Клан Волка. Том 5. Наследник

* * *

Всю последующую неделю я занимался Кланом.

Проверял оружие, экипировку, мобильность и силы всех подразделений, от отрядов Витязей и Стражей до целительского госпиталя. Наблюдал за тренировками и сам в них участвовал, причём не только у Витязей, но и у Охотников и Стражей.

А ещё до седьмого пота сражался с Галеем в поединках.

Очень тяжёлых поединках.

Учитель создавал Иллюзион, и мы тут же нападали друг на друга с мечами. Галей сражался в полную силу Рыцаря Белого Ордена и нисколько меня не жалел. Его мастерство было на высоте, как всегда, такого виртуозного фехтования я пока ни у кого не встречал, но всё же порой замечал, что учитель уступает мне в силе.

Его активный резерв отныне был меньше, чем у меня, и это ощущалось.

Но даже при таком раскладе учитель выигрывал бои. Мне не помогал даже Меч Колидов — он требовал от меня больше мастерства. Изо дня в день я оттачивал навык, снова и снова вступал в поединок с Галеем, и в конце концов случилось так, что победил его.

Не помню, каким по счёту был наш бой, но впервые учитель проиграл мне.

Как только остриё Меча Колидов замерло в сантиметре от его шеи, он довольно улыбнулся.

— Вот теперь хорошо, опоссум. Я уж думал, ты никогда меня не одолеешь. Но, как обычно и бывает, ученик превзошёл своего учителя.

Я вытер пот со лба и перевёл дыхание, затем убрал меч в ножны и по-янамарски поклонился учителю.

— Спасибо, Галей-кин.

— И тебе спасибо, мой мальчик. Это был достойный бой. Твой резерв позволяет тебе считаться Витязем высшего ранга. Рыцарем Белого Ордена. Твоё мастерство прекрасно, но всё же кое-чему ты ещё не научился.

Он глянул на белые своды потолка своего Иллюзиона.

— Не может быть... — прошептал я с колотящимся сердцем и тоже посмотрел туда же. — Вы считаете, что у меня получится создать свой Иллюзион? Вы научите меня?

— Научу.

Это было сложно, мне пришлось ещё несколько дней тренироваться создавать настолько сильный и крепкий поток силы от астрального тела, что я пару раз завалился на землю от резкого перепада давления, а один раз — вообще упал без сознания.

Рядом всегда оказывалась Джанко, которая и приводила меня в чувство.

— Вставай, Оками-кин, — шептала она мне. — Сегодня ночью я залечу все твои раны и верну тебе силы.

Один её шёпот заводил меня даже на поле для поединков, когда рядом был Галей и ждал, что я вот-вот поднимусь и продолжу тренировку.

Я поднимался и продолжал.

День за днём, час за часом.

Долгожданное событие произошло, когда я в очередной раз еле удержался на ногах, у меня поплыло в глазах, потянуло вбок... а потом вокруг началось настоящее чудо.

Заблестел образ появляющегося Иллюзиона.

Моего собственного!

Округлые своды потолка, белые стены, идеально ровный и гладкий пол. На турнирном поле остались только я и Галей.

Учитель рассмеялся, наблюдая, как его ученик с детским восторгом разглядывает зал для поединков, созданный им самим.

— Ну что, Кирилл Миронович? Теперь твоя очередь говорить заветную фразу своему противнику.

Мы встали друг напротив друга и взяли мечи на изготовку.

— Чтобы выйти из моего Иллюзиона, вы должны победить меня, учитель, — сказал я.

Он облачился в броню, по его латам и под потолком засверкали жёлтые вспышки, над шлемом с орлиными крыльями появился нимб из белых молний. Галей глубоко вдохнул, будто заглатывал вместе с воздухом и часть молний, бьющих вокруг. На месте обрубка его левой руки выросла полупрозрачная копия.

— Сразимся, господин Колид! — громко и грозно объявил он.

С мечом наперевес я рванул на учителя, и мы столкнулись в мощнейшей схватке.

Почему-то я наивно считал, что учитель больше не сможет меня удивить, но в этом поединке он выложился настолько, что мне приходилось лишь встречать и отражать его удары. Скорость боя всё росла, учитель применял свой навык к скоростному перемещению, и меня спасала лишь реакция.

Мы бились долго, очень долго.

Я не хотел проиграть ему в своём первом Иллюзионе, но понимал, что всё равно сделаю это. Мой великий учитель должен был выйти отсюда победителем, и никак иначе.

Это было справедливо.

Ещё через полчаса тяжёлого боя Галей выбил меч у меня из руки. Не знаю, понял ли он, что я поддался, но в его глазах было столько уважения и благодарности, что мне никогда не забыть этот взгляд.

Иллюзион исчез.

Галей выдохнул и приобнял меня за плечи.

— Ну вот и славно. Ты уже не такой криворукий, и у меня почти нет желания тебя прирезать.

Рассмеявшись, мы вместе отправились в гостиную, чтобы пропустить по кружке пива. Именно тогда я озвучил учителю свои планы насчёт Жрецов и попросил устроить мне тайную встречу с его другом Саргоном.

У него сейчас был совсем иной статус, нежели раньше.

Да, он так и остался Патриархом, вторым человеком после Оракула Хакана, но после того, как всплыли массовые утечки фагнума к чароитам, у Хакана появились проблемы с «Железным Бутоном».

Сейчас Саргон практически стал исполняющим обязанности Оркула, хоть и не имел высшего жреческого ранга.

Я доверял ему, как Галею, и когда Патриарх Саргон наконец прибыл в мой дом, загримированный, с бородой, под видом обычного повара, то никто его, конечно, не узнал.

Саргон вошёл в мой рабочий кабинет и с порога предупредил:

— За мной следят, господин Волков, поэтому у нас с вами есть всего полчаса, не более.

Я крепко пожал ему руку.

— Спасибо, господин Патриарх.

Больше ничего не стал добавлять, но он отлично понял, за что я его благодарю. Его агенты-чароиты помогли мне сбежать из плена, рискнув собственной жизнью, как когда-то Виктор.

Наша встреча длилась ровно полчаса, и за это время мы успели обсудить много чего. Саргон поделился тем, что его босс, Оракул Хакан, пытается усидеть в кресле главного Оракула Стокняжья, но в Тафаларе с каждым днём теряет власть. Император решает сейчас, в чьё ведение отдать фагнум, который поставляется на фронт.

Я же рассказал ему, что услышал от Оракула Тарэта в Котлованах.

— Он говорил, что Устин Хакан создал новую молитву, которой убирает неугодных Жрецов и конкурентов. Она повергает их в жреческое безумие. Так что будьте осторожны, Патриарх. Хакан играет очень грязно. Как я понял, от этой молитвы уже пострадали некоторые Духовные Дома Стокняжья и обычные Жрецы. Вы тоже можете быть на очереди.

Это для Саргона оказалось большой и очень плохой новостью.

— Я этого не знал, Кирилл, — нахмурился он сразу. — Выясню, что за молитва. И думаю, «Железный Бутон» очень заинтересуется этим делом. Но ты ведь позвал меня не только за этим?

Я кивнул.

— Вы помогли мне научиться сопротивлению молитвы подавления воли, но теперь я хочу спросить у вас, как мне самому применять её? Активного резерва для ранга Оракула мне хватает, но нет ни умений, ни навыков вызывать ту молитву самостоятельно.

Саргон задумался.

— Я знал, что когда-то ты попросишь меня об этом. Призыв этой молитвы только внешне выглядит простым, но она требует большой концентрации, траты огромного числа резерва за один раз и самое главное — у тебя должно появиться умение связываться с силой тёмных духов, у которых ты эту молитву просишь. Именно поэтому Шаманам проще её вызывать, чем Клирикам. Они ближе к тёмным духам, чем к божественным текстам, они поют и погружаются в транс, соприкасаются с духами, получая от них силу.

— А мне что делать? Я Клирик, и с пением у меня как-то сразу не пошло.

Саргон мягко повёл рукой по воздуху.

— Учись плавности, которой тебе очень не хватает. Ритуальному жесту. Эта молитва вызывается не словами и обращением к богам, как простые молитвы ослепления, оцепенения или удушья. Она вызывается силой астрального тела, а затем читается текст, который невозможно запомнить. И, как я уже говорил, призвав молитву, ты не сможешь сделать это повторно. Только потратив огромные силы и истощившись. Это опасно. Нужно сначала восстановиться.

Я повторил жест рукой, проведя ладонью по воздуху.

Мне показалось, что я сделал всё точь-в-точь, но Саргон скептически вдохнул.

— Уж прости, но даже слон двигается изящней.

Он ещё раз показал, как надо.

— Пальцы должны двигаться мягко, гладить воздух, чуть загребая его к себе и сжимая. Представь, что ты ласкаешь женщину, ведёшь пальцами по её коже и нежно обхватываешь грудь.

Саргон так увлёкся, что не сразу заметил, что уже десятый раз обхватывает грудь воображаемой женщины.

Опомнившись, он смущённо кашлянул.

— Ты должен практиковаться. Долго, очень долго. На это уходят месяцы упорных тренировок. Ты должен виртуозно владеть не только ритуальным жестом, но и своим астральным телом. Ты ведь его высвободил полностью?

— Кажется, да, — ответил я. — Но измерения бы не помешали.

— Я отправлю к тебе Йону, но только через пару недель. Сейчас она сильно занята. — Он внимательно осмотрел мои зрачки. — Йона ищет способ вывести фагнум из организма без последствий. Она безвылазно сидит в своей лаборатории. Мы понимали, что это будет тяжело, но необходимо.

Патриарх Саргон не догадывался о моих планах насчёт северных земель, свадьбы и Иномирцев. Он ждал, когда я присоединюсь к войне на стороне Стокняжья, и пока я ни в чём не стал его переубеждать. Время правды ещё не наступило.

Уже у выхода я опять пожал руку Саргона.

— Спасибо, господин Патриарх. Передайте Йоне мою благодарность. Буду признателен, если она измерит резерв и у моих ребят из Клана. Хотелось бы точно знать, на что рассчитывать.

Когда Жрец ушёл, я ещё несколько раз повторил жест призыва молитвы и всеми силами попытался ощутить связь астрального тела с тёмными духами. Даже мысленно представлял, что прикасаюсь к воображаемой Джанко.

На двадцатый раз пришлось признать, что из меня может получиться всё, что угодно, но только не Оракул. С такими-то деревянными руками.

«На это уходят месяцы тренировок», — крутилось в голове.

Только не было у меня месяцев. Максимум три недели, и за это время надо было хоть в лепёшку расшибиться, но научиться вызывать молитву.

* * *

Назавтра из гостиницы Измаила доставили янамарцев из Ютаки.

Из окна кабинета я наблюдал за тем, как на дорожке у одного из гостевых домов обнимаются Мидори с матерью, госпожой Наоки Арадо. Женщина совсем похудела и осунулась, но была счастлива видеть дочь, а Мидори всё не могла от неё отлипнуть, что-то рассказывала и улыбалась.

Совсем другая картина была во время встречи Джанко и её слепого отца, господина Акиро Ян.

Девушка лишь положила руку на его плечо и поцеловала в щёку, а тот даже не улыбнулся. Непонятно, какие эмоции скрывались за его тёмными очками, но мне показалось, что он не особо рад, что его приютил Клан Волкова. Этот человек был чересчур гордым, чтобы принимать от меня помощь. Возможно, согласился только ради дочери.

Наш разговор о Джанко до сих пор не выходил у меня из головы.

— Если ты её не сбережёшь, то я лично тебя убью, — сказал он мне тогда. — Гарантируй мне, что будешь с уважением относиться к моей дочери и её судьбе.

И я гарантировал.

А сейчас, наблюдая за тем, как Джанко встречает отца, я ощущал горечь. Его дочь стала моей во всех смыслах, но, когда господин Ян узнает, что я жив и женюсь на Акулине, то не удивлюсь, если он явится меня убивать.

От мрачных мыслей меня отвлек шум.

На дорожке появилась огромная семья Хегевара. Они обступили Мичи, а тот принялся обнимать мать, братьев и сестёр по очереди, всех шестерых. Я даже помнил их имена: Юмико, Шаман Ю, Азуми, Сэтору, Мейса и Кейко.

Четверо Стражей, Целительница и Жрец.

Они заметно подросли.

Юмико, самая старшая после Мичи, больше не скручивала волосы смешными бубликами на затылке, вытянулась в росте и казалась уже не такой неугомонной. Ну а Шаман Ю, не по годам серьёзный и мрачный, стал ещё серьёзнее и мрачнее.

— Он собирается достигнуть высшего ранга по Линии Жрецов и стать Оракулом, чтобы править Духовным Домом Янамара, — говорил мне Мичи при первой нашей встрече.