Кукла колдуна

— Ты великолепна, как я и ожидал, — приторный сухой поцелуй в щеку, девушки за стойкой умерли от зависти. Знали бы они, что за великий манипулятор скрывается под обликом галантного кавалера.

Лето накинуло на город призрачную пелену скорого вечера, начало сумрака белой ночи. Яркого солнца нет, но и темнота никак не хочет опуститься, все кругом тонет в неясной дымке позднего вечера. Долго же возились с моим новым обличием в этом салоне. Поздно придем, приличные люди в это время не наносят визиты.

До квартиры идти ровно два шага по проспекту, первая же парадная наша. Совсем недавно дом благополучно пережил реставрацию и немного пугает щегольским видом своего нутра. Лепнина на потолках. Ничуть не стесняясь своей помпезности и былого величия прямо здесь же, в парадной, на виду у всех стоит горделивый камин. В нишах притаились статуи греческих нимф. Железная, разукрашенная ковкой, клетка смилостивилась и опустила к нам лифт. Мне в нем всегда страшно немного, сколько лет он возит людей? Больше ста и все ещё на ходу, хоть и звякает всеми частями своего организма, квакает, но везёт. Лучше бы взбежали по лестнице, но спорить с бывшим — только время терять. Дверь он открыл своим ключом, с трудом попадая в просторную скважину. Странно. На мой немой вопрос тут же прозвучал холодный отдающий сталью ответ.

— Врачи велели ей лишний раз не вставать.

— Может быть, я не вовремя?

— Поздно. Входи.

Тишина кругом, притушены лампы, никто, действительно, не вышел нас встречать. Нет суеты, понуканий, опустела квартира. Только из дальней комнаты, куда меня ни разу не проводили, выливается в коридор слабый зелёный свет.

— Алла, мы пришли, будь готова к визиту, — первый человек из моих знакомых, называющий бабушку строго по имени. На душу ложится темный камень и давит. Это я во всём случившемся виновата. Если б не моя выходка, ничего бы не произошло.

— Буду рада видеть Марьяшу, проходите! — донёсся, как всегда, сильный голос, в котором мне почудилась усмешка, не иначе.

Пробираемся по коридору, наверное он мог быть просторным, если бы не ряды полок, заставленных книгами по обеим его сторонам. Целая библиотека, разнообразные фолианты, вперемешку стоят и новые тома и издания постарше. Спальня роскошна, убрана в серых тонах. Алла лежит на диване, под головой расшитая цветами подушка.

— Деточка проходи, оправдываться не нужно, — раскрытая пятерня наманикюренных пальцев протестующе растопырилась в мою сторону, — Что бы ты ни решила, ты точно знаешь, как поступить. У меня для тебя небольшой сюрприз. Скажи, ты веришь в сказки?

— Да как-то не очень.

— А зря. Подойди ближе. Держи, — женщина извлекла из-под подушки яркую книгу.

Плоский томик, простое издание, колобок на обложке. И за этим она меня позвала? Намекает? Шутит? А и ладно. Взяла книгу за корешок и та словно бы взорвалась в моих пальцах. Волосы встали дыбом, сама я упала на пол, а глаза старухи зажглись ярко-синим цветом. Все в комнате словно пришло в движение. Сизые тени тянутся ко мне из-под дивана лапами и руками. Секунда, и наваждение исчезло. Только закрытая книга осталась в руках.

— Молодец, приняла, — голос старухи стал чуточку тише, а на лицо наползла улыбка, — Пройди в соседнюю комнату, мне надо переговорить с внуком с глазу на глаз. Там тебя ждёт Петр Михайлович. Со всем соглашайся, поняла? Такова моя воля. А она до сего дня была нерушима. Все тебе отдаю. Езжай сегодня же. Обещаешь?

— Хорошо.

— Не так. Обещай.

— Обещаю. Только куда?

— Петр Михайлович все расскажет. Иди.

Небольшой кабинет с эркером, выходящим на проспект. Сутулого человека за столом я даже не сразу заметила.

— Петр Михайлович, а вы?

— Марьяна.

— Садитесь. Быстро оформим дарственную, и будете свободны. Хозяйка отдает вам в безраздельную собственность домик под Токсово. Это недалеко от города, поздравляю. Подпись здесь и вот здесь.

— Так нельзя. У нее внук есть, он с меня за такое три шкуры снимет.

— Андрей — сын хозяйки этого дома, а вовсе не внук. Он согласен и, смею напомнить, вы обещали. Да берите же! Само в руки идёт!

Как во сне я поставила росписи на казённой бумаге. Лучше потом обратно верну, чем сейчас откажусь, если Андрей спросит.

— Отлично. Вы молодец. Оформлю в течение недели, а ехать нужно уже сегодня. Как раз к полуночи доберётесь. Удачного пути. Вот адрес, ключ и брелок. Все ваше, — деловая улыбка, мягкое пожатие горячей руки. Мужчина промокнул платком лысину и уже готов был выйти, как в коридоре скрипнула соседняя дверь. Вошел Андрей. Лицо белое, обескровленное.

— Бабушка ушла.

— Как? Мне остаться? Помочь?

— Езжай, куда велено! — в два шага он навис надо мной и сверкнул глазами так, что ёкнуло сердце.

Из дома я вылетела пулей. У человека горе, я все понимаю, но руки-то почему у меня трясутся? Может, ему жалко дачи и этого томика детских сказок? Кстати, про что они? Белиберда. Пролистну на досуге. "История войн эльфов и ведьм за великую пустошь последнего тысячелетия".

Трясущимися руками завела мотор, проложила маршрут до новоприобретенной дачи. Бред не бред, а доехать нужно. Может, у нее кошка там одна голодает? До прошлой недели старушка бороздила просторы нашего города и Европы на «Майбахе» совершенно одна. И вот на тебе. Хорошо хоть простила и даже подарков дала. Вот уж не думала, что к таким последствиям может привести отказ от брака, надо было как-то помягче. Хорошо, если Андрей не станет мне мстить. Этот может.

Странный день, еще более странный вечер. Дорога свободна, даже пробок и тех нет. все светофоры на моем пути горят исключительно зеленым. Доблестное ГИБДД не машет рукой, словно и нет меня на дороге. В магазин заезжать поленилась, наверняка в машине хоть что-нибудь завалялось. Позвонить бы Андрею, сказать пару слов утешения. Да боюсь потревожить лишний раз, ему сейчас точно не до меня. Тем более, что косвенно я виновата в случившемся. Но дача — это определенно то, что мне нужно. Может и щенка быстрей продадут.

Глава 3

Энтель

С негромким треском пожирает огонь поленья в камине. Тут, в моих личных покоях охотничьего замка, особенно уютно в зимнюю пору. Лес вокруг чист и не тронут, от людей его берегут окрестные горы и глубокие ущелья. Мое самое любимое место во всем нашем мире. Удаленное, скрытое от чужих глаз, от суеты дворца. Вокруг водится много дичи. Летом я здесь появился впервые. Нужно осмыслить случившееся, уложить в своей голове, смириться и найти способ разыскать дерзкого колдуна. Как легко я потерял возможность благополучного брака, утратил честь. Счастье, что пока никто об этом не знает и не узнает, если я сам не покаюсь отцу.

Все надежды разбились и рухнули прахом из-за моего любопытства. Что стоило подождать немного, самую малость, выбрать невесту самому на следующий же день после Саймона, самой опасной ночи каждого года, когда сила ведьм особенно высока. Поторопился, решил узнать мнение богов, и судьба моя оказалась навечно сплетена с судьбой колдуна. Страшный позор, путь к трону для меня закрыт навсегда.

Где отыскать ту черную душу, чтоб отправить поскорей в преисподнюю? Смыть с себя колдовской кровью позор. К кому обратиться за советом? И стоит ли впутывать в тайну кого-то ещё? Так или иначе, а я прямой и единственный наследник трона. Моя честь должна оставаться кристально чистой, иначе другая династия сменит нашу во власти. Отец этого не переживет. Одна мысль, что я оказался недостойным, убьет великого старца. Друг, мой единственный брат по оружию, не торопится с вопросами, ждёт, пока сам не расскажу, что увидел в источнике. Напрасно. Такую тайну никому доверить нельзя.

— Поехали, мне нужно в священную рощу.

— Обряд нерушим. Кого тебе показали боги? Она так некрасива?

— Я должен найти нареченного.

— Шутишь?

— Если бы.

— Это невозможно! Брак, в промысел которого вторглись боги, всегда плодороден! Может ты ошибся?

— Нет. Я видел воина в толпе таких же, как он. Сбор перед походом или что-то такое. Похоже, Сайман в этот год станет кровавым. Идём, путь грядет долгий, а дорога темна и опасна.

— Подождем до утра, ни к чему торопиться.

— Чем быстрее я сделаю то, что должен, тем лучше.

— Быть может, это была умалишенная? Или девушка из нищей семьи? Донашивает одежду за братом? Но почему не эльфийка? Ты не мог ошибиться? Может, стоит подняться на гору ещё раз? — засыпал меня друг вопросами. Вот уж точно, кто не похож на исконного эльфа, слишком суетлив, излишне весел, когда есть причина веселью, да и стан его не назовешь тонким. Зато верен мне и сердцем, и душой. Остальное неважно.

— До рассвета не так много времени, нас заметят, и мне придется объясняться перед всеми. Нет.

Лесная тропа особо опасна в последние предрассветные часы.. Тролли — извечная наша беда. В самом начале спустившейся на землю ночи они ленивы и не особо готовы напасть на двуногую добычу. А ближе к рассвету злеют, боятся остаться голодными, торопятся ухватить кусок уже любой трепещущей плоти, была бы еда. Хоть эльф, хоть человек, им это уже совершенно не важно. Голод напрочь убивает их страх и опаску.

Мой конь, вороной, идёт первым, сливаясь с тьмой, становясь почти незаметным, ступает неслышно, наше присутствие выдает лишь позвякивающее иногда стремя, когда я задеваю ногой тянущуюся из леса ветвь. Конь Лорина идёт не так осторожно, соловый, задорного солнечного цвета, слишком яркий для этой вылазки, он заметен даже во мраке. Луна спряталась, не освещает пути, тропа угадывается по наитию, по просвету между крон роэлей-исполинов. Их листья тихонько поют колыбель ночному ветру, шорох вводит в туман полудремы. Все произошедшее этой ночью кажется скорее сном, неприятным кошмаром. Настанет рассвет, и развеется тьма, нависшая над моею судьбой, все пройдет. Тайну никто никогда не узнает доподлинно. Даже крупицы, которые я рассказал другу, и те не вырвутся на свободу.

Грохот позади напугал жеребца, тот взвился в свечу как нельзя вовремя. Ловушка разверзла ощетинившуюся копьями пасть прямо перед нами. Волчья яма! Но тут не бывает охоты! Лес слишком опасен для людей.

— Энтель! Помоги! — чавкающие звуки, возня, хруст не то ветвей, а не то костей. Развернул лошадь на месте каким-то чудом, ринулся назад, попутно обнажая легковесный меч. Гоблины! Ярким светом горят их кошачьи оранжевые глаза. Силуэтов не видно, только звуки сейчас имеют значение. Свист меча, выпад, кто-то пытается ухватить повод, перерезать глотку коню, мне на шею упала петля из веревки. Лорин чудом успел ее разрубить, я только закашлялся, но не задохнулся. Кровавый бой, лихая схватка, трепещущие в предвкушении быстрой победы широкие ноздри врагов. Меч врезается в темноту, разит направо и налево, кажется, врагов не счесть. Беда в том, что они хорошо видят в темноте в отличие от меня, я же в состоянии различить только тех, что подошли совсем близко.

— Уходим лесом! За мной!

Бедро опалило как огнем, все же меня зацепило. Друг пробивается ближе, с огромным трудом удается вгрызться в лесную чащу, смять можжевельник, удрать, петляя между стволов. Лошади видят хоть что-то, мы ничего. То и дело сбиваю штаны на коленях о жёсткую кору толстых стволов. Погони как будто нет, за нами никто не скачет.

— Цел? — перевожу лошадь в размеренный шаг.

— Вроде бы да, только спину немного задело первым ударом, само заживёт. А ты?

— Бедро задело мечом.

— Перевязать?

— Сначала выйдем на тропку.

— Зачем мы вообще свернули в лес?

— Это засада. На тропе была волчья яма, я чуть в нее сам не угодил.

— Странно. Никто не мог знать, что мы поедем сюда.

— Утром отец собирался ехать этой дорогой, видимо ждали его.

— Быть может. Ты же не думаешь, что это покушение затеяла династия эльтов?

— У отца есть наследник. Проще было убить уж тогда меня, дождавшись, когда отец отречется от трона.

Глава 4

Я точно туда приехала? Это вообще как? Благолепие суперэлитного поселка разбивал к чертям деревенский домик, уютно расположившийся между двух высоченных заборов на лужайке, поросшей бурьяном. Черт бы с ним, будь это обычный дом. Избушка, сложенная из бревен такой толщины, что и двумя руками, наверное, не обхватишь. Невероятно, на окнах резные наличники, а дверь отчего-то круглая. Евро-избушка для бабы-Яги. Не берусь даже представить, сколько она может стоить. Уж точно не дешевле коттеджей. Крыша сложена из каменной черепицы. Метр материала идёт по цене половины моей иномарки. Я точно знаю, откуда и почем такую везут. А вот о родине бревен даже строить догадки не очень удобно. Дубовых бревен такого формата легально не продают. А это дуб, бесспорно, он самый. Провела ладонью по спилу, чтоб убедиться, что мне это все не приснилось. Я год отработала, оптимизируя деятельность крупной фирмы по строительству именно таких домиков. И ни разу не столкнулась с настолько безобразно дорогим проектом. Андрей меня совершенно точно убьет. Это просто грабеж с моей стороны, получить такую избу в дар от старушки. И забора-то на участке нет.

На крыльцо подниматься, аж, стыдно, призрачная резная красота, все кружева наличников, удивительные завитушки — всё выпилено вручную. Только мастер-волшебник мог так уловить структуру дерева, обозначить медовые прожилки, придав им неповторимый узор. Кроме как чародею, больше это никому не под силу. Дуб прочен почти как металл, тупит любой инструмент, тем более штихель, противится всеми силами упорству настоящего мастера. Вытерла до блеска новые туфли о лопухи, окинула придирчивым взглядом каблук, такой не поцарапает доски. Ступени, подогнанные без единого гвоздя, только в пазы, под моим весом не издали ни малейшего скрипа. Деревянный сказочный ларец, а не дом. Не терпится поглядеть, что там внутри. Неужели все это — моё? Вообще всё: и стены, и крыша, и земля? Повезло. Андрею ни за что не верну. Сдохну, но уцеплюсь зубами как бойцовский пёс, и никаким своим бархатным голосом он не сможет развеять эту мою мечту. Именно мечту, такой избушки просто не может существовать на самом-то деле.

Ключ вошёл в замок идеально, провернула на три оборота, и дверь сама собой отворилась, вырвавшись из руки, наверное, установлен доводчик. Просторная комната, белёная русская печка занимает половину, горшки и котлы приткнулись вдоль стен, тяжёлый буфет со множеством дверок, стол из толстенных досок, такой и не сдвинешь, тёмные от времени лавки. Моё! Всё моё. И спать останусь сегодня именно здесь! Незачем тащиться в запылённый по летнему времени город. За единственной узенькой дверью обнаружился небольшой санузел. А спальня? Неужели Алла спала на печи? Чудеса. Кровати нет, ничего нет, кроме печного полога за цветной занавесью. С лёгкостью угадываю в коротеньких шторках, прикрывающих деревенское ложе, шейные платки известного брэнда. Батист ручной росписи невероятно тонкой работы.

— Спасибо, вам, Алла! — сказала я потолку, — Надеюсь, ваш внук меня не прибьёт.

Поискала, где включается свет и не нашла не то что выключателя, а даже розетки. Вышла наружу, проводов нигде нет и столба электрического на моем участке тоже нет. Как так-то? Неужели утончённая женщина жила здесь без света? Или дом совершенно никто не использовал? Ведь ее личных вещей внутри тоже нет. А за городом хорошо, белые ночи, вуаль смутного сумрака разлилась туманом над самой землёй, Из-за соседских заборов доносятся приглушённые голоса, стрекот кузнечиков. Благодать!

До самой ночи перетаскивала в дом вещички из машины. На каблуках это было не так уж удобно, а кроссовки я забыла в салоне красоты. Пледы, дорожная подушка, мешок рассыпчатых крекеров, минеральная вода, пачка завалявшегося чудом в багажнике чая. Запах бергамота перебивает едва уловимую нотку бензина, идущую от коробки. Чайник я, кажется, видела прямо на печке. Целое приключение — развести огонь в огромном каменном очаге, вскипятить минералку, отыскать удобную кружку. Нашлась тяжёлая, чуть угловатая, из грубой необработанной глины, с черным котом на ободке.

Внезапно в дверь постучали, я подскочила, будто воровка, словно забралась в этот дом украдкой, не имея на то никаких прав.

— Алла! Открывай! Нет, ты посмотри! Она дома, а я стучать должна? Алла! Эльфы ждать не будут! Ты что, костра испугалась, или мне не веришь? До конца не изжарят, а загар тебе точно к лицу! Открывай, не то скормлю Смергу! Клятва чертовой дюжины нерушима! Все равно придется! Наш план не так плох!

Набрала в грудь побольше воздуха, прикинула, помещусь ли под лавку, по всему выходит, что ноги будут торчать, и пошла открывать. Дверь ходуном ходит. Ещё чуть-чуть и непременно сорвётся с петель. Да и сообщить скорбную весть кто-то обязан. Язык сам собой крутанулся во рту.

— Я за нее! — сказала, стоило только распахнуть дверь. Сколько их тут? И все в шляпах и с мётлами.

Женщина повыше ростом шагнула к двери. Крупная, шляпа сдвинута на бок, из-под нее торчат взбитые в пену мелкие белые кудри.

— Что вы этим хотите сказать, милочка?

— Алла, мне очень жаль, она умерла сегодня днём. А домик отписала мне. Зачем-то...

Все стихло кругом. Натурально слышно, как бьётся головой о стекло и тихо жужжит одинокая муха.

— Как умерла? Вам, может быть, показалось?

— Я навестила ее сегодня вместе с Андреем, он ее внук. Или сын. Алла передала мне книгу сказок, попросила выйти в соседнюю комнату. И все. Андрей так сказал.

— Паршивец ошибиться не мог. А где эта книга?

— В машине, а что?

— Можно я на неё взгляну. Одним только глазком. Вы ведь не будете против?

— Нет, конечно, — я похлопал себя по карманам, — простите, я, кажется, забыла где-то ключи. Секунду.

— Не ищите, — выдвинулась вперёд брюнетка в коротеньком платье и разноцветных чулках, — не стоит. А вы хорошо ее знали?

— Аллу?

— Ну, а кого же ещё?

— Мы встречались несколько раз, я была невестой Андрея. Мы расстались недавно. Алла очень переживала. Мне искренне жаль, что все именно так сложилось.

— Да уж, откровенно, не вовремя, — вставила странную реплику полная дама, — ковен не соберётся.

— И что тогда делать? — ответила ей брюнетка.

Ни тени скорби не слышно в голосах, одно только недоумение и расстройство.

— Подождите, я все придумала! — выдвинулась вперёд рыжая в островерхой шляпке. Маскарад у них тут или что? Странные они все какие-то. Если это подруги Аллы, то должны были бы скорбеть, ахать, ну хоть как-то проявить свои эмоции.

— Что ты придумала, Рита?

— Сейчас. Девушка, а вас как зовут?

— Марьяна.

— Чудесное имя. Так говорите, Алла вам книгу передала? А при этом ничего такого, ну, не случилось? Может свет в лампе погас, или ветерок налетел? Она такие шуточки очень любила.

— Меня немного током дернуло. Статика, скорее всего.