Миллиардеры везения

Напрямки, Левша и Вправь – не противоборцы. Головной путь не каковский, а чем кто славен, чем кто бы то ни было этому да пути пользу-угоду востворит.

Можествуешь хоша левшой, хоша напрямки, а так и вправь добраться.

Как бы ни то случилось-получилось троица за то не долженствует поручаться-ответствовать. Головной путь насквозь-через выбор-передел всяк-всякого просачивает. Но головное действо не в том да не в другом да не в третьем.

Сам-самый да всяк-всякий и правью и левшой и напрямками содеян заране, допреж так.

Стало быти и передел-выбор не нужённый, не затребованный.

Сам-самый да всяк-всякий и еси тот передел-выбор.

Також и вышло.

Троица еси: Напрямки, Левша и Вправь тоже еси по форме, по внешней наружности.

Да сказ не про тож. Сказ о добродействе.

В почтенстве лишь добродейство. И троица да выбор-передел поклоняются добродейству.

А ради так пускай-таки и сам-самый и всяк-всякий тож поклоняются.

Вот и ценновство да слава лишь тому, что добродейству сподоблено.

Пускай жеж добродейство коренит самых и всяких, а не игрища троицей либо выбором-переделом. Путанничества бы не вышло. Тому и закон: добродейство поступит колиж самый и всякий ценен да отличен. А по-другому никак. Без добродейства одна беда да промах. А они уж и впрямь непотребны ни до кого бы то ни было. Так-то оно так. Во как. Вот зачем.

Сказка о Любви

Два прекрасных крылатых существа парили в небе вечности. Птицы именем Галактии крылами неведомой меры смахивали с пространств пыль звездную да солнц горнюю светь. Ни жару, ни хладу, ни дали дальней птиц этих вселенских не запугать, не застращать. Лётают Галактии без края и времени. Да вот беда – ни встренуться, ни прорваться друг к дружке Судьбой-Кармою позволенья не дадено.

Лётают Галактии, лётают красавоньки, обранивают в тоске крыла об ветра-разгуляи. Где перья стряхнут – там, глядь, – твердь планидная тут как тут. Где слёзы смахнут с очей – там, глядь, – окиян на твердях сотворяется.

Парят Галактии одна до другой годами световыми недосягаемы. Разрождается вселенская пустошь их сердешной да смертной тоскою. Тянутся да не прикасаемы меж собою ни крыла, ни очи, ни перья жизненосные. Тоскуют птицы, грудь немотою рвет на части крик без крика, несказанная светоносная ноша – притяжение Души. Порознь одинокости этих птиц не по силам справляться с разлучеством – космической бескрайней тоской-мукою.

Лётают Галактии, парят красавоньки…

Рождается жизнь от их горячего роздыха. Из самой груди этих птиц жаром жарким пышет то печалью, то грустью, то мукою. Слово бы тут молвить да некому пожалиться. Как поведать о несказанности разлучества Души с Душою, сердца с сердцем, птицемученичества и тоски разлётной?!!!

Две крылатых безмерности наматывают-разматывают неисповедимые кружева в надмирье. Лётают, печалуют, сыплют-пересыплют перьём да слёзами-ливнями. Путь далёк…

Смахивают пыль звёздную с пространств да солнц горнюю светь, разгоняя для-ради бессметных жизней-светляков. Лётом стремят перекрыть Вселенную ночи.

Может, и не встренуться им – не Судьба-Карма.

Правда, вот что дороже: Галактии-птицы стремлением друг к дружке суть обретают. Жизнь дарят и себе, и нам, людям. Також и мы: пока стремим друг к дружке пути-дорожки, – живы и не бессмысленны. А подумать чуток, глядь, и уразумеешь: Любовью мы друг к дружке лишь только и дороги, Любовью одною лишь и дышим…

Люб себе, люб и другу – Любовь это и есть!..

Сказка о Субъядерном Королевстве

Великий ковёр лежит невидимым покрывалом на бездне времён. Лежит, покоится, царствуя… Никто не знает ни откуда он, ни кем соткан, – блистающий Свет запредельного таинства. Лежит, пузырится, бормочет великий и бескрайний, словно сказы сказывает да некому, словно дело делает да незачем.

Бескрайний ковёр, великий, как Океан, как невидаль звёзд и бессчётность песчинок на всех берегах всех миров. Вдруг, на бесконечной пучине-скатерти этого ковра прорывается невиданный и неслыханный Исток – бьёт и бьёт без конца и начала водью вод и огнью светочей в разные-всякие места без предела, стороны без удержу. Льётся потоком нескончаемая Красота, Сила и Радость великая – льётся без разбору узорами изобилия. Нет такого ока бессменного, нет такого берега живого, дабы указать ли, усмотреть тую из глубин Явь да развёрстую Хлябь коей заповедано от века оставаться без Имя…

Рвануло из бездны великой волной Ярости и Безумия, Экстазом и Великолепием истого Бытия. А великий ковёр свят и незапятнан, безмятежен над временами, – сама Свобода, сама Благодать, неначатое и никогда нескончаемое Всё. Внутри – царство Мощи, всего, что свершаемо, что было, есть и будет, а на глади ковра – сон во сне о снах наяву…

Так заведено: кружится карусель звуков, красок и запахов, чудятся и драмы, и битвы, и празднества – торжища, игрища и карнавалы.

Лиховодят круговертью и звёзды, и воды, и пожарища из глубин ненасытимой, без меры вожделеемой и движимой Страстью единого прикосновения к Великому Всё. Множества множеств от множеств до вечности и после преломляют хлеба лучей своих и бросают их дале и дале от себя, и воцаряются в мирах и пустынях космоса изнутри да снаружи зёрна тех хлебов вовеки.

И вот колонна Вод и Огня ниспадает посреди ковра великого на безднах вечности возлежащего.

И нет ничего вовеки…

Лишь зёрна зреют внутри да тишь снаружи. Великолепие покоя безбрежь. Великоречие пустоты от мира и до мира. Вот сия правда. Вот сия истина.

Воссиявшее, царствующее, блистающее травами тайн и разноцветьем восходов и закатов дуновение Творения.

Ковер несоткан, нерукотворен и непреложен в движениях линий, волн да узорочья частиц, коим суждено неуничтожимо и вечно пребывать в круженье и столпотворенье, то вдруг явясь фантазиями всплесков, то отдыхая среди роскошества Недеяния.

И это всё.

И это ничего.

Лишь загляни туда во снах, мечтах и песнях. Лишь пробудись, пойми, что ты живой. И королевство, где ковёр с волшбой и сказками, – лишь отблеск Силы, от тебя идущей. В пути лишь победит идущий всегда своей тропой, дабы созидать Любовь, опережая жизнь на миг воображенья, ковром раскинувшего Бытие и сон о Бытии…

Великий ковёр лежит невидимым покровом на бездне времён. Только подумай об этом несказанном изобилии, и оно ответит тебе: Да, ГОСПОДИН!..

Новоиспечённые звёзды

(Психологическая поэма)

Матери моей Аргире Варсанофьевне Шутюк посвящается

Бывают моменты в жизни, когда человек, любой человек, вдруг взрывается изнутри абсолютно новым ощущением мира, в котором живёт, ощущением того, что рухнуло и ушло навсегда привычное состояние, рутина обусловленного всеобщим «гипнозом» восприятия окружающей действительности. И вот тогда, наконец, разверзаются небеса, и чудо нового рождения, нового Пришествия Его Наивысочайшего и Непознаваемого Все-сознания проливает сюда, в мелкособственнический и ужасно, до скуки, до полного, окончательного маразма обесцененный рай очередную, и вместе с тем по обыкновению незамеченную никем, каплю Сострадания и Божьей Благодати.

Рождается, наконец, новая звезда среди людей, новое напоминание обыденному серому «прожиганию» жизни о том, что так нельзя, что непорядочно и неблагородно тратить всуе бесконечно драгоценные мгновения счастья пребывания в этом потрясающе прекрасном мире под Солнцем.

«Я люблю тебя!» – Говорит человек, поднимая глаза на возлюбленного своего, говорит походя, между прочим, как бы отмаливая в машинальном и безответственном акте главный и самый страшный свой грех – грех забывчивости и глубокого сна по отношению прежде всего к самому себе.

Мне тридцать пять, моей жене – двадцать семь, и очень важно, катастрофически необходимо пройти до конца, до предела своей собственной души, своего внутреннего единственного и неповторимого «Я», передавая людям выстраданную убеждённость в ничем неограниченном сопричастии Вечности, Её и «нашей с Вами» приверженности друг другу до мучительно-сладострастного и роскошного в своей непререкаемой данности ОДИНОЧЕСТВА.

Только не подумай, друг-читатель, что существуют вещи непонятные тебе и твоему уму, ни в коем случае, ни на пол-столько, ни на йоту, ни на секундочку твоей собственной бесценной жизни. Нет ничего и не может быть ничего, о чём бы ты не знал и не догадывался в действительности. Правда, сама жизнь, само Существование с большой буквы понять тебе не под силу, пока ты не осознал хитрость и ложь разыгрываемого спектакля так называемой РЕАЛЬНОСТИ.

Ты, наш друг, – единственная и неизбежная РЕАЛЬНОСТЬ этого мира, а остальное, остальное – лишь уникальнейший блеф в виртуальном пространстве спонтанно-сочинённой компьютерной игры воображения. Шествуй гордо по выдуманному тобой самим лабиринту событий и пространств, ибо что ещё делать тому, кто, гоняясь за призраками, пытается убежать от самого себя?

Осознав на собственном опыте эти истины, мы с удовольствием делимся с тобой беспрецедентной простотой правил выхода из твоей личной «виртуальной» головоло-и-сердце-ломки.

Акт 1

Небытие

НЕБЫТИЕ – это, на самом деле, когда ничего нет. Но в нашем случае – это предчувствие. Предчувствие нового утра, утра жизни. В какой-то момент времени всё уже решено, окончательно и бесповоротно решено. Решено быть новому дню, новому дню в бесконечном танце радости и признательности БЫТИЮ за то, что возможно всё: новый день, новая песня, новый поцелуй и, наконец, новое зачатие предчувствуемого всеми фибрами и одушевлённого новой тайной ЯВЛЕНИЯ ДУХА ЖИЗНИ.

Посреди пространства без начала и конца, посреди вселенной, которая уже проявлена быть, но ещё не видима никому, поскольку никого и нет, расцветает Свет мириадами искр, опаляя пустоту грядёт Всемогущее Тепло. Много ли, мало ли, долго ли, коротко ли, а образуется из ВЕЛИКОГО НЕБЫТИЯ нечто по имени «Я».

Сгущается, словно молоко, огромное и невообразимое Тепло. Бежит прочь пустота да темь. И только искры, великие и малые искры, рассыпаются подобно величественнейшему шлейфу по всему космосу.

Рассказать кому – не поверится, что возможно это, – но в тот миг, как падает зерно-искра на чудодейственную ткань вселенной, оживает всё, оживает каждой порой своей и становится тем самым «Я», как будто так оно и было всегда.

Мы, люди, рождаемся как это «Я». Мы – отголоски этих Божественных Искр. В то же время являемся ими доподлинно.

Прекрасно и волшебно рождение звезды, любой звезды. Очарован взгляд смотрящего на самого себя ТАИНСТВА. Здесь, на Земле, мы называем таинство – ЧЕЛОВЕК, там, на небесном своде, именуем его – ЗВЕЗДА или СВЕТИЛО.

Закончен первый акт, акт Творения нового мира, мира новоиспечённых звёзд. Что ж, могущественна и величественна картина ЯВЛЕНИЯ ЧУДА ЖИЗНИ. Возблагодарим же Существование за величайший шанс Осознавания, за неоценимый дар ощущать этот шанс и использовать его по мере сил. А потом уже взглянем поближе на этот феномен звезды-человека и рассмотрим со всей тщательностью и любопытством глаза в глаза, ибо глядеть мы будем на самих себя.

Правило 1: Смотри во все глаза, созерцай по возможности целиком всю картину бытия во всех мельчайших подробностях, ибо (помни, человек), смотришь всегда лишь на самого себя.

Акт 2

Рождение

«Час зачатья я помню неточно», как поётся в одной известной песне Владимира Семёновича Высоцкого, но вспоминается всегда одно и то же:

Город, маленький город посреди насыщенной зеленью и обставленной со всех сторон хвойными горами уральской долины… И глаза матери, моей сказочно-изящной матери, которая явила меня миру когда-то в шестидесятых вялотекущих годах, безвозвратно похеренной в перестроечную эпоху страны, страны оторванных от остального цивилизованного сообщества идей и людей.

Итак, родился я абсолютно обыкновенным голым и орущим существом, претерпел злокозненное отсоединение от родной материнской плоти отсечением соединительной пуповины, то есть «выбрался» в жизнь, как выбираются из глубочайшего и сладостного забытья на свет божий для того, чтобы, как обычно кажется, вернуться через определённую продолжительность лет в другое, гораздо более бесперспективное обиталище.

К слову сказать, мои воспоминания о рождении связаны, как, наверное, и у всех, с легендой наподобие той, которую я часто слышал от мамы, о магазине, где меня приобрели, «пожертвовав последними чёрными лакированными туфлями за симпатичное и мощнее всех орущее запелёнатое существо…», а никак не со своим собственным опытом ЯВЛЕНИЯ В ЭТОТ МИР.

У каждого свой «крест» воспоминаний, и вместе с тем нельзя не привлечь внимание к тому простому и замечательно приятному факту, что ни один из нас, смертных землян, никогда не бывал и не будет в местах более необыкновенных и безгрешно-дивных, чем безмятежные небеса нашего глубокого младенчества…

Смысл появления новорождённого человеческого существа не сводим ни к экономическим, ни к политическим, и ни к каким иным категориям и границам, к которым с упорством идиотов пытаются свести его, и в дальнейшем удержать в этих «окопах», всемогущие «взрослые» этого мира.

Бог даёт равное право каждому, кого посылает на нашу скромную материнскую планету, и вручает, можно сказать, от сердца к сердцу, лучезарную «ношу» собственного индивидуального бытия, – право привнести новый свет, новое видение и новую жизнь сюда, в настоящее, в будни и праздники, в катастрофы и революции, в сутолоку, бестолочь и шоу-фейерверк-ристалище ежедневного спектакля нашей жизни.

Я благодарен СУЩЕСТВОВАНИЮ прежде всего за то, что в глубинах памяти когда-то, в радостные незабвенные времена произведённого на свет русской женщиной крошечного существа – женщиной с глазами кроткими, ясными и изумительно прекрасными, с глазами моей первой и главной ЛЮБВИ – в глубинах моего воображения и понимания, навсегда запечатлён образ рая, рая первых и неуверенных шагов по миру моего младенчества.

Правило 2: Научись благодарности, благодарности за каждый свой шаг по этой земле, где когда-то прошло твое детство, ведь счастье и успех измеряются исключительно умением дарить благо другим, именно б-л-а-г-о-д-а-р-н-о-с-т-ь-ю.

Акт 3

Первые шаги

«Я», единое и единственное, словно волна вздымается из подспудной глубины НЕСУЩЕСТВОВАНИЯ ФОРМ И ИМЁН. Энергия ДУХА ЖИЗНИ открывает веки маленькому существу, наслаждающемуся своим собственным ПРИСУТСТВИЕМ. Мы все несём в себе эту высокую истину БЫТИЯ САМИМ СОБОЙ – ПЕРВОИСТОЧНИКОМ всего переживаемого в каждый момент времени мироздания, переживаемого с наслаждением единственного в своём роде живого сознания.

Я, естественно, не помню своих первых шагов, хотя опыт непередаваемого ощущения начала начал жизни и движения, безусловно, сохраняется в кладовых моего ума. Всё, что заставляет меня сегодняшнего осваивать непознанные территории, а также тянуться к неизведанному, заключено в памяти первых будоражащих впечатлений завоевания лежавшего тогда у моих ног «царства» объектов, «империи» цветов, запахов и звуков окружающего мира.

Единое и неделимое «Я» всех существ без исключения блаженствует всегда, независимо от происходящих с организмом событий, поэтому и я, как только что вошедшее в двери существования новое чудо этой видимой вселенной, также абсолютно и безоговорочно наслаждался происходящим тогда.

И сейчас, как и тогда, я парю над землёй обетованной единственно возможного Эдемского сада ДУХА внутри самого себя, когда простым закрытием глаз, а то и с открытыми, наяву, погружаюсь в то самое первичное состояние довольства от пребывания САМИМ СОБОЙ. Ангелы не поют надо мной, и не осыпаются розы с небес на меня, но свежесть и дыхание ВЕЧНОГО «СЕЙЧАС» обволакивает моё сердце по-детски невинным восторгом первого шага ТАНЦА ЖИЗНИ.

Он бессмертен и светел, как улыбка младенца, этот танец, он торжественен и свят, как всё простое и возвышенное… И только в чистоте и первозданности зарождающегося нового дня сохраняются следы его россыпью догорающих звёзд, отражённых блистающим зеркалом утренней росы… Всё сохранено, ничто не пропало даром из первых зыбких ощущений моего венценосного младенчества. Я жив и вечен, – потому что неисчерпаем ПЕРВОИСТОЧНИК изобилия и великолепия ЖИЗНИ, а я – всего лишь мимолётное ощущение преходящего мгновения, ибо прекрасна ИСКРА, осознающая и вобравшая в себя всё, начиная с первого робкого шага к неизведанному…

«Я» – есть и первый и последний шаг. «Я» всегда здесь со всеми наличествующими шагами.

Правило 3: Иди, не оглядываясь, вперед и вперед, зная, что ты уже пришел, ты уже там, куда ведет тебя твое первое и последнее желание жизни.

Акт 4

Детство

Детство моё пропахло абрикосовыми деревьями на улице Чаривная в городе Запорожье, пронзительно-чистыми и студёными водами озера Тургояк, Миасскими коллективными садами, где председательствовала моя бабушка, да хвойными хребтами Уральских гор, то заснеженно-седыми зимой, то изумрудно-янтарными в летнюю жару.

Детство… Детство остаётся с нами навсегда. Оно следует за нами неотступно во всех перипетиях так называемой взрослой жизни. Оно стучится в наши ночные сновидения, подглядывает из-за плеча наших трепетных надежд на лучшее будущее, грустит и страдает, радуется и торжествует в каждый момент ускользающего от нас могущественного и невидимого времени. Сопровождая нас во все времена шаг за шагом и вздох за вздохом, оно, этот воистину преданный и неподкупный друг, сохраняет в нас прежде всего грёзы и мечты, чаяния и надежды далёкого прошлого.

Великолепный шатёр, сотканный из чудесного материала детских ощущений и снов, простирает над нашими головами свои волшебные крылья. Я вижу сквозь расстояния и годы… вижу двор перед моим домом, с тополями и белой трансформаторной будкой перед окнами филиала политехнического института, находящегося напротив моего подъезда…

Мы играли в «напильники», чертя неровные круги на вязкой и рыхлой земле, играли в «банку», с замирающим сердцем швыряя палками по вожделенной цели и надеясь очень быстро продвинуться к самому высокому рангу «короля» этой ребяческой, но с «карьерным» подтекстом забавы…

И теперь мы играем с недетским азартом «знающих себе цену» игроков, разбивая друг другу и себе носы уже совершенно иными способами, не в прямую, а косвенно, прорываясь к благам некоронованных «королей» взрослых игр…

О, ДЕТСТВО! Главная и шокирующая своей гениальной простотой пора!..

О, НЕВЕДЕНИЕ! Научи принимать игру жизни с широко открытым сердцем, широко открытым всем ветрам и непогодам в пути!..

Я уверен, нет, нет, нет, конечно же, убеждён в непреходящем смысле наивного, незамутнённого и невинного в чистоте своей взгляда на ЖИЗНЬ, в его высокой и святой правде.

Правило 4: Утверждая себя по жизни как личность, будь дитем божьим, ибо лишь таковые унаследуют царствие небесное, ибо уже оно их по праву.

Акт 5

Город

Я родился в городе Омске, но основные сознательные годы провёл в Миассе Челябинской области. Город Миасс, вытянувшийся на многие километры между окаёма гор, озёр и смешанных лесов, представляет собой скромную, но симпатичную картину, состоящую из нескольких отдельных частей с собственными названиями: «Старая часть», «Автозавод», «Дачный посёлок», «посёлок Строителей», «Динамо», «Машгородок» и т. д.

Описать внешний образ чего-нибудь совсем не значит передать суть явления, и поэтому важнее, конечно же, передать сам дух ощущений от детских впечатлений о городе, чем подробно рассказывать, из каких частей он состоит или на какие, например, похож другие города.

Поскольку мне посчастливилось жить практически в самом центре самой центральной части Миасса, то, сами понимаете, я изначально ощущал себя неким королём, хотя и без королевства, человеком (ребёнком), абсолютно не обделённым ни местоположением и проживанием, ни судьбой, тем более что и детский садик, и школа, где я был опекаем воспитателями и обучаем учителями, находились буквально «перед носом», через дорогу, именуемую «проспект Автозаводцев».

Достаток нашей семьи из трёх человек (мама разошлась с отцом, когда мне было около трёх лет): мама, бабушка и я – был небольшим и оставлял желать лучшего, но я не знал недостатка в игрушках (сначала какие-нибудь старые бабушкины тапки, используемые в качестве кораблика, а затем и велосипед на скопленные и собранные по крупицам средства), в общем, я не знал отказа ни в чём. Тем более в детстве я был более чем симпатичным малым и, как всеобщий любимец, пользовался всеми благами и дома, и вне его.

Мой город, таким образом, – это волшебный мир исполняющихся желаний и «альма-матер» доброты, исходившей от самых разных людей, включая и родственников, и просто незнакомых людей. Естественно, что со временем жизнь проявлялась и показывалась мне не одними лишь «сахарными» сторонами, и вместе с тем я, благодаря своему городу и людям, встречавшимся в нём, до сих пор пребываю в «благодати» его, родного Миасса, родительской ласки и отеческих объятий, которые нежат мою память.

Светло-коричневые бока трёхэтажных домов из кирпича, чистые просторные подъезды внутри, деревянные домики по склонам уральских гор, местами покосившиеся заборы по всегдашнему убого-пряничной Руси, и в тоже время современные девятиэтажки, стадион около мелководной речушки Миасс с катком и лыжной базой зимой и резиновыми дорожками для бега летом, тополя, ровными рядами расположенные в аллее, идущей прямо к проходной на весь мир известного Автозавода, выпускающего неуязвимые грузовики-«Уралы», – зелёного цвета вездеходы, и, наконец, опрятно-высокомерный «Машгородок», – Господи! – и чего ещё только не вспомнишь в этом благородном, неброской красоты и запрятанном хвойными далями городке. Он знавал и походы Емельки Пугачёва с народными повстанцами, и горькую правду о казнённых, заживо погребённых в революционном безвременье ста двадцати шести карабашских рабочих в шахте около озера Тургояк, и голод заводских будней Великой Отечественной, и нашу, ребятишек, наследников столь богатейшей истории родного края, весёлую и беспечную «эру» взросления…

Прошли-проскользнули семидесятые-восьмидесятые годы… Другой теперь город, другая жизнь, другие интересы у молодёжи, облик Миасса трансформирован последствиями «перестройки», веяниями компьютеризации, началом XXI века…

А я, не узнанный никем и тоже по-своему «новый», всё ищу воспоминаниями прежние подробности той, минувшей действительности моего незабываемого Миасса, проездом «проскакивая» кладбища, где похоронены мама и бабушка, а также другие ушедшие родственники, и всё ищу, ищу, как заблудившийся, в давно чужом городе «свой аромат», запахи волшебной сказки, существующего только во мне города детства и юности…

Правило 5: Где бы ты ни был, возвращайся время от времени туда, откуда приветствует тебя город твоих воспоминаний. И тогда удивительным образом он сбережет в тебе и для тебя силу быть верным самому себе.

Акт 6

Братья

Замечательным воспоминанием являются картины жизни, проведённой вместе с моими двоюродными братьями. Сестёр (ни родных, ни двоюродных) в роду моей матери тогда не было, а братьев двоюродных всегда было предостаточно, так что веселья для нас, пацанов, всегда находилось с избытком.