Мясник из Грин Лейк

– Когда ты уже наладишь машину? – Пол сам выключил радио. Он заезжает за мной уже больше месяца.

– Не знаю… – ответил я.

– Ты сегодня в хорошем расположении? После вчерашнего? Ты мазохист?

– Нет.

– Выиграл четыреста тысяч в бинго? Выспался? Выпил с утра?

– Нет.

– Пенни Бойл?

– Кто?

– Не прикидывайся. Я видел, как она выходила от тебя утром. Я думал, ты сам расскажешь. Мы же друзья.

– Не хотел сглазить. – буркнул я, вспоминая, когда мы успели стать друзьями?

– Ты еще и суеверный…

– Мне нравится Пенни.

– Да. Она ух какая… – Пол хлопнул в ладоши. – Если бы я не был женат, то сегодня она уезжала бы не от тебя.

– Да перестань! Она на тебя не посмотрела, даже будь ты последним мужиком в стране.

– Говори, что хочешь. Я про тебя с ней буду молчать как рыба.

– Мне все равно. Хуже уже не будет. Робертсон собирается подать на меня в суд.

– Вот сукин сын!

– Включи обратно.

– Ты же ненавидишь криминальную хронику первого свидетеля?

– Включи.

Меня раздражал голос Первого свидетеля, его интонации и особенно его акцент. Доктор Летсман говорил мне, что это детский комплекс. В школе надо мной смеялись из-за шотландского произношения. Даже наша классная руководительница говорила, что в Америку может приехать каждый, но быть американцем это совсем другое. Она то была настоящая американка. Перед выпуском ее посадили за интимную связь с одним из учеников.

Мы попали в пробку. Я откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Лето две тысячи пятнадцатого. В этом городе никогда не было солнечных дней.

Мы едем на очередной вызов. Никакого первого свидетеля. На всю машину играет Роулинг Стоун, а дым стоит, хоть топор вешай. Зато не пахнет подгузниками. Джоуш подпевает и стучит по рулю. Мы несемся по одиннадцатой. Это не семейный хэтчбек Пола. Это настоящая классика. Чейнджер семьдесят первого. Все в бюро называли машину Джоуша – ванной. А он показывал им средний палец и предлагал отрастить вагину, раз уж ездят на малолитражках для домохозяек.

Мы заходим в квартиру. Датсон – неприглядный мужичек на пособии, который разломал свою стиральную машину.

– Специальный агент Маккинли, это мой напарник – агент Лисовски.

Пока я допрашиваю Датсона, Джоуш ест пиццу подозреваемого и утверждает, что тот прав. Что Индезит давно продались и делают неликвиды. Его соседка – миссис Роуш утверждает, что Датсон отличный человек. Сортирует мусор на пластик, стекло и пищевые отходы, помогает консьержке и кормит бездомных животных. Мы направляем его к доктору Летсману и уезжаем.

Пятнадцатого августа две тысячи пятнадцатого мы снова выезжаем по адресу Датсона. Его соседка миссис Роуш зверски убита, а ее стиральная машина, а точнее то, что от нее осталось, разбросана по всему подъезду. Дверцу нашли через три квартала.

Датсон был дома и утверждал, что ничего не слышал. Джоуш сломал ему нос. Зря. Все улики вели к мужу миссис Роуш. Он был наркоманом и не раз поднимал на нее руку. Но Лисовски продолжал искать улики против Датсона. Он резко переменил свое мнение. А я не слушал его. Я считал, что ее конченый муженек, забил насмерть бедную женщину из-за денег на дозу. А машинку, и многие другие предметы в доме сломал просто так. Ломка, злость, галлюцинации…

Джоуш копал, несмотря на то, что дело было передано другому отделу, а мистер Роуш признал свою вину.

Агент Лисовски исчез. Машина в гараже, квартира замкнута на ключ. Он так был занят этим делом, что не был ни у одной из своих любовниц больше пяти суток. Не появлялся ни в одном баре…

Лисовски вел слишком насыщенную жизнь, для совмещения с работой, и для того, чтобы его никто и нигде не видел.

Поиски не прекращались. Ориентировки были разосланы по всем штатам. Все искали. Кроме меня. Я не знал где искать. Я знал, что прочесывать леса и водоемы, допрашивать знакомых и соседей бесполезно. У Джоуша на тот момент было много дел. И каждые участник этих дел мог быть потенциальным убийцей или похитителем. Но дела уже успели закрыть. А Джоуша объявить пропавшим без вести.

Я просто ждал. Бежал на каждый телефонный звонок, ездил по улицам…

– Мак! – голос Пола разбудил меня.

– Ты что заснул? Заедем, позавтракаем. Кордом с утра на конференции. Так что, можно опоздать.

Сухая булка, пережаренный сыр и котлета из мясных опилок, что продают для собак. И когда я успел стать таким предвзятым? Я завтракаю до полудня впервые за год.

– Да. Это не Роял Биф. Но здесь неплохая картошка. Сегодня покажу Кордону отчет. А ты, когда собираешься сдавать? – спросил Пол, размазывая по зубам бургер.

– Если заявление Робертсона примут, то мне отчет уже не понадобиться. – у меня совершенно не было аппетита и я отдал Полу свой бургер.

– Ты на это рассчитываешь?

– Что скажешь об утренних новостях? У тебя есть знакомые, которые могут подтвердить, что голова женщины в прачечной не выдумка?

– Я могу попробовать. – кивнул Пол. – А зачем тебе?

– Слышал о пропаже Джоуша Лисовски?

– Твой бывший напарник? Я слышал, что он сбежал, когда его заподозрили во взяточничестве и злоупотреблении полномочиями.

– Джоуш частенько нарушал предписания, но взяток он не брал. И никогда не врал.

– Не принимай близко к сердцу. Когда твой напарник погиб, появилась хорошая возможность свешать на него всех собак, чтобы закрыть внутренние расследования.

– Он не погиб. Тело так и не нашли. Он исчез, когда начал копаться в одном деле.

– Проецирование агрессии?

– Да. На стиральную машинку. Потом было убийство. А потом Джоуш исчез.

– Голова в стиральной машинке? Ты думаешь это тот же самый человек?

– Он проходил лечение в психиатрической клинике. Думаю, сейчас он на свободе.

– Давай проверим все дела, где фигурировали стиралки. Думаю, их не так много. По крайней мере, я никогда не испытывал желание сломать свою стиральную машинку.

– Это потому что тебе стирает жена.

Мы вернулись в отдел, но изучить дела так и не удалось. Люди словно взбесились. Восемь клавиатур, два проектора и одна машина для подачи бейсбольных мячей. День прошел бы впустую, если бы не одна новость.

– Агент Маккинли, вас вызывает директор Кордон.

Я был готов ко всему. Но не к тому, что он мне сказал.

– Сесть не предлагаю, агент Маккинли. У меня для вас две новости. Хорошая и плохая. Начать с хорошей? – Кордон любовался на отражение своих новых волос с закрашенной сединой в отражение на пресс-папье. Это странно, ведь метро сексуальность у него на пятом месте в списке ненависти.

– Да, сэр.

– Робертсон не подает на нас в суд.

Я был готов сесть на пол. Это была действительно отличная новость. Правда теперь мне все же придется писать отчет, но зато я сэкономил четыреста тысяч.

– А какая плохая? – с опаской спросил я.

– Он был найден сегодня днем в районе Грин Лейк. Расчлененным.

– Он мертв?

– Не блядь! Голова профессора Доуэля готова дать показания. Конечно, он мертв, идиот! Его зарезали, а потом выпотрошили! Езжайте на место. Вы последние из бюро, кто общался с ним при жизни. Возможно, вы прольете свет на некоторые вопросы, об его убийстве.

– Есть, сэр.

Мне было не по себе. Я был рад тому, что Робертсон мертв и больше не подает на меня в суд. Пусть он и превратился в кучу мяса, как описывал Кордон. В тоже время, я был взволнован. Кому понадобилось убивать этого человека? Явно не производителям звукового оборудования. И когда я стал таким жестоким? Наверное, после введения аккредитации.

Проехать нужное место было просто невозможно. Несколько миль дороги возле пляжа и парка Грин Лейк отцеплены. Полицейские отгоняли журналистов.

– Ваши коллеги уже здесь. Вы увидите их на спуске к озеру.

– Агент Маккинли. – представился я, людям, которые были стояли там, где когда-то стоял я. – Это агент Ротман.

– Агенты Скотт и Уилсон. Отдел особо тяжких.

На их месте должен был быть я. И живой Лисовски. Но теперь там напыщенный зятек директора, и неухоженная мужиковатая женщина.

– Что вы здесь делаете? – грубо спросила агент Скотт. Уилсону не было до нас никакого дела. Он счищал мокрый песок со своих туфель веточкой.

– Мы по приказу директора Кордона. Убитый проходил по нашему делу.

– Теперь не проходит.

– У нас есть разрешение.

Скотт внимательно изучила наше разрешение. Хотела передать его напарнику, но тот отмахнулся, даже не подняв глаза от экрана своего айфона.

– Хорошо. Только предупреждаю, там не разбитый монитор. Постарайтесь не заблевать нам следы. Эксперты еще работают.

Если бы не осень, я бы подумал, что открыли пляжный сезон.

– Проходите сюда. Агенты. Осторожнее. Не споткнитесь о корни. – нас встречал один из экспертов. Они обычно все на одно лицо и этот случай был исключение. Доктор Шейн. Наш неизменный сотрудник, готовый работать в выходные и в праздники.

Он раскрыл черный пакет, и я увидел Робертсона. Его лицо было таким же бледным и спокойным как при жизни.

– При нем были найдены все документы, деньги, кредитки, телефон.

– От чего он скончался?

– Его оглушили электрошоком. Никаких следов борьбы. Сюда его привезли уже в бессознательном состоянии и перерезали горло.

– Как на скотобойне. – сказал я себе под нос.

– Что? – переспросил доктор Шейн, будто не слышал, что я сказал.

– Животных сначала оглушают электричеством, затем перерезают горло. Органы на месте?

– Да. Но ему вспороли живот и отрубили руку. Ты занимался скотоводством, Мак?

– Нет, одна знакомая рассказывала. Руку нашли?

– Пока нет. Орудие убийства тоже. Прочесываем парк. Ждем водолазов. Остальное без вскрытия и лабораторных тестов сказать не сможем. Тебе прислать отчет?

– Да конечно.

– Со следами тоже будет тяжело из-за осадков.

– Кто обнаружил тело?

– Мистер Роман. Он выгуливал собаку. Парень в шоке. Если хотите с ним поговорить, он в машине медиков, возле шоссе.

– Нет. Спасибо.

– Робертсон не знал, что его убивают. Убийца не хотел мучить его. Он поступил гуманно.

– Гуманнее было бы застрелить. – ответил Пол.

Я дернулся от его голоса. Я не думал, что рассуждаю вслух.

– Он отрезал ему руку.

– Может, хотел закопать его по частям, но кто-то спугнул его.