Обратная сторона успеха

Рослый школьник стоял, опустив голову, лишь плечи слегка вздрагивали от обиды.

– Вот до чего наша школа дошла! Моего ребенка там чуть не убили. Посмотрите, какие бандиты растут там, что они сделали с моим Юрочкой! – возмущалась некрасивая крупная женщина в дорогом пальто, с холодным вызывающим взглядом. – Как он еще живой остался после таких побоев! – Она стала наседать на врача. – Дайте справку, что моему сыну были нанесены тяжелые увечья. Я упеку этого бандита в тюрьму. Будет знать, как обижать беззащитного ребенка.

– Но послушайте, они же по сути еще дети, может быть, стоит полюбовно договориться с тем, с кем подрался ваш сын? – Врач никак не мог понять, кто же мог так отделать этого не погодам здорового парня и пытался всеми силами утихомирить разбушевавшуюся мамашу.

– Мне не о чем говорить с убийцами, их место в тюрьме.

– Но они же еще дети! – Врач сделал последнюю попытку успокоить родительницу этого наглого и неприятного здоровяка.

– Вы отказываетесь выдать мне справку? – угрожающим тоном зашипела мать Колоскова. – Тогда я напишу на вас жалобу в прокуратуре, пусть они займутся вами, как подсобником бандитов.

Врач не на шутку испугался.

– Хорошо, сестра, выдайте документ, который требует гражданка, – обратился он к своей помощнице.

На следующий день в школу пришли сотрудники детской комнаты милиции. Зашли в кабинет директора и потребовали личные дела учеников восьмого Б.

– Так что же вы, товарищ директор, довели школу до такого состояния, у вас тут особо тяжкие преступления чуть ли не каждый день творятся.

Сергей Васильевич удивленно смотрел на строгих женщин и никак не мог понять, о чем речь.

– В моей школе преступления?

Дородная женщина средних лет с большой каштановой копной волос на голове резко перебила его:

– Вот заявление в прокуратуру и милицию, мы обязаны отреагировать и принять срочные меры по наведению порядка и наказанию преступников.

– Преступников? – директор округлил глаза. – Где, у нас в школе? Послушайте, какие они преступники, это же еще дети! – Но, увидев сердитое лицо милиционерши, сразу перешел на деловой тон. – Ладно, товарищ майор, что случилось?

– К нам поступило заявление от одной из родительниц ученика вашей школы. На ее сына напали, зверски избили, нанеся множество тяжких телесных повреждений, угрожавших жизни ребенка.

– Так-так, и кто же этот несчастный ребенок? – Директор стал о чем-то догадываться.

– Юрий Колосков. Вы его знаете? – победоносно заявила майор.

– Колоскова? О, как же не знать, знаменитый хулиган и дебошир, много кровушки эта ваша жертва насилия выпила из учителей, да и обижать других детей большой мастак. И кто же его чуть не убил?

Директор помнил, что пострадавший был верзилой, и ему было интересно узнать имя обидчика. Майор достала папку и стала искать в ней какую-то бумагу.

– А, вот, нашла. Алексей Демин. Вот изверг, который избил ребенка.

Директор аж затрясся, он подпрыгнул на кресле и, не сдерживаясь, стал громко хохотать. Женщины смотрели на директора с изумлением.

– Вы что – еще и смеетесь? – Майор сердито сверкнула глазами. – В школе произошло преступление, а вы так себя ведете!

Сергей Васильевич пытался взять себя в руки, но ничего не мог поделать с собой.

– Извините, пожалуйста, вы просто не видели этих ребят.

Еле сдерживая смех, он поднял трубку и попросил секретаршу:

– Татьяна, позовите ко мне Колоскова из восьмого Б.

Через несколько минут в кабинет тяжелой походкой вошел рослый широкоплечий парень с наглыми глазами.

– Юра, кто тебя так отделал? – спросил директор.

Ученик замялся, на лице появилось подобострастное выражение. Он постоял некоторое время молча, боясь что-либо сказать.

Майор встала и подошла к школьнику.

– Не бойся Юра, здесь все свои, тебя никто не обидит.

Парень покраснел.

– Так, кто же тебя обидел, Юрий! – строго повторил директор.

Ученик все мялся, не решаясь назвать имя обидчика.

– Тебя поколотил Демин? – Сергей Васильевич прямо посмотрел в глаза Колоскова, тот, совсем смутившись, кивнул головой и густо покраснел. – Хорошо, можешь идти, подожди там, в приемной.

Когда Колосков вышел, майор набросилась на директора.

– Почему вы не стали разбираться, что произошло и как все было? Надо серьезно подходить к таким страшным эксцессам, ваше равнодушие и беспечность порождают насилие в школе.

– Да, вы правы, я действительно не воспринимал всерьез поведение некоторых школьников, – признался директор. – А сейчас давайте пригласим главного преступника, который так зверски обошелся с несчастным ребенком.

Он опять поднял трубку.

– Танечка, позовите Демина из восьмого Б.

Все замерли в ожидании опасного преступника, который, по словам потерпевшей стороны, затерроризировал полшколы. Дверь отворилась, и в кабинет вошел невысокий, щуплый мальчишка. Он выглядел младше своего возраста, но его открытом и приятном лице был заметен испуг.

– Сергей Васильевич, вызывали? – Большие голубые глаза смотрели на обравшихся с опаской и напряжением.

– Вот это и есть самый отпетый хулиган и истязатель несчастных школьников! – торжественно объявил директор.

Глаза милиционерш округлились.

– Ты, поколотил Юрия? – Майор от удивления даже привстала. Она представляла себе Демина огромным верзилой с горой мышц, брутальным лицом и наглыми выпученными глазами. А тут перед ней стоял мальчишка на голову ниже своей жертвы, с детским выражением лица и добрыми голубыми глазами. – Вы ничего не перепутали? Это тот самый Демин? Майор с недоумением посмотрела на директора.

– Да, тот самый. Только, сдается мне, что этот ученик сам долгие годы страдал от хулиганских выходок несчастной жертвы. Вот и не выдержал парнишка, хоть один раз, но дал сдачи.

Сотрудники детской комнаты милиции смотрели на Алешу, не понимая, как относится к происходящему.

– И этот ребенок мог поколотить того верзилу? – Молодая женщина-лейтенант пораженно смотрела на щуплого школьника.

В кабинете повисло неловкое молчание, паузу прервала майор.

– Это ты его поколотил? – мягко спросила она.

Алеша опустил голову.

– Да. Но я не хотел, честное слово. – Он замолчал. Губы начались трястись мелкой дрожью. – Я просто хотел, чтобы они меня больше не трогали.

– Ну, что, убедились, что Алексей не изувер? Он просто набрался мужества однажды дать сдачи этим наглым хулиганам, – спокойно проговорил директор.

В кабинет пригласили других учеников класса, и все они подтвердили, что Колосков постоянно доставал Демина и часто вместе с дружками избивал его. Когда разбирательство закончилось, майор встала.

– Все понятно, «несчастная жертва» получила то, чего так долго добивалась. Я думаю, все понятно. Позовите Колоскова!

Юрий вошел в кабинет директора. Все смотрели на него неприязненно.

– Юрий, я думаю, придется поставить тебя на учет в детскую комнату милиции.

– За, что? – чуть не умоляюще завопил тот.

– За то, что ты постоянно обижал слабых, за то, что унижал чужое достоинство.

Майор жестко смотрела на Колоскова. Ей часто встречались такие подростки – жестокие, наглые, вечно врущие, стремящиеся везде утвердить свой порядок, основанный на грубой силе.

Колосков вдруг заныл:

– Но меня чуть не убили, у меня сотрясение мозга, я теперь ничего не помню, мне всю голову отбили. А этот Демин, не смотрите, что он маленький, он каратэ занимается. Вот он и применил свои приемы на мне.

Майор хотела было закрыть разбирательство с Алешей, но, услышав слово «каратэ», вся напряглась. Этот вид спорта в то время в СССР был под запретом. В глазах общества все, кто занимался каратэ, были чем-то вроде страшных убийц, способных одним ударом ребра ладони крушить вековые деревья, разумеется, обладатели навыков каратэ должны были быть под особым контролем государства. Женщина знаком отпустила Колоскова из кабинета.

– Каратэ, значит, занимаешься? – Она сердито посмотрела на Демина.

– Я тренируюсь дзюдо.

– Мне все равно – дзюдо, каратэ, взяли моду заниматься своим самурайским беспределом. Будем теперь разбираться глубже. Завтра вызовем твоего тренера и посмотрим, чему он вас там учит. Директор пытался еще раз заступиться за Алешу, но майор была непреклонна.

Милиционеры приехали прямо на тренировку и, не дав закончить занятия, на глазах учеников арестовали тренера, препроводив в отделение милиции.

– За что вы меня задержали? – возмущался Николай Иванович.

Невысокий майор сурово посмотрел на спортивного наставника.

– А сам не догадываешься?

Педагог ни как не мог взять в толк, в чем дело.

– Не понимаю, по какому праву вы сорвали мне занятия, незаконно задержали и привезли сюда, объясните, на каком основании?

Майор равнодушно зевнул.

– Все вы так говорите. Вот завтра будешь все объяснять следователю.

– Какому следователю, вы что здесь, с ума сошли?

В душе Николая Ивановича нарастало раздражение.

– Завтра будешь ему рассказывать, зачем серийных убийц стал готовить, мы все знаем про тебя.

Майор записывал в журнал время задержания тренера.

– Каких убийц? Вы хоть думайте, что говорите!

Милиционер вдруг отложил служебную документацию в сторону.

– Ты еще имеешь наглость учить нас? Ты задержан за незаконное преподавание каратэ! А это серьезная уголовная статья. Что, не слышал про такую?

– Но я не веду каратэ, я тренер по дзюдо!

– Знаю я всех вас, мастеров единоборств, дзюдо решил прикрыться! Все, добегался, голубчик, теперь не отвертишься. Твой ученик чуть человека не убил, а это твоих рук дело. Зверей воспитал у себя под прикрытием дзюдо. Срок тебе приличный грозит.

Николай Иванович стал постепенно понимать, в чем проблема. По всей стране шла настоящая охота на каратэ, которым во всем мире занимались сотни миллионов человек. Милиция вечерами врывалась в небольшие подвальные помещения, приспособленные под занятия физкультурой и школьные залы, где, по мнению бдительных граждан, занимались сатанисты в белых одеждах, поклоняющиеся японским богам и обучающиеся жестокому ремеслу убийц под ритуальные крики «иа!». Эти сектанты называли себя каратистами. Вокруг каратэ была раскручена такая истерия, что любой человек в белом кимоно казался чуть ли не вражеским шпионом и наемным убийцей, в совершенстве освоившим искусство истребления людей голыми руками и ударами пяток.

Тренеру трудно было доказать милиционерам, что он давал детям только борьбу, да, японскую, но борьбу, а вовсе не каратэ. Настроение у наставника упало, негодование сменилось депрессией: «Так ведь и в самом деле могут срок припаять. И раскрываемость преступлений повысится, да потом еще во всех газетах растрезвонят, что поймали особо опасного преступника… Вся жизнь вмиг под откос…» Ему стало страшно.

Но вечером в отделении милиции поднялся шум. Родители ребят, которые занимались у Николая Ивановича, толпой осаждали дежурного.

– На каком основании вы задержали тренера наших детей? Кто дал вам право срывать занятия и тем более арестовывать лучшего педагога города?

В небольшом помещении собралось более тридцати возмущенных родителей, толпа все прибывала и прибывала, люди приезжали со всех районах города. Были подняты на ноги прокурор, журналисты и даже первый секретарь горкома партии. Вскоре в отделение прибыл начальник милиции. Возбужденная толпа окружила милицейского начальника. Видя, что ситуация выходит из-под контроля, он пошел на попятную.

– Нет, вашего дорого тренера мы не арестовывали, а просто задержали для дачи показаний.

Женщины подняли такой шум, что в ушах начальника милиции зазвенело.

– Какой он преступник? Вы бы лучше воров да хулиганов ловили, а то задержали самого порядочного человека! Вон, посмотрите, сколько подростков по улице шляется без дела, сколько пьяниц во дворах! Их вы не замечаете, а человек детей к делу приучил, они все спортом занимаются, не курят, не пьют, учиться стали хорошо. Мы на них нарадоваться не можем, а вы нашего тренера арестовать решили!

К главному милиционеру подскочила бойкая горластая женщина.

– Я сегодня же напишу письмо в Москву генеральному секретарю партии Горбачеву, что вы занимаетесь самоуправством и беззаконием.

Перепуганный полковник милиции пошел на попятную.

– Ладно, хорошо, забирайте своего тренера, но теперь вы будете отвечать за все его прегрешения.

Он дал жестом дал команду начальнику отделения выпустить Николая Ивановича из-под ареста. Толпа радостно приветствовала своего героя и повалила на улицу, поздравляя тренера с победой над силами тьмы и застоя. Но работать больше Николаю Ивановичу в городе не дали, и он тихо покинул его, не желая наживать себе новых неприятностей.

Алексей допил кофе. На кухне было тихо, как и во всем доме. Детские мечты не сбывались. Был собственный дом, сад, участок, но не было тепла и манящей таинственности, которые витали в домике под Магнитогорском. Алексей долго не мог понять, чего ему не хватает.

Он стал напрягать воображение, мысли понеслись с дикой скоростью в разные стороны, и вдруг в этом хаосе вдруг все остановилось и замерло. Перед ним высветилась картинка, он понял: а ведь не хватает бабушки, его бабули, у которой он каждый вечер подолгу сидел на коленях и слушал сказки, тихо засыпая на ее груди. Теплая пелена окутывала его целиком. Этой энергетики он не чувствовал больше нигде. То был иной мир, добрый и отзывчивый, где чудеса свершались почти наяву, где маленький мальчик чувствовал, что его любят. Алексей впервые так резко почувствовал, как не хватает ему в жизни бабушки – этого прекрасного человека с такой доброй, чарующей улыбкой, согревавшей его всегда, в любое время, прогонявшей прочь все страхи и внушавшей уверенность в будущем.