Научимся вместе

– Привет, проходи. А ты на чем приехала? – прикидывается дурочкой уже Юлька.

– Отец довез, – я снимаю обувь и прохожу в комнату. Окна комнаты подруги выходят на двор, и я, подойдя к окну, смотрю вниз. Машина отца по-прежнему стоит внизу, но что там происходит, я не вижу. Юлька проследила за моим взглядом и усмехнулась. Пассажирская дверь открылась, и на тротуар выпорхнула Наталья. Ее приподнятое настроение выдает даже походка. Она кокетливо машет, и машина отъезжает от подъезда, а Наталья направляется в сторону подъезда. Спустя минуту звонит домофон, и Юлька бежит открывать ей дверь. Она возвращается и приобнимает меня за плечи.

– Слушай, а из нас бы получились классные сестры, – Юля довольно улыбается, а у меня мороз по коже, стоит представить ее в качестве сестры. Неужели на меня так подействовали слова отца, и я смотрю на все другими глазами? Как я раньше не видела этого алчного взгляда и корысти? Или проще закрыть глаза? Прикинуться, что не видишь ничего? Да, по ходу, я так и делала. Залезала в домик собственного мирка, как улитка в раковину, и не замечала ничего вокруг себя.

– Ладно, че зависла-то? Готова к свиданию? Ща мы из тебя красотку сделаем, – я выплыла из своих размышлений, потому что испугалась. С меня и прошлого сеанса красоты хватило. Юльке ж я не рассказала ни про лужу, ни что смыла ее красоту у Валеры дома. Просто отмазалась, сказала, что хорошо провели время, без подробностей, хотя они ей и не интересны были. Юлька-то и спрашивала так, из вежливости. Положено спросить было, вот она и спрашивала.

– Не, давай без красоты и без косметики, – я отказалась, но Юлька все не унималась.

– Ну, покажи хоть, что привезла из тряпок? – мне кажется, это был главный вопрос, что ее беспокоил. Я достала из рюкзака вещи и показала. Подруга придирчиво осмотрела и одобрительно хмыкнула.

– Все же сразу видно, что тряпки качественные, не то, что мои, по распродаже мамкой купленные, – Юля завела привычную шарманку.

– Юль, не начинай. Обычные вещи из обычных магазинов, – я устала слушать о том, как я здорово одеваюсь и что клево, когда тебя не ограничивают в деньгах. Хотя одну треть гардероба подруги составляли вещи, что я ей отдала, но они выглядели так, будто прошли Афганскую войну. Юля обычно занашивала до дыр понравившуюся кофточку или джинсы. – Давай геометрией займемся и стихотворение к понедельнику выучим, я не успела все вчера сделать, – хотела отвлечь подругу, а ничто так ее не отвлекает от шмоток, как ненавистная геометрия.

– О-о-о, я и не садилась, думала, мы фильмец посмотрим, – предложила альтернативу подруга, но я лишь отрицательно покачала головой.

– Уроки надо сперва сделать, а потом фильм, если время останется, – призвала к порядку я подругу.

Она вздыхала, кривилась, но села учить геометрию, постоянно отвлекая меня вопросами. В итоге я начала ей объяснять тему и практически разжевала все. И разложив по полочкам, мы решили домашку. Принялась учить стих, который я заучила спустя минут двадцать. Юля же мучила только первое четверостишье.

Решила написать Валере, уточнить про свидание и все такое. Он долго молчал и даже сообщение не читал. Потом появились две синих "галочки", но ответа не последовало. И из сети он вышел. Я, признаться, занервничала и начала звонить ему по видеозвонку. Долго и упорно звонила, но он трубку не брал.

– Ты чего дерганная такая? Валерка слился? – Юля знала, как сформулировать вопрос так, чтобы мой ответ прозвучал как оправдание.

– Да трубку не берет, прочитал сообщение и не ответил, – промямлила я. – А уже выходить скоро.

– Ну, перезвонит, – утешила меня подруга. Удивительно, но я ожидала саркастическое замечание, поэтому удивленно посмотрела на Юлю. – Собирайся давай, – дала отмашку подруга.

Я отложила телефон и начала переодеваться. Юля все порывалась меня накрасить, но я по-прежнему отказывалась.

Постоянно посматриваю на телефон, но ни сообщения, ни звоночка. Порываюсь сама позвонить, но Юлькина язвительная фраза остановила меня в последнюю минуту.

– Ты че, сама звонить будешь? Тебе не кажется, что ты навязываешься? – Юля с сочувствием смотрела на меня.

– Может, у него что случилось, – я хотела верить в лучшее. Больно разочаровываться в людях.

– Ага, случилось. Ща напишет, что в больнице лежит, или мамка не пускает, или еще что придумает, – девушка отвернулась к своему телефону, а у меня на моем пикнуло сообщение. Я медленно открываю его и читаю.

Валера: «Прости, сегодня не получиться встретиться. Я руку порезал, и мама меня в больнице оставила на сегодня. Еще раз извини, что раньше не предупредил, был на процедурах, телефон не разрешили взять». Я чувствую, что от лица отливает кровь.

– Ты че побледнела? – Юля подскочила ко мне, а я медленно села на кровать. Юлька схватила телефон и быстро прочла сообщение.

– Вот же козел! Я ж сказала, что отмазываться начнет. Как в воду глядела! – подруга участливо погладила меня по плечу.

– А может, он правда в больнице? – я чувствую, что в горле ком и слезы готовы навернуться на глазах. Но не хочу, чтобы Юлька видела мою слабость и то, насколько сильно я расстроилась. Сглатываю комок и быстро-быстро моргаю, чтобы прогнать непрошенную влагу.

– Ага, – Юлька начала ковыряться в телефоне и спустя минуту тыкнула в меня экраном. – Смотри. Она сегодня выложила.

С фотографии на меня смотрела девушка, Юля мне ее раньше показывала. Это новенькая одноклассница Валеры. На фото они с Валерой улыбаются и смотрят в экран. Обычное селфи, но дата стоит сегодняшняя.

Одинокая слезинка скатывается по щеке, а я быстро смахиваю ее, но глазастая Юлька ее, естественно, замечает. У нее на лице сочувствие, но я-то вижу, что под маской сочувствия скрывается злорадство. Обидно от предательства Валеры и не менее больно оттого, что вижу истинное лицо «подруги». Лихорадочно соображаю, что делать. Находиться у Юли в гостях не хочется, но сорваться и уехать будет странно выглядеть. Куча лишних вопросов от отца, Юли и ее мамы. Складываю вещи в рюкзак, беру учебник и сажусь на диван. Делаю вид, что учу стихотворение. Просто тупо смотрю в учебник.

Злость от сложившейся ситуации требует выплеска. Беру телефон и пишу сообщение: «Я знаю, что ты не в клинике, а с новенькой гуляешь. Видела ее фото. Не пиши мне больше, знать тебя не хочу». И внесла его в черный список везде.

Снова уставилась в учебник. Боковым взглядом вижу, что Юлька уткнулась в телефон и не собирается ничего учить.

– Ты хотела фильм посмотреть? – хочу отвлечься, а не ждать звонка от абонента, который заблокирован. Дикое желание разблокировать и посмотреть, что он написал, как будет оправдываться. Потому хочу отвлечься и не думать все время о Валере и этой девушке.

– Давай, – Юлька радостная подскочила и сбегала за ноутбуком матери и начала искать фильм для просмотра. Она предлагает ужасы, но я не люблю их, мелодрамы тем более. Настроение, знаете ли, не то. В итоге решаем смотреть молодежный фильм. В названии что-то там про окно или вид из окна. Девушка влюбилась в богатого соседа, которого зовут как греческого бога. Она настоящий сталкер. Преследует парня везде, и он, естественно, узнает об этом. В общем, фильм уже на середине, мы минут сорок как смотрим, но даже имя героя не помню.

Не выдерживаю и разблокирую контакт Валеры из черного списка. Посыпались уведомления о сообщениях и звонках. Борюсь с собой, чтобы не начинать их читать. Соблазн так велик. Не замечаю, что Юля уже заглядывает мне через плечо, а не смотрит фильм.

– Че пишет? – ее насмешливый тон коробит, как никогда.

– Не знаю, не читала, – по очереди удаляю сообщения.

– А ты че, его в черный список кидала? – девушка будто не видит моей реакции на ее вопросы. Неужели она такая черствая или жестокая, что не понимает, как же мне больно?

– Кидала, – снова смахиваю слезинку. Держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться, и не уткнуться носом в подушку.

– А потом выащила? – Юля успевает прочесть одно из последних сообщений и хмыкнула, а я перевела на нее удивленный взгляд.

– Что? – я смотрю на девушку, а она встает и идет к окну и выглядывает, ища глазами кого-то.

– Иди сюда, – Юлка улыбается и манит меня к себе рукой. Я вытираю слезы, которые не прекращают течь из глаз.

– Что там? – встаю и подхожу к окну. На лавочке около подъезда сидит Валера. Я жадно всматриваюсь в его фигуру.

– Я ж говорила: врет как дышит. Как понял, что жареным запахло, так сразу прискакал. Смотри-смотри: и руку бинтом замотал. Вот же актер!и – Юля натурально смеется. Ей весело. А я удивленно смотрю на нее.

– Юль, может, он не врал? – моя душа мечется и хочу уже бежать вниз к Валере.

– Ага, конечно. То не отпустили из клиники, а то он вот перед тобой. Ничего не кажется странным? – Юля многозначительно посмотрела на меня, и я задумалась. А может, она права? Я смотрю на парня и вижу, что он ковыряется в телефоне, а потом у меня входящий от него. Я мгновение сомневаюсь и уже хочу нажать на принятие вызова, но в последний момент меня опередила Юля, нажав на сброс.

– Ты что делаешь? – я опешила от такой наглости.

– Ты думаешь, я не поняла, что ты его уже простить хочешь? Он тебя за нос водит, а ты и уши развесила, – слова такие обидные, и я зло смотрю на Юлю.

Снова входящий звонок, и я, не глядя, принимаю звонок.

– Алло, – я неотрывно смотрю на Юльку, а она закатывает глаза к потолку и машет на меня пренебрежительно рукой.

– Добрый день, Старосту Валеру знаете? – голос на той стороне трубки взволнован и наверно испуган. Из-за этого не могу определить возраст девушки, что мне звонит. Если эта его новенькая одноклассница, то миролюбивой беседы она не получит.

– Знаю, – хмурюсь и стараюсь придать голосу побольше грубости, что бы эта девица сразу поняла, что со мной не стоит связываться. – А ты кто?

– Я его мама,– голос женщины нервно дрожит.

– Ой, простите, – я опешила оттого, что говорю не с девчонкой из класса Валеры, а с его мамой.

– Ты знаешь, где он? – и такая надежда в голосе у собеседницы.

– Знаю, – чувствую, что обида не дает сразу же сказать адрес, будто это мама его виновата, что наше свидание сорвано и хочется сделать ей больно, но в последний момент беру себя в руки и уточняю. – А что с ним случилось?

Женщина затараторила, и я слушала как в тумане. Валера порезал сильно руку на кухне, его скорая увезла в клинику, и ему зашивали руку, и врач настаивал, чтобы он оставался в клинике, но он пропал.

Повисла пауза. Юлька слышит весь рассказ женщины. Динамик хороший, да и она стоит слишком близко, чуть ли не ухо к телефону прижала. Подруга делает большие глаза и спрашивает еле слышно: «И ты ей веришь? Он, наверно, подговорил кого-то, чтобы разыграть этот спектакль».

Я отодвигаю трубку от уха и прикрываю динамик рукой.

– Ты серьезно? У тебя паранойя, – я уже не слушаю Юльку, а возвращаю трубку к уху.

– Девушка, вы здесь? – слышу голос мамы Валеры.

– Да, извините. Валера здесь неподалеку, – я называю адрес и спрашиваю: через сколько она будет.

– Через полчаса мы будем, – женщина отключается, а я убираю телефон в карман.

Юля смотрит из окна вниз, и я подхожу к ней.

– Ты что, к нему пойдешь? – в тоне сквозит осуждение.

– Пойду, – закидываю рюкзак на плечо и иду в прихожую. Набрасываю плащ и всовываю ноги в обувь.

– Ну ты и дура, конечно, – Юля качает головой.

– Юль, мне кажется, друзья так друг друга не называют, – я стою в дверях, держась за ручку входной двери.

– А кто тебе еще правду скажет? – «подруга» пренебрежительно смотрит на меня и меня просто бомбит.

– Я говорила тебе обидную правду? – Я смотрю на нее в упор.

– А тебе что? Есть что сказать? – девушка удивленно подняла бровь.

– Да, есть. Наша дружба изжила себя, извини, – в последний момент передумала и не стала говорить, что она алчный паразит, который присосался ко мне и паразитирует.

– Ты меня на парня променяла? – Юля возмущена и обижена. – Ну и катись! Сама ко мне потом прибежишь жаловаться, что папаша не пускает с Валериком встречаться. Или милый мальчик бортанет тебя и променяет на красотку из класса, – слова Юли обидны и наполнены злостью и желчью.

Я не отвечаю. Не хочу опускаться до ее уровня и мараться во взаимных оскорблениях.

– Пока, Юля, – я вышла и пошла на выход. Последние ступеньки я уже бежала, так хотела поскорее увидеть Валеру.

Выскакиваю из подъезда и практически врезаюсь в Валеру. Он придерживает меня за локти, а я не тороплюсь высвобождаться из объятий. Мы так близко друг к другу, что дыхание сбивается и жарко, а еще этот румянец так некстати. Неловкая пауза, и я прячу глаза, отвожу их в сторону.

– Ты пришла, – парень смотрит на меня так, что не хватает воздуха.

– Пришла, – отвечаю и осторожно убираю его руки. И тут же обращаю внимание на забинтованную руку. – Что случилось?

– Давай отойдем? – Валера поднимает взгляд наверх, и я проследила за его взглядом и вижу Юля и, как ни странно, Наташу в окне, которые смотрят на нас.

– Давай, – я чувствую себя неловко, и мы отходим от подъезда. При этом парень не отпускает мою руку из своей. А я вся напряжена. Юля и Наташа это видят. И я чувствую прям, как над моей головой сгущаются тучи.

Мы доходим до детской площадки и садимся на лавочку. Нас загораживает горка, и я немного расслабляюсь. Облегченно выдыхаю.

– Ты такая напряженная, – Валера не отпускает мою руку, гладит ее, а я снова краснею.

– Предчувствую неприятности, – я решаю, что сегодня у меня день честности. Расскажу и Валере правду, и отцу, и будь что будет.

– Это из-за меня? – на лице парня виноватое выражение.

– Нет, из-за меня, – я не лукавлю. Надо было меньше врать, и проблем было бы меньше. А я, вместо того, чтобы жить своим умом, слушала Юльку. – Так что случилось с рукой?

– Утром порезал, пока шкафчик собирал на кухне. Меня скорая отвезла в клинику, и руку зашили, а потом не разрешили домой уехать, – подтвердил слова матери Валера.

– Прости, что не дала все объяснить. Я видела фото тебя и этой девочки, вашей новенькой в классе, – признаваться в том, что приревновала, невероятно сложно. Не нужно быть детективом, чтобы понять, что мне Валера симпатичен.

– Ты прости, я должен был сразу же позвонить и сказать, а не эти дурацкие сообщения. Прости, такого больше не повториться, – Валера смотрел на меня исподлобья, ожидая моей реакции.

– Я не сержусь, ты меня прости. Я думала, что ты гуляешь с этой девочкой. Предпочел провести с ней время, а не со мной, – я опустила глаза и смотрю на наши руки. Парень переплел наши пальцы, а забинтованную руку положил сверху.

– Мы делали эти фотки для фотоотчета для школьного сайта. Меня выбрали в актив класса, потому что я хорошо рисую, – Валера отпустил мою руку и полез в карман. Достал лист бумаги и протянул его мне. Я мгновение сомневалась, но взяла и развернула обычный лист в клеточку.

На листе был рисунок.

Рисунок меня, сделанный обычным карандашом. Рисунок был бесподобным, и я порывисто обняла парня, а потом смущенно отстранилась.

– Ты не говорил, что так хорошо рисуешь, – я смутилась и отстранилась, а парень снова взял меня за руку.

– Я раньше баловался просто, а вот недавно интернет-курс купил по обучению рисованию. Теперь на графический планшет копить буду, – немного поделился планами парень.

– Валер, я хотела тебе сказать, – я запнулась на мгновение, но выдохнула и решительно продолжила. – Мне звонила твоя мама, я сказала, где ты.

– Ох, и влетит же мне, – парень поник, но потом сделал вид, что все нормально, даже улыбнулся мне слегка.

– А еще я живу не в этом доме. Здесь живет моя подруга Юлька. Ну, ты видел ее, – я выдала всю информацию и теперь ждала, как отреагирует парень.

– А где ты живешь? – лицо Валеры удивленно вытянулось. – Зачем ты сказала, что ты здесь живешь?

– Понимаешь, мы раньше с семьей жили в этом районе, и потому я пошла в эту школу. А потом у папы бизнес пошел в гору, и жить в этом районе стало не престижно. И мы переехали за город, там поселок есть один…, – парень не дал мне закончить, перебил.

– Для богатых? – Валера с осуждением смотрел на меня, или мне так казалось, но руки не разнимал. Меня задел этот взгляд, я выдернула руку из его рук и гордо задрала подбородок.

– Да, для богатых. Но я никогда этим не козыряла. Мама всегда говорила, что деньги не делают меня лучше других, – я хотела уже встать, посчитав, что наше объяснение окончено, но Валера взял меня за руку и не дал вскочить и уйти.

– Прости, я неправильно тебя понял сперва, – парень внимательно смотрел на меня, а облегченно выдохнула.

– Когда в классе узнали, что мы переехали, то начали дразнить меня «мажоркой», говорить, что мне оценки хорошие ставят, потому что мой отец всех учителей купил. Я знаю: это бред, но порой очень обидно, потому я и скрывала все, – закончила я признание.