Сложные оборотни госпожи Дарианы

В общем, наши законы не оставляли женщин немыми свидетелями мужниного блуда. Скорее волку сложнее отвадить супругу от измен — как только она родит ему волчат, ее права умножаются многократно. Но на его стороне сила, и опять же смертельный бой. Универсальное решение любых семейных неурядиц. Загрызть противника, заставить остальных, посматривающих на жену, сто раз подумать, готовы ли они платить такую цену. Часто бывает, что волчица осмотрительна и не желает рисковать ни мужем, ни поклонниками.

Суровые, но, на мой взгляд, честные законы, проверенные веками. На этом фоне я со своим скромным сексуальным опытом плохо вписывалась в собственную общину. Принятие обета не стоило мне никаких телесных страданий. На этот счет я имела два объяснения: верхние семейства все-таки отличались большей избирательностью, достаточно опять же глянуть на папу, или, прав Маркус, и в этом замешана истинность.

Тут у меня начинался клинч. Потому что Фредерик, несмотря на знаки лотоса, которые нас буквально преследовали, не вызывал ничего кроме недоумения. А Маркус, а что Маркус? Одного вдоха рядом с ним достаточно, чтобы я обратилась раз, обратилась два, а потом и в человечком обличии согласилась повторить секс не единожды.

На минуточку, Полная Луна — самая страстная из всех домов, и я за все триста шестьдесят лет испытывала страсть по отношению лишь к одному волку. Разве это справедливо?

— Дарриа, ты разглядываешь это пятно уже три минуты. Неужели оно интереснее, чем я?

— Я зашла сказать тебе, чтобы ты немедленно привел себя в порядок! — он еще смеет меня наставлять, в этом весь дер Варр. — От твоего запаха коротит даже привратников. Ты что, хочешь, чтобы академия превратилась в обитель блуда?

— Разве я виноват в том, что счастлив? В том, что моя женщина соизволила обратить на меня внимание? Я ждал так долго, в то же время я благонадежный и благовоспитанный волк. Я знаю, как справиться и не увести за собой братьев и сестер.

— Маркус, прекрати, это несмешно.

— Дарриа, я открою тебе секрет, — его игривость на фоне того, что я с трудом контролировала себя от обращения, выводила из себя еще больше. — Тебе достаточно осчастливить меня еще раз. Потом еще. И так каждую ночь. Я буду невообразимо послушным. Вам с папой и не снилось. Ты сможешь выбирать женихов, вести уроки среди озабоченных студентов. А я, как овца, покорный, буду ждать своей ночи.

Мне стало любопытно. Как далеко он готов зайти в своем вранье.

— Ты обещаешь, что я выберу мужа или совращу кого-то из юношей, возможно, и то, и другое, а ты останешься невозмутимым?

— Нет, — нагло заявил этот… этот… — Я обещаю, что ты не захочешь смотреть на кого-то еще. Дай мне всего лишь ночь. Одна ночь — но каждый день. А в остальное время я буду примером профессиональной этики. Холодный и отстраненный. Я не буду зажимать тебя в аудиториях, чтобы целовать. Вот так.

Его поцелуй настиг меня в момент, когда я выворачивала голову в другую сторону, и пришелся на шею. Это нисколько не помогло. Я зарычала и вонзила когти ему в плечи. Мое проклятие, мой крест. Ему не составило труда поймать меня за запястья и прижать их к стене, на этот раз дотянувшись до губ. Меня накрыло со страшной силой.

Я увидела неприглядную истину: я не пахла так же одуряюще, как он, из-за таблеток и из-за того, что запрещала себе почувствовать себя счастливой. Заставляла страдать, искала поводы и оправдания, в то время как он просто позволил этому случиться. Я застонала и потянулась к нему. Такому большому, единственному.

Между нами стояло наше прошлое и его семья, но разве я имела право уничтожить его сейчас, когда так сладко не держат колени?

— Дарриа, поверь мне. Я не причиню вреда ни тебе, ни Стефану. Лучше в землю лягу. Выберешь человеческого мага — да пожалуйста. Но сначала тебе придется переступить через мой труп на пороге вашего дома.

— Замолчи ты наконец. Учись помалкивать и приходи на ужин. Пускай ребенок увидит, что ты не просто зверь, который умеет носить костюм.

Внезапно Маркус упал на колени и прижался лицом к моим бедрам. Из последних сил я постаралась запечатать дверь, а он запустил энергетический шар в единственное окно. Да пошли к черту эти озабоченные вампиры и оборотни, ректоры и уставы.

— Моя королева, ты не пожалеешь…

Наверное, было бы честнее сказать ему, что я и не раскаивалась ни минуты. Ни тогда и ни сейчас, но я промолчала, пораженная тем, в какой транс его вводила наша близость. Впрочем, на поверхности рассудка я и сама продержалась недолго.

Когда уже расслабленный Маркус сидел за длинной партой, где недавно каждое его слово ловили Доминики и Оскары — кажется, я ничего не перепутала, — я попробовала вернуться к заданной теме. Все более очевидно, что наша связь никуда не денется, пока мы находимся рядом друг с другом или пока на мне нет обета (последнее неточно).

После всех событий я слабо верила, что пробудь я с дер Варром в одном помещении пару дней, обет бы выдержал. Даже свежепоставленный. И если до нашей вчерашней встречи, — ничего себе, это было всего лишь день назад, — в моей голове имелась связная картина, то теперь я категорически не понимала, чтои произошло между нами много лет назад. И уже тем более затруднялась дать оценку тому, что раскручивается прямо сейчас.

— Ну что, согласна с тем, что я в порядке и больше не смущаю ни чью невинность?

— Как тебе сказать, ты пахнешь сенсацией, то есть мной! Если кто-то догадается, то мы больше никогда не сможем жить как раньше, а тут и гадать не надо. Все очевидно.

— Предлагаешь купаться в нейтрализаторах, как это делаешь ты? Хорошо, но есть одно условие — ты бросаешь пить подавители.

— А что с ними не так? Я хотя бы уверена в своей реакции, точнее в ее отсутствии.

— Дарриа, сама посуди. Ты принимала подавители в юности — не спорь, я уточнял у Рудольфа — и все равно теряла контроль. Ты кушаешь их сейчас, а зачем? Чтобы лишний раз не оборачиваться. Но я тебе уверяю, как только ситуация между нами нормализуется, то ты будешь управлять собой еще лучше, чем раньше. Подозреваю, что вся эта химия сильно тормозит естественные процессы.

Он опять потер запястье, как будто оно болело. Но длинные рукава, которые закрывали кисти до половины, мешали увидеть, что с ним не так.

— Не выдумывай, я принимаю их как раз из-за тебя. Чтобы не бросаться в драку при детях. То, что произошло вчера, ни в коем случае не должно повториться.

— Вот и проведем эксперимент. Мы занимались сексом вечером, ночью и днем. При всем уважении к неутолимой жажде Луны все, что связано с физической стороной вопроса, ты сняла, а эмоции… Не ты ли утверждала, что оборотни — это существа с тонкой душевной организацией. Давай вместе разбираться, что не так с нашей душой.

Я покраснела. Краска залила не только лицо, но шею и грудь. Не выношу намеков, что Кёнинги ненасытны. С другой стороны, он тоже считает, что то, что случилось сто шестьдесят лет назад, не получило объяснений. И более того, предполагает, что мои таблетки могут быть в этом замешаны. Как это связано с тем, что его письма становились все холоднее и холоднее, свиданий с Элоизой все больше (я и тогда листала газеты), а наша встреча, когда я попыталась с ним обсудить то, что происходит, вообще не состоялась?

— Ты предлагаешь воссоздать эмоции, которые предшествовали принятию обета?

— И это тоже, если тебя это беспокоит, — спокойно отозвался дер Варр, как будто был к этому готов. — Я подниму ежедневники за тот период и твои письма. Я убрал их в архив после свадьбы, поставил защиту от взлома и пожара. Но, прости не мог заставить себя их перечитывать. Одно только не понимаю, почему мы не разобрались с этим раньше.

Может, потому что у оборотней так не принято. Если ты встретил истинную пару, то все прочие перестают что-либо значить, а если нет — то смысл дорожить тем, что не складывается само по себе и требует слишком многих усилий.

— А ты со своей стороны отдай мне, пожалуйста, парочку таблеток, я бы хотел проверить и свою гипотезу тоже.

Маркус так прицепился к этим таблеткам, потому что они не были повсеместно доступным лекарством. Врач, который много лет наблюдал маму, — лечил в данном случае слишком громко, так как ее недуг не поддавался исцелению, — сделал партию для меня. Считалось, что это формула, подходящая для нашей семьи. После смерти Фредерика отец настоятельно рекомендовал отказаться от них, так как у меня появились провалы в памяти.

Столько лет прошло, а четыре упаковки до сих пор хранились в холодильной камере. Само их наличие успокаивало. Но я не собиралась разрушать зарождающееся хрупкое доверие. Будет честно, если каждый получит свои ответы. Как же я умудрилась забыть, как слаженно мы действуем вместе, как понимаем друг друга с полувздоха. В письмах это ощущается иначе.

— Хорошо, напомни за ужином. Как ты себя чувствуешь? За эти два дня ничего не изменилось?

Маркус заразительно рассмеялся. И от этого я тоже отвыкла — как все во мне откликается, когда он доволен.

— Ты же не станешь меня обвинять в том, что я симулировал аффликцию для привлечения твоего внимания? Или что демонстрирую такой выразительный положительный эффект, чтобы убедить в присутствии истинности?

Теперь уже я прыснула от смеха.

— Маркус, помнишь нашу первую встречу на балу, когда ты пытался сыграть роль стрекозла и читать мои мысли? Я попросила никогда так не делать даже в шутку, а главное — никаких выводов, что я подумала, а что нет…

— Так этому правилу недавно исполнилось двести лет, оно все еще в силе?, — притворное возмущение у него получается отменно. Впрочем. Как и все остальное.

— То есть я могу сделать вывод, что ты в порядке? Это важно, потому что папа согласился на время помогать нам в академии. И вы сможете решать дела первостепенной важности лично и хоть каждый вечер. Только не спейтесь.

— Вот это новость, старый пройдоха ничего не делает просто так. Или у него здесь что-то важное, или он всерьез намерен выдать тебя замуж. Я, пожалуй, поживу с тобой и с ребятами. Вампиры рядом, пришлые волки, а вдруг.

— Маркус! Мы договорились.

— Ты разрешила мне к вам ходить.

— Но не ночевать! Не будем проверять мою эмоциональную стабильность прямо сейчас.

— А мою, значит, можно? Если на небе в момент рождения каждого волка из нашего клана светил огрызок луны, то я скотина бесчувственная? Или ты хочешь создать первый в истории тройственный союз волчица-волк-вкусный сочный белый маг? А еще моя Луна традиционно приветствует эксперименты и открыта к переменам.

— Прекрати, сколько можно.Взгляни на это с другой стороны. Вчера днем я и не подозревала о твоем появлении в академии, о вампирах, снятии обета. Ну и обо всем остальном. Ты в состоянии дать мне время? И я в который раз повторяю, что мой выбор вовсе не обязательно будет в твою пользу. Прими это.

— Дарриа, я тоже повторю столько раз в день, сколько понадобится. В наших с тобой интересах разобраться, что и почему пошло не так, когда юная госпожа двух Лун согласилась стать моей женщиной. Помочь мне справиться с болезнью и вернуть сына — так это вообще гражданский долг… Ладно-ладно, дурацкая шутка… Но замены мне в моем Доме нет и близко. Ярист еще не полностью оправился после тех ран. Чертовы смутные времена. Мы буквально в прошлом году потеряли двух перспективных военачальников. Вольфдерлайн, конечно, мастер своего дела, но даже он не сможет создать такую видимость из помета и палок, которая будет отваживать от нас врагов.

— Вы с отцом как будто сговорились. Веками все тихо и гладко, и тут каждый взывает к моей ответственности перед свободным народом.

— Мы умеем ждать. Просто дождались своего часа. Пойми…, — последнее он зашептал в районе моего уха. — Мы загнаны в угол. Либо умирать, либо договариваться.

Я замерла, не в силах переварить услышанное.

— Ты хочешь сказать, что мы с отцом сможем тебя уговорить?

Теперь Маркус стал серьезным на весь свой статус и возраст.

— Я уверен, что мы найдем вариант, который примут все три Дома и сочтут его неоспоримым. Я не стану рвать соперников. Ты не поддашься своим страхам и изучишь детали нашего прошлого. Вместе мы выберем дорогу и пойдем по ней.

«Даже если кто-то будет страдать», — подумали мы оба, но слова здесь ни к чему.

— А ты, кстати, в курсе, что кристалл украли и вся академия ходит на цыпочках, чтобы эта новость не дошла до тебя?

— Просто это максимальная степень секретности, — улыбнулась я.

— Ааа, ну я так и понял. Судя по тому, что искать не торопишься, ты даже знаешь где он.

У меня сегодня две пары, но куда важнее другое — необходимо посетить занятия у всех новичков в академии. У Маркуса я уже была, на свою голову. Оставались еще два преподавателя и де Стайн. Папа сегодня, разумеется, не начнет. Зная его, можно быть уверенной, что он составит расписание таким образом, чтобы выходить на пары несколько раз в неделю, а сунет нос в управление — по полной программе. Последнее меня не волновало. Пускай, сам посчитает расходные статьи и убедится, что мы и так экономим на всем, на чем возможно. Сговорчивее будет при распределении социального бюджета объединенных княжеств.

Навстречу мне попался взволнованный молодой вампир. То ли Бойлли, то ли Бейл.

— Госпожа Дариана, где я могу найти своего куратора? Классный час закончен, и она ведет у предпоследнего курса оборотней где-то наверху.

У меня шевельнулось неприятное предчувствие. Зачем Вернон сразу отправил Аделаиду к старшекурсникам? Это весьма опрометчиво; сначала требовалось утвердить учебный план, провести несколько тестовых занятий. Вон Маркус напортачил уже на первом. А при всей любви к своему народу между подрастающими вампирами и волками — огромная разница в умении сдерживать низменные порывы.

Здравый смысл подсказывал, что Аделаида, рассудительная и, чего греха таить, пожилая особь, выдержит эти полтора часа и объяснит молодым зазнайкам, что преподавателя, какой бы расы он не был, надо уважать. Неприятные комментарии придется пережить, а сильно отличившимся волкам скорее всего поможет наш безотказный доктор Пенн.

— Напомни, пожалуйста, как тебя зовут. У меня чудовищная память на имена. Какое у тебя дело? Возможно, я смогу помочь: я как раз направляюсь на занятие к госпоже Аделаиде и все ей передам.

— Меня зовут Бейлз, верховная госпожа, — очень лестный титул, который носили только стихийницы, определенно, юный вампир — не промах, — я проводил эксгумацию по приказу ректора, но госпожа де Стайн приказала обратиться к ней, если найду что-то вопиюще странное.

— И ты нашел, Бейлз? Я второй человек в академии после ректора. Покажи мне, что тебя так взволновало. И мы доложим вашему куратору все, как есть, до последней запятой.

Бейлз медлил буквально секунду. Простачком он не был, и понимал, что, сдав приказ, фактически поменял одного покровителя на другого. Опальную графиню на мохнатую и хвостатую даму. Но зачем-то он сделал то, что сделал. Отступать ему некуда.

— Этот погибший маг-взрыватель, он только внешне похож на человека, внутри у него все неправильно.

— Да уж, ну и новости. А причину смерти удалось установить? А почему вскрытие поручили именно тебе, ты специализируешься на медицине? Какой замечательный дар.

Он шел быстро, почти бежал. Видно было, что ему не терпится поделиться результатами хотя бы со мной. И пулеметная очередь моих вопросов его ни капли не смущала.

— С возвращением нашей родной стихии стало гораздо веселее. Я целитель. Представляете? Не тот, который отварами пичкает, — я лечу при помощи энергетических потоков. Эта особенность, оказывается, встречается в нашей семье, но о ней уже забыли и вот…

Такими темпами мы быстро добрались до подвала. Бейлз успел рассказать, кем работают его родители, сколько на южном континенте стоит обучение в университетах для магов-людей и что наш злоумышленник умер от обезмаживания — ему перекрыли магические потоки, а затем вытянули весь ресурс, от чего он задохнулся, как от нехватки воздуха.

Кончено, я и не сомневалась, что теракт в академии готовила группа, но теперь мы получили этому подтверждение. Кто-то заметал следы либо наказывал за плохо выполненную работу — или и то, и другое.

Человек лежал распластанным на столе, его череп и грудная клетка — аккуратно вскрыты. Я еще раз порадовалась, что в свое время не стала увлекаться медициной. Эту метаморфозу от живого к неживому мне не постигнуть и не принять. Ну и не хватает какой-то загогулины, чтобы согласиться препарировать некогда живое, а теперь идущее к своему распаду. Вот священником я бы, наверное, стала неплохим. Не зря пара в шутку обзывал меня душеспасительницей.

Бейлзу и в голову не приходило, что наблюдать тело, вывернутое органми наружу, может быть неприятно. Он сразу начал тыкать, что там и где не так.

— Обратите внимание на его мозг, — он раздвинул половинки черепа так, чтобы мне было лучше видно, а я в это время тратила все усилия на то, чтобы вырубить запахи. Химозные подавляли все остальные, но эффект будет длиться всего нескольких секунд. — Он по структуре больше напоминает кошачий. Извилин даже меньше, чем у пса, хотя по размеру совпадает со средним у человека.

Ээээ, — это все, на что меня хватило. — Я так понимаю, что это еще не все?

— Да, у него ненормальное количество ребер — шестнадцать пар против двенадцати у обычного человека. Если вы обратите внимание не его челюсть, то там помещается сорок два зуба.

— Это количество зубов, как у волка. Но тело мертвого оборотня никогда не имеет физических отличий от одного из видов — он или волк, или человек. Если даже это представитель одного из верхних кланов и смерть наступила в полуобороте, то далее обращается уже мертвое тело. А то, что я вижу, фактически это труп в полуобороте. И просто не может существовать в природе. Я отвлеклась на лекцию, и это здорово выручило мои рецепторы.

— Вот-вот, я был уверен, что вы поможете мне разгадать эту загадку, госпожа Аделаида не стала бы церемониться и приказала бы все засекретить. Вампиры так решают все дела. Научный интерес и страсть к познанию мира у нас не в чести. Получается, мы нашли первый в мире труп оборотня в полуобороте!

Мальчик готов был запрыгать от восторга. Как ни странно, я тоже обрадовалась. Его готовность пренебречь приказом наставницы получила вполне невинное объяснение. Надо придумать, как его прикрыть. А вот чистую радость познания я не испытывала. Это же бред какой-то. Небылица. Необходимо рассказать Маркусу, папе, и скорее всего дать подробный отчет на совете старейшин.

Лампочка над входом замигала и в помещение влетел запыхавшийся Томас.

— Я нашел вас, Дара. А маячок заглючил — то показывал, что вы в академии, то терял вас. Каждый мой воспитанник, как и я, носил небольшой амулет на руке, похожий на браслет. Это очень упрощало нам жизнь, так как в сложных ситуациях, они неслись ко мне, а все разборки наступали позже.

— Жозефина, она говорит, что Аделаида, напала на старших. Она убивает волков одного за другим, на втором этаже. И в аудиторию никто не может попасть! Прошу вас, скорее! Эта старуха свихнулась.

Глава 9. Между двух рас

Когда мы втроем достигли нужных дверей — Бейлз опять опережал всех и ушел бы на сверхскорости, если бы представлял точку, куда мы бежим, — то приблизиться к ним мешала толпа студентов. В основном оборотней, но и ведьмы, и вампиры тоже есть. В общем, сгрудились пропорционально количеству учащихся в академии.

Я создала энергетический шар, чтобы продемонстрировать серьезность намерений, ну и нельзя терять время — никакой магической защиты во время проведения занятия быть не может. Каждый должен иметь возможность беспрепятственно войти и выйти. Потому что иногда это вопрос жизни и смерти.

Студенты при виде шара равномерно облепили стены. Оказаться под ударом не хотел никто. Получив полный обзор, я поежилась. Дверь на самом деле открыта: кто-то распахнул перед тем, как Аделаида заблокировала помещение. Разъяренная вампирша выглядела чудовищно.

И это говорю я — женщина, у которой отрастают когти почти в длину человеческих пальцев. Считается, что у Полной Луны самая массивная челюсть среди всех кланов, потому что по праву рождения наш Дом имеет монополию на убийство. На мой взгляд, даже в полуобороте ни один из нас не внушал больше ужаса. В целом Аделаида сохранила человеческий облик, однако больше походила на гуманоида-пришельца, как их рисуют в комиксах. Только в длинном старомодном платье и не лысая — а с длинными пышными волосами.

Огромные глаза-блюдца, отсутствующий нос, вместо рта и тем более губ — дыра, откуда доносится беззвучный для человеческого уха крик на низкой частоте. Она создавала мощнейшие инфразвуковые колебания, которые скверно сказывались на людях, а волков-то и вовсе сводили с ума, вызывая состояние помутнения и паники, обмороки и даже кому. Это плохо. Хуже худшего.

В аудитории во время занятия находились около сорока оборотней, обе группы сразу. Часть из них так и не поднялись с парт. Головы закрыты руками, лиц не видно. Несколько человек упали у выхода, почти успели выбраться. У ног Аделаиды лежали десять волков, трое из них сохранили человеческое тело, остальные обратились. У противоположной от кафедры стены четверо успели создать вокруг себя что-то вроде защитных костюмов и пока держались на ногах.

Среди них я узнала Арменроута, лучшего на этом курсе. Еще вчера он помогал мне ставить защитные пологи для церемонии открытия, потому что в конце весны, из-за внезапной влюбленности, не успел вовремя сдать зачет. Это было удобно: он как раз закрывал долг по магзищате, а мне не пришлось тратить ресурс преподавательского состава. Как позже выяснилось, он нам действительно понадобился.

Боюсь, мне не показалось, из ушей у Арменроута шла кровь. Я пыталась не присматриваться к другим ребятам, боялась их узнать. Сейчас — это лишнее. Нельзя впадать ни в отчаяние, ни в ярость. Немедленно взломать первый из слоев, поставленный этой сатаной. Я ударила в перекрывавший дверь полог, почти не целясь. С такого расстояния невозможно промахнуться.

Однако, к моему изумлению, шар немного отклонился и влетел не в центр, а чуть выше. И только потом я почувствовала появление Маркуса за спиной; так хорошо работали его обновленные нейтрализаторы. Это он усилил мою энергетическую сферу. Сложно сказать, во сколько раз, но защиту пробило с первого же удара. Новый шар так и остался сиять у меня в руке.

Маркус не дал мне войти первой, закрыл своим телом, и атаковал Аделаиду тут же, до того, как мы оказались в аудитории. Вокруг нее я насчитала как минимум три слоя: через первый шар прошел, как по маслу, на втором дернулся и сместился, а на третьем, зашипев, погас. За ним последовал мой, и потух на четвертом слое. Сколько же их там?

Вампирша, сообразив, что ее инфразвук эффективен только в помещении, а два противника находятся чуть в стороне и с активированным рассеивающим пологом, ушла в глухую оборону. Она захлопнула рот, практически полностью вернула себе обычную внешность и замкнула сама себя в отчетливо видимом облаке.

Скорее всего мы с ней справимся, но отвлекаться нельзя. С другой стороны, кто-то должен вывести отсюда наших взрослых детей и поскорее. И понадобятся носилки — наберется ли нужное количество? Краем глаза я заметила, что уже забегают преподаватели с профильной кафедры энтологии млекопитающих, расположенной на этом этаже. Среди них были и самые мощные волки, занимающиеся физподготовкой. Эти должны вытащить Я с облегчением услышала знакомые препирательства Ирмы и Винсента.