьев, с треском вспыхнули ярким зеленым пламенем.

– Ну что, жить можно, – протянул Нарц, проведя рукой по пыльному чехлу дивана, и тут же брезгливо ее одернул.

Несмотря на промозглые стены и общую заброшенность дома, Соне он уже нравился. Нравился тем, что здесь жил ее дедушка, ее папа…

Громкое звяканье, напоминающее звук клаксона сотрясло затхлый воздух дома.

– О, это скорее всего контейнеры доставили, я открою, – оживилась Сальвина и хлопнув дверью, вышла во двор. Через пару минут дом заполнили топот и гомон. Несколько крепких мужчин в коричневых плащах затаскивали объемные коробки, стопками укладывая в холле.

– Как я и говорила, там самое необходимое, – довольно потирая руки, сказала Сальвина, пересчитывая коробки, – думаю, ты разберешься, – добавила она.

– Конечно, – кивнула Соня, – не беспокойтесь за меня.

– Тогда мы не будем тебя отвлекать, – женщина улыбнулась и кивком указала Нарцу на выход.

Поблагодарив Сальвину за заботу, она попрощалась с гостями и закрыла ворота. В доме стало теплее и уютнее, благодаря камину, разгоревшемуся в полную силу. Соня сняла плащ и посмотрела в круглое зеркало, висевшее в холле. Сквозь мутный слой пыли проглядывалось угловатое лицо с серыми миндалевидными глазами, обрамленными темными пушистыми ресницами. Русые волосы водопадом падающие на плечи, и даже лиловая прядь, так часто привлекающая к себе внимания, были припорошены серыми частичками. Смахнув с волос сизое облако, Соня направилась в кухню-столовую, по размерам не уступавшую гостиной. Массивный стол из темного дерева и дюжина стульев с резными спинками окантовывала длинная столешница с необычной печкой и рукомойником, при ближайшем рассмотрении, напоминавшем питьевой фонтан.

Но вот чего она не ожидала увидеть, так это целый арсенал холодного оружия, развешанного на стене. Изогнутые кинжалы, охотничьи ножи с зазубринами, мечи, топоры, секиры кидали угрожающие блики на новую хозяйку дома.

В растерянности постояв на месте, Соня покинула кухню (если ее можно так назвать), решив исследовать второй этаж.

Поднимаясь, она оставляла за собой длинную цепочку следов на грязных мраморных ступенях и широких перилах, которые поддерживали пузатые, похожие на кегли, балясины. Ее руки покрылись серыми разводами, как и все в этом доме. Но Соня не обращала на это внимание, она хотела почувствовать его, пропитаться им, стать его частью.

Второй этаж заполняли спальные комнаты с ванными, уборными и гардеробными. Соня насчитала четыре. Зачем одинокому человеку четыре спальни? Скорее всего, дедушка верил, что вся семья каким – то образом воссоединиться.

До второго этажа пока не дошло тепло от камина, а нем властвовали прохлада и одиночество, поэтому Соня захватив мягкое покрывало, вернулась в гостиную. Она подошла к пылающему огню и протянула к нему руки, разрисованные грязными разводами. Тут ее взгляд остановился на картине, висевшей на стене. Через плотный слой пыли едва различались черты родных лиц. Соня провела ладонью по холсту и лица стали четче и выразительнее. Молодые родители выглядели счастливыми, беспечными, их глаза улыбались. Одной рукой мама обнимала маленькую Лару с двумя белыми бантами, а другой отца, державшего на руках ее, Соню, совсем малютку, зажавшую в кулачках плюшевого зайца.

В закромах памяти она обнаружила, что уже видела эту фотографию, где ей два года, а Ларе четыре. Как же это было давно, словно в другой жизни. Видимо, дедушка взял этот снимок с собой, отправляясь на далекий Алькар. Он никогда не забывал их, они всегда были в его доме. Тягостное ощущение одиночества накатило внезапно. Неужели теперь настала ее очередь сменить дедушку? Впредь она будет сидеть у камина и всматриваться в призрачные лица своей семьи. Возможно, ее ожидает та же участь, что и бывшего хозяина этого дома.

Треск горящих поленьев нарушал тишину, жуткую, противную, удушливую. Совсем недавно Соня мечтала о ней, сейчас же она на нее давила и вместо ощущения долгожданной свободы, сердце сжимало чувство одиночества.

Завывающий ветер за окнами, исполнял свой жуткий танец, заставляя листочки плюща извиваться и трепетать. Похоже, погода снова испортилась.

Что она делает в этом мире? Где ее отец? Жив ли он вообще? Что за послание Белой Книги Преданий скрывают от нее Сальвина и правитель города?

Уйма вопросов и ни одного ответа, даже намека на него. Решив, что ей нужно срочно подышать свежим воздухом, точнее влажными порывами ветра, она бросила равнодушный взгляд на гору контейнеров, дожидающихся в холле, и накинув плащ, вышла из дома. Сгустившийся сумрак тотчас поглотил ее и если бы не покачивающиеся светильники над головой, она бы точно уткнулась носом в ратонду или споткнулась об поребрик.

Как можно найти ответы в такую темень, когда сам себя не видишь? Возможно, именно тогда и стоит их искать.

8

В этом мире Соня знала всего несколько улиц, по которым уже проходила, и как ей казалось, направилась по одной из них. Пройдя нарядные дома и череду фонтанов, она свернула на мостовую, по которой позвякивая колокольчиками плелся карликовый олень, запряженный повозкой.

– Горячие булочки, рыбье молоко, икорное масло, мясная фасоль, липучки – вкуснючки! – во все горло орал возница.

Несколько человек судорожно замахали руками, и повозка с продуктами остановилась. Соня сглотнула голодную слюну и свернула в проулок, чтобы не подвергать желудок испытаниям. Она не ела с самого утра и была бы не прочь подкрепиться.

Широкая мостовая сменилась изгибистой размытой дорогой, а парящие кустарники высокими деревьями, нависающими над головой темными силуэтами. Густые кроны смыкались плотным пологом, отчего становилось еще темнее. Ни звезд, ни луны, ни парящих светильников, дающих хоть какой-то свет, только сизая мгла да окутывающие тени деревьев. Соне сделалось не по себе, и она уже много раз пожалела, что не осталась дома. Ведь говорила ей Сальвина, сидеть дома, так нет же… Тяжело дыша и содрогаясь от каждого шороха, она на трясущихся ногах побрела по тропинке уводящей ее вглубь леса.

Вскоре откуда – то издалека послышались еле уловимые звуки разливающейся мелодии. Значит рядом люди, это радовало, и Соня ускорилась. С каждым шагом звуки делались громче, ритм отчетливее и вот, сквозь темные силуэты деревьев стали прорисоваться мерцающие огоньки, по мере приближения трансформирующиеся в здания. По улице освещенной яркими, парящими светильниками, сновали люди, громко разговаривая и смеясь. Из дверей помещений, которые то и дело впускали и выпускали очередную порцию развеселившихся посетителей, доносилась оглушающая музыка. Наконец – то, выбравшись из лесного лабиринта, Соня пошла по оживленной улице, с интересом глазея по сторонам. Яркие вывески, гласившее что-то на не понятном ей языке, зазывающее помигивали. Впереди два человека, без плащей, крепко сцепившись, толкали друг друга до тех пор, пока оба не завалились в глубокую лужу. Вокруг драчунов быстро собралась толпа, разделившаяся на два лагеря. Люди кричали, делали ставки, подбадривали бойцов.

Видимо, не только на Земле любили зрелище.

Соня как раз обходила взбудораженную толпу, как ей вслед донесся кряхтящий голос.

– Кхе, кхе… Тебе что дома не сидится, земная?

Соня растерянно обернулась. Перед ней стоял низкий, ростом с первоклашку, старик с широкими бакенбардами и растрепанными седыми волосами, выбивающимися из – под капюшона. Его маленькие водянистые глазки сурово глядели ей в лицо.

– Вы, наверное, ошиблись, – отозвалась Соня, обескуражено глядя на незнакомца.

– Это ты ошиблась, земная, решив появиться на Алькаре. Тебе что жить надоело?

От возмущения у Сони пропал дар речи.

– Хватит приставать к людям, Пульф! – проговорил чей-то голос.

Рядом остановился сутулый мужчина, кидая презрительный взгляд на старика.

– А, это ты вардан…– протянул низкорослый, – не пора ли тебе в лягушатник? Поговаривают, в последнее время твои питомцы ведут себя странно.

– Верить слухам это твой удел, норник, – парировал сутулый незнакомец, – хватит уже везде совать свой дряхлый нос.

На секунду Соне показалось, что они сейчас сцепятся, как те, двое, которые до сих пор, на радость зрителям катались по лужам. Но седой старик, что – то буркнул себе под нос и захромал прочь, опираясь на массивную трость.

– Не обращай внимания. Этот норник порой не в себе, – обратился к Соне незнакомец, свернув янтарными глазами. – Ах, я забыл представиться, Ливс, – он учтиво склонил голову.

Соня продолжала смотреть вслед уменьшающейся фигуре неприятного старика, чьи слова не выходили у нее из головы.

– Откуда он про меня знает? – спросила она, задавая вопрос то ли себе, то ли собеседнику.

– О милочка, важные новости в нашем городке разносятся со скоростью ветра, а появление внучки Лилового воина как раз из таких.

Вот уж чего не ожидала Соня, так это известности. Кто бы мог подумать, что в этом мире ее появление будет расцениваться как важная новость.

– Прошу прощения, что отвлекаю от нахлынувших на вас мыслей, но посмею спросить, что вы делаете на Бурлящей улице?

– Я, кажется, заблудилась, – растерянно проговорила Соня, – я вышла из дома немного прогуляться, а потом видимо, не туда повернула. Забрела в какой-то лес, и вот оказалась здесь…

– Ты шла через Заброшенные сады? Говорят, там сейчас завелись жуки-мясоеды. Если уж вопьются в ногу, ничего не поможет, можно с ней попрощаться. Хотя, возможно это всего – навсего мошки – землеедки, – спешно добавил он, глядя на напряженное лицо собеседницы, – в любом случае, это не лучшее место для прогулки. И не советую здесь находиться одной, – добавил новый знакомый, покосившись на толпу, которой стало в два раза больше. – Тебя вывести с этой улицы, милочка?

Соня растерялась, не зная, что и ответить. Этот человек ей был совершенно не знаком, но оставаться здесь тоже было не лучшей затеей.

– Ты знаешь дорогу домой? – рыжие брови мужчины удивленно вздернулись.

Соня покачала головой, все же не решаясь составить компанию незнакомцу. Мужчина понимающе улыбнулся.

– Ладно, предлагаю сделать так: я пойду впереди, а ты если хочешь, иди за мной. Я сейчас собираюсь в лягушачий питомник. Ты знаешь где находится Сизая улица?

– Нет.

– А Млечный переулок, лечебница семейства Горринг тебе знакомы?

– Да, я знаю где находится лечебница, там неподалеку поворот на мою улицу! – оживилась Соня.

Она все же решилась последовать за новым знакомым, который постоянно озирался по сторонам. Почему – то он ей ассоциировался с огромной рыжей гиеной, рыщущей в поисках добычи.

– Подскажите, а кто такие варданы и норники? – поинтересовалась Соня, проходя очередное питейное заведение, из которого вырывался задорный речитатив.

– Ну как тебе объяснить… – Ливс сделал паузу, призадумавшись, – это обитатели нашего мира. На Алькаре живет много народов: варданы, кстати, я один из них, – отметил он с особым удовольствием, – норники, отары, болотниики, русалки.

– Русалки? – оборвала его Соня, – настоящие русалки?

Мужчина хмыкнул, обнажив острые зубы.

– Самые что ни наесть настоящие. Утянут на дно, и глазом не успеешь моргнуть.

За разговорами они вышли на широкую мостовую, приближаясь к длинным корпусам лечебницы, в которых угрюмо зияли тусклым светом окна-глазницы. От нового знакомого Соня узнала, что все норники жулики и лгуны, русалки опасные рыбешки, отары тупоголовые истуканы, а варданы поистине совершенные создания, одаренные сверхчувствительным обонянием, слухом и зрением.

– В питомнике, мимо меня не одна лягушка не проскочит незамеченной, а они знаешь ли очень тихие, – похвастался вардан, когда они подошли к повороту в Серебряную рощу.

– Спасибо, что проводили, – поблагодарила Соня.