Алькар. Воскресшие тени

– Вот подумываю, пора обращаться в психушку или еще нет…

– Уже присмотрела себе палату?

Лара хмыкнула.

– А мне она не нужна, это ведь тебе каждую ночь снятся кошмары.

Соня сдвинула брови, ее серые миндалевидные глаза угрожающе сузились.

– Думаешь, я не слышу как ты подскакиваешь по ночам и взвизгиваешь словно собачонка. Нет, нет, не убивайте дедушку! – Лара артистично сложила ладони в молитве и подкатила глаза.

– Не твое дело, – процедила Соня.

– Запомни, они нас бросили. Сбежали как крысы, – зло проговорила Лара.

– Не говори так. Ты ничего не знаешь.

– А что ты знаешь такого, чего не знаю я? Только не говори мне, что наш разлюбезный папочка черканул тебе адресок.

У Сони промелькнула мысль рассказать сестре о вчерашнем происшествии, но она тут же отмела ее в сторону. Лара, всегда считавшая ее кукукнутой, не поверит ей, а только сильнее утвердится в своем мнении.

– Нет уж, из меня чокнутую не сделать, хватит в нашей семье и одной кукукнутой, – Лара постучала указательным пальцем себе по виску и резко развернувшись вышла из комнаты.

Ее слова не сильно, но все же кольнули Соню. Хотя, что удивляться, это ведь Лара в своем подлинном исполнении. У сестер были сложные отношения, но когда именно они стали такими трудно припомнить.

Солнечные лучи золотым потоком вливались через окно, прикасаясь к каждому сантиметру комнаты. Дремлющая кухня наполнилась теплым утренним светом и ожила. Проснулись розовые клематисы на желтых обоях, хромированные ручки столешниц, зевнул угрюмый чайник на плите и запели коты. Они вновь затянули свою серенаду, слушать которую было таким же «удовольствием» как и общаться с Ларой.

Соня вернулась в свою комнату, когда стрелки часов перевалили за цифру восемь. Оставался час до возможно, самого важного момента в ее жизни. Да, она сделает это, сделает! Иначе и быть не может, решение принято. Правильное оно или нет, покажет только время, а сейчас пора собираться.

Что ей взять с собой? Что обычно берут, когда отправляются в другой мир через портал в зеркале? От таких вопросов она непроизвольно усмехнулась, мысль, что эта чья-то глупая шутка продолжала крутиться в голове.

Достав из школьного рюкзака тетради с учебниками, Соня запихнула в него толстовку, футболку, джинсы, носки, расческу, телефон с зарядкой (хотя это вряд ли пригодиться). Ее взгляд упал на бархатный потрепанный фотоальбом, стоявший в ряду со старыми дисками, которые рука не поднималась выкинуть. В этом фотоальбоме у всех всегда были счастливые лица. Выудив две фотокарточки, с которых улыбались ее родители, Соня аккуратно вложила их между страницами тома «Властелина колец» и застегнула рюкзак. Закинув его за спину, она неуверенными шагами побрела к выходу. Перед тем как взяться за ручку двери она еще раз окинула комнату прощальным взглядом. Криво заправленная кровать, наполненная ночными кошмарами, платяной шкаф со скрипучей дверцей, бесхозный велотренажер в углу комнаты, служащий сушилкой для вещей, письменный стол, заваленный тетрадями, засохший фикус на окне и дедушкино овальное зеркало. Несколько раз периферическим зрением она замечала в нем странные темные силуэты, пугающие ее до паралича. После этих случаев Соня пыталась снять зеркало, но оно словно вросло в стену.

Интересно, она когда – нибудь вернется сюда?

Квартиру по-прежнему наполнял сонный морок, хоть уже и было половина девятого утра. Сегодня воскресенье, а значит, мама с Ларой не встанут раньше девяти. Так даже лучше, меньше вопросов и не придется прощаться. Хотя нет, она должна увидеть маму, возможно в последний раз.

Подойдя на цыпочках к маминой комнате, Соня заглянула внутрь. Плотные задернутые шторы не давали солнечному свету разгуляться, в комнате продолжала властвовать безмятежность. Мама крепко спала, ее каштановые волосы буйными волнами растекались по подушке, а усталые веки, испещренные тонкими розовыми капиллярами, беспокойно подрагивали.

– Прощай, – прошептала Соня глядя на маму и чувствуя, как к горлу подкатывает ком, – прости меня, – добавила она про себя и быстро зашагала к входной двери.

Лишь бы мама не открыла глаза, иначе она не сможет оставить ее. Мама не проснулась, в это утро она спала как никогда крепко.

Двери магазина, про который говорила черноволосая женщина из зеркала, только открылись для посетителей. Внутри никого не было и Сонино появление сразу же привлекло внимание сонной продавщицы с недовольно – оценивающим взглядом. Спустя несколько минут, решив, что на Соню не стоит тратить свое время, продавщица вальяжно продефилировала к стойке, за которой выглядывали касса с компьютером и большая чашка дымящегося кофе. Соня растерянно побрела мимо модно одетых, безликих манекенов, с гордо поднятыми головами.

– Вам что-нибудь подсказать? – скучающим тоном спросила продавщица.

– Нет, спасибо, – скороговоркой ответила Соня и принялась копошиться в близстоящем кронштейне с одеждой, усердно изображая крайнюю заинтересованность. Окинув взглядом примерочные, Соня задержала его на кабинке под номером четыре. Вот она, та самая примерочная с зеркалом- порталом. Звучит безумно. Может быть, это Лара наняла специально обученных актеров, чтобы поиздеваться над ней? И сейчас ее снимает скрытая камера?

В рюкзаке булькнула эсэмэска. Мама интересовалась, куда она подевалась в такую рань. Смайлики с улыбочкой означали, что у нее хорошее настроение. Пусть оно таким и остается. Ответив картинкой, изображающей пульсирующее сердце, Соня взглянула на дисплей телефона, и у нее тут же перехватило дыхание. До девяти часов оставалось три минуты! Она опрометью кинулась к четвертой кабинке, но к ее большому удивлению примерочная оказалась занята.

– Проходите в другую примерочную, – сказала девушка – консультант.

– Но мне нужно именно в эту! – воскликнула Соня.

Скучающий взгляд продавщицы сменился недоумением, Соня понимала, что со стороны ее поведение выглядело странным. Почему когда нужно, чтобы время остановилось, оно начинает лететь? До назначенной встречи оставалась всего одна минута. Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь! Наконец – то, бархатная шторка сдвинулась в сторону, и из примерочной номер четыре неспешно выплыла тучная дама с ворохом одежды в руках. Рванув вперед, со скоростью гепарда, и сбив по пути нерасторопную даму с вещами, а заодно и продавщицу, Соня в два счета оказалась в нужной кабинке.

Хоть бы успеть, хоть бы успеть…

Как только она задернула за собой плотную шторку, пыльная люминесцентная лампа, растянувшаяся над продолговатым зеркалом, судорожно замигала. Соня вперилась в свое отражение не моргая, ее сердце билось о грудную клетку как сумасшедшее. Откуда – то издали послышался треск бьющегося стекла, с каждой секундой звук нарастал, сдавливая барабанные перепонки до предела. Инстинктивно прикрыв уши ладонями, она крепко зажмурила глаза. Когда звук стал совершенно невыносимым, воцарилась кромешная тьма. Лишь тусклое серебристое сияние, исходившее из зеркальной поверхности освещало примерочную под номером четыре.

– Дай мне руку! – раздался знакомый женский голос, звучавший будто в голове.

В нем прослушивались нотки тревоги и напряжения. Дрожа всем телом, Соня протянула руку. Едва ее ладонь коснулась зеркальной глади, амальгама завибрировала, растекаясь градиентными волнами. Зеркало плавилось, бурлило, засасывая Соню, подобно гигантскому пылесосу. Рука по другую сторону портала крепко схватила ее и с силой дернула на себя. В этот момент словно тысяча стальных обручей сжало Сонино тело, не давая сделать вздох, казалось еще немного и ее расплющит. Перед глазами замелькали яркие вспышки, потом блеск огней сменился кромешной тьмой, затем снова все посветлело и вот она лежит на ковре, прижавшись щекой к мягкому ворсу.

4

– Я знала, что ты придешь, – улыбнулась женщина из зеркала и помогла встать на ноги. Теперь она была рядом, такая же реальная, как и сама Соня, как и этот необычный язык, который она почему – то понимала. Более того, Соня могла на нем говорить.

– Добро пожаловать на Алькар, земное дитя, – глубоким басом поприветствовал ее коренастый мужчина с короткими седыми волосами. Он изучающее глядел на Соню выпуклыми глазами, которые обрамляли лучики – морщины.

– Меня зовут Тиарман, я правитель Тиберлоу, города, в котором ты сейчас находишься. А это госпожа Сальвина, моя первая советница, – он указал на черноволосую женщину из зеркала, которая оказалась довольно высокой. Сальвина доброжелательно кивнула, заметив Сонино беспокойство.

– Не бойся, ты дома, – проговорила она. – По крайней мере, Артур всегда считал Алькар своим домом. Надеюсь, и тебе он станет родным.

– Почему вы говорите о моем дедушке в прошедшем времени? – стали первые Сонины слова в новом мире.

– Его больше нет в живых, – понизив голос, сообщил господин Тиарман, – соболезную.

Странно, но эти страшные слова не оказалась для Сони новостью, видимо, слишком часто она видела дедушкину смерть во сне и смирилась с ней.

– А мой отец? С ним все в порядке?

– Присядь, земное дитя. Госпожа Сальвина, будьте добры, принесите воды, – мужчина указал на широкий диван. Соня присела на краешек, не сводя глаз с его крупного, лоснящегося лица.

– Он жив? – спросила она сдавленным голосом.

– Для начала, тебе нужно успокоиться.

От таких слов стало еще тяжелее, и Соня часто задышала.

– Вот, выпей воды, – Сальвина протянула ей хрустальную пиалу. Соня с жадность сделала несколько глотков.

– Мы не можем дать точного ответа на твой вопрос, – сказал правитель города, – последний раз Александра видели защищавшим Тиберлоу. Это было второе нашествие Повелительницы теней, тогда много кто пропал без вести, много было убитых и раненых. Кровопролитная битва, которую развязала Морения не пощадила никого.

– Морения… – протянула Соня, словно пытаясь вспомнить это имя.

– Да, Морения. Она нападала на целые поселения безоружных, мирных жителей Алькара, истребляя всех поголовно, не разбирая, кто пред ней ребенок или старик. Ей нужна своя армия, а мы для нее лишь мясо, не желающее повиноваться.

От таких слов у Сони по коже побежал холодок.

– Это Морения убила моего дедушку…

На секунду господин Тиарман и Сальвина переглянулись, а потом снова обратили свой взор к Соне.

– Ты это видела во сне? – вкрадчиво спросила женщина, усаживаясь на соседнее кресло.

– Да, но… откуда вы знаете?

– Не трудно догадаться. Ты из рода Лиловых воинов, а вы всегда имели особые отношения со сновидениями. Только не надо им слепо доверять, они обладают способностью запутывать и наводить морок. Ваш род наделен редкой отвагой и внутренней силой, способной противостоять злу. Но все, же не стоит быть излишне доверчивой, помни об этом.

То, что Соня услышала, с трудом укладывалась в голове. Какие еще Лиловые воины? Отвага и внутренняя сила уж точно не про нее. Она даже родной сестре противостоять не в силах.

– Понимаю, для тебя это все в новинку, ты много не знаешь, и следовательно не понимаешь, – мягко добавила женщина, внимательно разглядывая Сонино лицо. Ее большие изумрудные глаза смотрели ласково, с сочувствием.

Соня оглянулась по сторонам. Напротив дивана, на котором она сидела, поблескивало овальное зеркало в позолоченной витиеватой оправе. Видимо, через него – то она и попала сюда. Рядом с зеркалом переливался герб с выгравированным на нем белоснежным орлом, голову которого венчала корона и позолоченный скипетр в одном из расправленных крыльев. Птица, широко открывшая клюв, изрыгала огонь, подобно мифическому дракону. По правую сторону от дивана и стоявших около него двух круглых кресел расположился письменный стол, обитый темным бархатом. Рядом с ним в полукруглых нишах сверкали металлические кубки, награды и что-то напоминающее макет вселенной в миниатюре. На круглом панно цвета темного индиго кружились огоньки, символизирующие миллиарды звезд и планет в мини – галактике. Завороженная необычным зрелищем Соня буквально на секунду отключилась от действительности, но басистый голос правителя города вернул ее в реальность.

– Ты здесь по велению Белой Книги Преданий. Она выбрала тебя как самую сильную из рода Лиловых, отмеченную лиловой прядью.

– Сильную? Но чем же я могу помочь? – Соня непонимающе дернула плечами.

– Придет время, и ты это узнаешь, – сухо ответил мужчина, подойдя к панорамному окну, растянувшемуся на всю стену, и уставился в мутную серость, словно высматривая кого – то. – Не стоит форсировать события, порой это приводит к печальным последствиям.

– А как же мой отец? Вы ведь найдете его? – вопросы сами вырывались наружу.

Широкие брови господина Тиармана резко сошлись на переносице, сделав его вполне добродушное лицо угрожающим.

– Мы делаем все, что в наших силах, земное дитя, – устало проговорил он, – а пока, госпожа Сальвина поможет тебе освоиться, – добавил мужчина. Многозначительно кивнув своей помощнице, он дал понять, что разговор закончен.

– Следуй за мной, – сказала женщина, встав с кресла и направившись к выходу.

Соня послушно двинулась за ней. Сальвина остановилась перед аркой, из которой ниспадал непрерывный поток серебристой воды, заслоняя выход из комнаты. Лишь после того, как господин Тиарман оторвался от окна и провел рукой по струящейся пелене, водная преграда исчезла. Попрощавшись с правителем Тиберлоу, Соня нерешительно пошла за Сальвиной, передвигавшейся так быстро, что она едва за ней поспевала.

Длинные, высокие коридоры с мраморными светлыми стенами прорезывали вытянутые арочные окна, за которыми проглядывалась сизая мгла. Сейчас на Алькаре ночь? Или в этом мире вообще нет солнца?

Под сводчатым потолком прямо в воздухе парили позолоченные светильники, отбрасывая мягкий свет. Они медленно покачивались, отчего тени вокруг казались живыми. Широкие коридоры то сужались, то снова расширялись, поворачивая под разными углами. Пройдя анфиладу комнат, украшенную фресками и гобеленами, повествующими о временах сражений, они свернули направо и вышли к мраморной лестнице с позолоченной балюстрадой. Под куполообразным потолком, возвышающимся на сотни метров над головой, роем кружили сверкающие фонарики, подобно светлячкам. Остановившись посреди лестничного пролета, Соня подняла голову не в силах оторвать взгляд от завораживающего зрелища.

– Это центральный купол Белой башни, самый высокий в городе, – осведомила ее Сальвина, посмотрев вверх.

Сонин взгляд приковали барельефы на стенах. Воины в шлемах и защитных латах намертво скрестили мечи с противниками в развивающихся плащах. Снопы стрел, выпущенные лучниками, восседавших на огромных птицах, устремлялись на врагов, спрятавшихся за спинами гигантских собак с клыкастыми пастями мощными крыльями.

– Нам нужно торопиться, к вечеру ветер усиливается, – отметила Сальвина, спускаясь по ступенькам. Соня торопливо засеменила следом, стараясь не отставать.

Нарядное фойе с вычурной лепниной и зеркалами жужжало от запрудившего его народа, одетого в одинаковые серые плащи с которых ручейками стекала вода. Влажные лица людей, с налипшими на них волосами выглядели озабоченными и безрадостными.

– Подожди меня здесь, – сказала Сальвина и быстрыми шагами направилась к гардеробной стойке. Соня послушно осталась на месте, разглядывая мозаичный пол, с серо – белыми волнами, тянувшимися к широкой арке, обрамленной рельефным орнаментом.

– Вот, возьми, – женщина протянула серый плащ с капюшоном, – к сожалению, без этого здесь не обойтись, – добавила она и подождав пока Соня надела на себя непромокаемый плащ, направилась к выходу.

С обеих сторон громоздкой двустворчатой двери возвышались два стражника, облаченные в кожаные костюмы с нагрудными сверкающими латами. С широких ремней свисали массивные палицы, окованные металлом. Один из стражников внимательно посмотрел на Соню, задержав взгляд на ее волосах. Надвинув капюшон до самых бровей, и посильнее укутавшись в плащ, она спешно вышла из здания вслед за Сальвиной.

5

За дверью свирепствовала непогода. Ни солнца, ни звезд, ни луны, только пурпурно – свинцовая пелена перед глазами. Они прошли мимо могучих колонн, подпирающих портик, подобно атлантам, державшим небосвод.

Сильные порывы ветра смачными пощечинами били по лицу, с неба лилось с таким неистовством, будто кто-то наверху опрокидывал бочки с ледяной водой. Хорошо, что плащ непромокаемый, чего нельзя сказать о тряпочных кедах, тут же промокших насквозь. Если бы Соня знала, какая здесь погода, то первым делом взяла бы резиновые сапоги. Сальвина шла плавно, словно плыла, но при этом стремительно, отчего Соне приходилось практически бежать. Вскоре они вышли на широкую площадь, вымощенную светлым камнем. В центре площади виднелась высокая стела, ее пик увенчивал белоснежный орел с распростертыми крыльями и короной на голове. Пара вошла в полукруглую витиеватую арку, за которой простиралась длинная аллея с рядами скульптур по обе стороны. Трехметровые воины, высеченные из серого камня, угрюмо и в тоже время печально смотрели вперед.

– Это Аллея павших героев, – Сальвина обвела рукой вокруг себя, – здесь запечатлены все те, кто сражались в Кровопролитной битве и не вернулись домой.

На самом деле это была не просто аллея, а мемориал, тянувшийся вглубь периметра. Огромные мраморные плиты, исписанные непонятным для Сони языком, возвышались вторыми и третьим рядами за скульптурами воинов.

– Узнаешь? – осторожно спросила Сальвина, остановившись перед каменной фигурой мужчины с мечом в руках – Это Артур Киль, твой дед.

Соня мало общалась со своим дедушкой, он исчез когда она была совсем маленькой, но почему – то сейчас сразу узнала его, еще до того как Сальвина назвала его имя. Она видела это лицо во сне много раз, видела его последний бой.

– Он был хорошим человеком, я знала его лично. Можно даже сказать мы дружили. – Женщина тяжело вздохнула, кинув на девочку сочувствующий взгляд.

Соня не могла отвести взгляд от этого каменного изваяния. Он словно приковался к скульптуре, серой, холодной, бездушной, но в тоже время очень близкой.

– Нужно идти, ветер усиливается, – Сальвина взяла Соню за руку.

Она еще раз взглянула в застывшее навечно лицо дедушки и пошла по аллее, ведомая своей спутницей.

– Куда мы идем? – поинтересовалась Соня, поправляя рюкзак за спиной.

Действительно, куда ее так целенаправленно ведет эта «женщина из зеркала»? Ведет как послушную овечку на привязи. И можно ли ей вообще доверять? Вопрос о доверии в данный момент был уже не актуален, даже комичен, им нужно было задаваться перед тем, как сделать шаг в зеркальный проем. Сейчас же, оказавшись во власти другого мира, оставалось только довериться и большего ничего.

– Мы направляемся ко мне домой, – доброжелательно ответила Сальвина, – сегодня переночуешь у меня.

Аллея павших героев казалась бесконечной, как и застывшие воины, бесстрастно взиравшие перед собой. Когда путники приблизились к выходу, Сонины ноги не ходившие столько со времен школьных походов, казалось вот-вот отвалятся. Улицу, на которую они вышли, окантовывали купы зеленых кустарников повисших на уровне глаз. От удивления Соня даже ахнула. Они парили в воздухе словно дирижабли, их дрожащие листочки, трепыхаясь под натиском ветра, так и норовили сорваться с ветвей. Светлые тротуарные плиты сменила шероховатая мостовая мощеная булыжниками цвета темного шоколада.

– Дорогу! – рявкнул мужской голос за спиной, смешиваясь со звуками громыхающей телеги, цоканья копыт и звенящих колокольчиков. Вжавшись в живую изгородь, Соня с интересом уставилась на необычных животных, тянущих повозку и кричащего возницу, сидящего на козлах. Похожие на карликовых оленей, с необычным зелено-голубым окрасом, они важно подергивали головами, увенчанными извилистыми рогами, на которых позвякивали бубенчики. Соня подумала, что была бы не прочь забраться на телегу, ее тряпичные кеды, наполненные ледяной водой, с каждым шагом издавали хлюпающие звуки.

Через несколько минут они приблизились к длинному трехэтажному зданию, состоящему из нескольких корпусов в глубине двора. Тусклые квадратные окна, словно подслеповатые глаза, взирали на прохожих с зеленоватого строения, такого унылого, что хотелось пройти его быстрее.

Они свернули на право, осторожно ступая на потрескавшуюся тротуарную плитку с крупными расщелинами, в которых оседала мутная вода. За густыми парящими кустарниками показались дома. Одноэтажные, двухэтажные, продолговатые серые коробки с пурпурными черепичными крышами, похожими друг на друга как инкубаторские цыплята одной породы. Единственной отличительной особенностью были разноцветные клумбы, разбитые перед домами. Подобно кустарникам, они парили в воздухе, только не над уровнем глаз, а над самой поверхностью земли. Некоторые из них представляли собой фигурные инсталляции, изображавшие причудливых животных и птиц. В основном же, это были цветочные композиции: яркие, сочные. Соне показалось, что они умели дрожать, звенеть и даже хлюпать (хотя это могли быть и ее кеды). Около одного из таких домов с небольшой овальной клумбой усыпанной небесно – голубыми бутонами Сальвина и остановилась.

– Вот мы и пришли, – сказала женщина, доставая из кармана фигурный металлический ключ с длинным стержнем без бородки. Как только шейка ключа дотронулась до личинки, замок тут же щелкнул и дверь приоткрылась.

– Заходи, не стесняйся, – кивнула она Соне, замявшейся в проходе.