His name is Anny (Его зовут Энни)

Она наклонилась, локон закрыл ее лицо, одна рука держалась за один край. Я повторил за ней и оказался близко к ее лицу.

Мы начали читать: прочитав одну страницу, она отпускала ее, а я ловил и прижимает большим пальцем к своей стороне. Я слышал только шелест страниц и свое беспокойное сердцебиение. Строчки книги немного отвлекли меня, перенося в придуманный кем-то мир. Агата Кристи. Партнеры по преступлению. Книга о супругах, которых позвали возглавить детективное агентство, пока настоящий владелец отсутствует. Они оба умны и легко разгадывают загадки. Идеальная пара.

Потом она убрала свой локон за ухо, и я снова заметил ее лицо, отвлекаясь от всего на свете. Я перечитывал одну и ту же строчку в десятый раз, но не понимал значение. В мыслях было лишь представление, как я дотрагиваюсь до ее лохматых и мягких волос и целую ее в нежные губы.

Анна заметила, как мне стало жарко, и лишь сократила между нами дистанцию.

-Ты случайно не заболел? Выглядишь очень уставшим.

Своим лбом она прижалась к моему. Кажется, мы оба были горячими. Она только притворялась невинной. Невинным здесь был я.

-Нет, — глухо выдавил я, не отрывая взгляда.

-Отдохни, — она откинула меня на кровать, книга опрокинулась на пол, возмущенно шелестя страницами. Я был удивлен, когда она еще и залезла на меня, нисколько не стесняясь. — А я послежу за тобой.

Темные локоны щекотно касались моего лица и ушей. Хищным взглядом Анна держала меня в напряжении. Она могла бы зайти и дальше, но пока не хотела портить данную атмосферу. Чего же она хочет?

Я попытался дышать.

-Будешь только смотреть?

-Пока ты не уснешь, — она коварно улыбнулась, — а если будешь притворяться, я пойму.

Я цокнул и лег поудобней, стараясь уснуть. Из-за волнения и ее еле слышного теплого дыхания, я совсем растерял сон.

Вдруг Анна запела тихую и нежную колыбельную. Я не понимал слова, словно она пела ее совсем на другом языке. На самом деле слова были русские и очень красиво звучали с ее голосом.

Я и не заметил, как задремал. Такое ощущение, что спал вечность. Я не открывал глаз, но в какой-то момент мой сон закончился и остались только теплые и нежные прикосновения. Прохладные пальцы провели по щеке, по очертаниям носа, дотронулись до кончиков ресниц и неуверенно касались моих волос. Это было настолько приятно, что мое сердце сжалось. <<Я ей нравлюсь>> — думал я. И мне нравилось даже то, как она это делает. Не бросается лестными словами, считает мое самолюбие милым и не стесняется меня. Я ей правда нравлюсь. И при каждой мысли об этом мое сердце пропускает удар.

Пока она была рядом, я чувствовал ее приятный запах шампуня. Сквозь дремоту слышал ее восхищения, которые вряд ли бы были произнесены ею, если бы я проснулся. Ее голос иногда дрожал от переизбытка чувств, а в это время у меня перехватывало дыхание. Восхищайся мной вечно.

<<Вы бы хотели заснуть и не проснуться?>>

<<Да. Я бы хотел уснуть навеки>>.

Вдруг она прижалась ко мне всем телом и печально вздохнула:

-Ну почему ты такой красивый?

Я был на пределе. Если бы не сделал что-то — сошел бы с ума. Я открыл глаза и рот, но я не успел. Зазвенел рингтон Анны, она лениво слезла с меня и ответила на звонок. Чувства утихали и покидали меня. Кто смеет мешать нам?! У меня появился отличный шанс узнать, кто это был.

— Дай мне еще две недели. Месяц даже не прошел, — отчаянно просила Анна негромким голосом после молчания, — а ты обещал… Новости? Пока не пишут, все в порядке. Это никуда не просочилось, можешь не волноваться…Все нормально, мне же не впервой. Если придут раньше, — тут она замолкла, словно боялась что-то предположить. — да, я помню. Давай пока, а то за границей много денег сдирают за звонок. Пока, папа.

Она положила трубку и повернулась ко мне. Я уже сидел, с интересом и неким высокомерием поднимая брови.

-Что это было?

-Я не могу сказать, — она неловко улыбнулась, — так что давай не будем поднимать эту тему, ладно?

-Я все равно все узнаю.

Фальшивая улыбка исчезла с ее лица. Она виновато опустила голову, не зная что сказать. Ее губы были плотно сжаты, а глаза уставились в пол. Мокрые и нерасчесанные волосы не скрыли ее отчаяние от меня. То, что она не говорила, было точно секретным. Никому об этом не нужно знать, потому что это что-то плохое или опасное. Моя самоуверенность не знает границ. Несомненно, я буду первым, кто об этом узнает.

Я встал и предложил высушить ее волосы. Даже после ванны с растрепанными волосами она не переставала выглядеть очаровательно. Анна согласилась, только бы поменять тему.

Мы вернулись в зал, где зазвучали произведения Чайковского из Щелкунчика. Потом подключили фен. Я сел на диван, она уселась на полу. В руках она сжимала несколько резинок и расческу. Когда фен включился, своим шумом он заглушал Вальс цветов. Я сушил ее волосы, притрагиваясь к ним и приподнимая, а она крутила головой под такт плавной музыки. Было слышно, как она довольно подпевает.

Мне приходилось подстраивать под нее движения фена, а рука уже устала.

-Не крутись! — я дернул ее за волосы. Она ойкнула и успокоилась.

Волосы были длинными, до поясницы, мягкими, как вата, и пахли клубникой. А я люблю клубнику. Между пальцами я пропускал ее темные локоны, заботливо их укладывая. Кажется, она балдела, поэтому сидела очень тихо.

Ее волосы высушились, я их стал расчесывать. Я не знал, как лучше это сделать, поэтому очень старался не сделать ей больно. Медленно и трепетно я проводил расческой по ее шелковистым и немного прохладным волосам.

-Ты делаешь это так нежно, — сообщила мне Анна, а потом закинула голову, чтобы увидеть меня. — А косички плести умеешь?

-Умею.

Анна заинтригованно и протяжно хмыкнула, опустив голову. Она уже догадалась, что я кому-то их плел, и что вряд ли у меня есть сестра или сестренка, ведь я как-то должен был стать самовлюбленным эгоистом. У меня были девушки. Три. Чтобы найти Анну, я должен был неудачно сойтись со всеми тремя. И только с одной я остался в дружеских отношениях — ей то я делал прически когда-то давно.

-А что ты еще умеешь?

Я взял небольшие прядки и начал плести, аккуратно и ровно. Ее волосы были послушными. Если я назову их красивыми от природы, то это будет несправедливо к тому, как усердно она за ними ухаживает. Я понимаю это, потому что сам забочусь о своих просто восхитительно пахнущих и мягких, как шелк, волосах. Только от одного вида моей чудесной шевелюры девушки оборачивались и не могли отвести взгляда, завидуя мне.

Вернемся к вопросу.

-Я умею подбирать слова и оживлять их. Я же все-таки писатель.

-Ха-ха, как волшебник! — развеселилась Анна. — Однако это не так просто, как кажется, — она понизила свой голос, что-то представляя — Море, океан слов. И тебе нужно выловить только самые подходящие. А если не сможешь — утонешь, пойдешь на корм акулам.

-Это не так сложно. Надо всего лишь выразить на письме все, что у тебя на душе. Озвучить их будет потруднее, но всему можно придать описание.

-Нет, не всему.

-И это все, что ты можешь сказать мне в ответ? — Я сделал ей высокий хвост. Передо мной сидела темная лошадка: она помотала голову направо и налево, встряхивая хвостик. А потом встала и показала свое лицо в профиль, полностью не оборачиваясь. Анна серьезно улыбнулась:

-Есть вещи, которые нельзя описать словами.

17 мая

Сегодня я впервые писал при ком-то.

<<Они рано вышли, когда только светало, одетые как городские, с рюкзаками полной еды и других важных вещей, которые могут пригодиться по пути. Пешком и молча добрались до асфальтированной дороги, ровной и пустой. И оказались они на распутье. Мальчик облизнул палец и подставил ветру. Но по утру было тихо. Птицы не пели. Деревья не танцевали своими ветками, указывая путь; солнце лениво выглядывало из-за верхушек берез.

Тогда Он предложил пойти направо.

— Нет, мы пойдем налево. В последний раз дул туда.

— Так город находится на севере, то есть на правой стороне от нас.

— У меня не такая дырявая башка, как у тебя! Это ты проворонил мою сестру! Ушла и не вернулась! — Мальчик со злости раскричался и разбудил всю живность. А Он был слишком спокоен, чтобы злиться на такие обвинения и ничего в ответ не сказал. Возможно, Он виноват. Он должен был догадаться. Он должен был все предусмотреть. И предотвратить. И не смог. Ведь слишком слаб и безнадежен.

Как и хотел Мальчик, они пошли налево.

Мимо проезжал красный грузовик с кузовом в правую сторону. Он побибикал путникам и остановился.

— Куда путь держите?

— В город! — отвечал грубо Мальчик, кусая во рту соломинку.

— Так он в другой стороне, — водитель удивился, — то-то думаю, не туда идете. Молодежь сейчас вся в город уезжает.

Мальчик цокнул и позволил Ему говорить и спрашивать. Он вежливо спросил, могут ли поехать с ним в город. Дружелюбный водитель не был против.

— Залезайте в кузов! Как будем приезжать, я вам скажу.

Он с легкостью запрыгнул в кузов, а вот Мальчику это далось труднее из-за роста. Но не принял никакой помощи и вскарабкался сам.

Ехали они тихо, только шум мотора заглушал пение птиц. Среди мешков картошки, пахнущей землей, сидели они и хрустели яблоками. Мальчик съел весь, не оставив веточку. Он же откусил один раз и отдал его Мальчику. Тот съел все яблоки и предложенный тоже.

Снова наступило молчание.

— Вот скажи, что она в тебе нашла? — Мальчик засунул свою соломинку обратно в рот. — Я понимаю, почему она так привлекала внимание и нравилась. Она была самая добрая, искренняя и улыбалась самой красивой улыбкой на свете. Ее густые темно-русые волосы легко поддавались ветру и пахли цветами, — он скучал по ней, вспоминая закрытыми глазами, — и нельзя было забыть ее милые веснушки и изумрудные чистые глаза. Ее забота согревала любого. Она была прекрасной сестрой, прекрасной девушкой. У нее было столько поклонников. Почему именно ты?

Мальчик смотрел на Него зелеными глазами, полными горя и отчаяния.

— Я не знаю, — ответил честно Он, уткнувшись в свои поджатые колени, — Она просто любила смеяться мне чудесным смехом, петь, мечтать вместе со мной под звездами. Мы часто встречали рассветы и закаты. Я дарил ей цветы, а она простодушно радовалась такой мелочи…

— Да ты просто не понимаешь! Полный идиот, — огрызнулся Мальчик. Он поднял голову. Мальчик прищурился на Него:

— Если бы она превратилась в камень, ты бы ее любил? Она бы никогда не смогла что-то сказать или сделать — только думать.

Он кивнул.

Мальчик выплюнул соломинку и ткнул в Его сердце пальцем.

— Вот! Ты любил ее просто потому, что Она была рядом с тобой. Она же всем нравилась оттого, что была необычной. А так, будь Она самой обычной девчонкой, все бы бросили.

Парень воодушевился. Он вдруг почувствовал себя особенным. На его лице появилась облегченная улыбка.

— Я рад, что у нее такой заботливый младший брат.

Мальчик отмахнулся, угрюмо привалившись к краю и не желая больше разговаривать.

День и ночь ехали они, иногда останавливаясь. Вся еда была съедена. Водитель предупредил своих пассажиров, что они скоро приедут в город. Грузовик бибикнул…》

Анна навалилась на меня, пока я лежал на животе и печатал в своем белом ноутбуке.

-Ты тяжелая, — процедил недовольно я.

-Лучше бы сказал, что мешаю, — обиделась она, навалившись на мою спину еще сильнее. Стало труднее дышать.

Я не могу так писать. Она этого и добивалась.

Анна потянулась и закрыла крышку ноутбука.

-Пойдем гулять.

-Нет, пожалуй, откажусь.

Она снова повторила, залезая на меня верхом. Моя спина прогнулась.

-Мне нравится сидеть в комнате отеля без света в полутьме и полной тишине, — я медленно вздохнул, — я не такой активный как ты.

Она понизила голос до неприличного, томно и четко говоря:

-Лениво валяться в постели, пить кофе и не открывать шторы — твоя стезя. Пока ты в своей зоне комфорта, ты ничего не добьешься. Запомни мои слова.

Ее руки начали массировать мои плечи, и я так расслабился, так размяк, закрывая глаза и дыша глубже. Через боль напряженных плеч щекоткой проявлялось блаженное чувство — удовольствие. Я еле как сдержал мурлыканья, словно кот, которого покормили и погладили. Вместо этого вырвалось протяжное мычание.

Я уже представил, как она победно ухмыляется.

И все же она заставила меня сделать ей прическу как у принцесс (она не хотела никакую другую) и выйти на улицу. Погода была великолепно ясной. По набережной гуляли семьи, пары или просто друзья. В выходные здесь всегда людно.