Я твоя проблема!

О! Сейчас я поняла чувства лошади, когда ее отец покупал на рынке. Наверное, у нее было такое же выражение глаз, как у меня. Принц коснулся моего подбородка нежным пальчиком, приподнимая лицо, и уставился мне в глаза, чего-то выискивая там. Я очень старалась смотреть смело, но его взгляд смущал меня, заставляя краснеть.

– Тааак, – умненько протянул Принц, – глаза-то синие! Ты Темная или все-таки Светлая? – уже обратившись ко мне, задал он вопрос.

В горле пересохло, поэтому я прохрипела:

– Я– Светлая, мой принц.

Принц задумался, чего-то вычисляя, но тут его мыслительный процесс прервали няньки, позвавшие его на обед. Мгновенно он бросился на утек, схватив меня за руку. Мы мчались, не разбирая дороги, пока Принц не затормозил возле какого-то дерева. Он взмахнул рукой, открывая проход и втянул меня в темный ствол. Внутри дерева было темно, я слышала только шумное дыхание принца, который крепко держал меня за руку.

– Спрячемся здесь, – прошептал он, – ты правда Светлая?

Я кивнула, забыв, что в темноте он вряд ли это увидит.

– Как тебя зовут? – снова зашептал он.

– Ди, а тебя?

Спросила и испугалась, отец учил меня, что к принцам надо обращаться в соответствии со статусом, но эльф был одного со мной возраста и совсем не воспринимался мной, как великий человек, перед которым нужно кланяться и забывать, как дышать.

– Кердевин. Я – ночной эльф.

Раздалось уже откуда-то сбоку и вдруг вспыхнул свет, освещая наше убежище. Никогда не была в дереве изнутри. Это…Это… ну как будто тебя проглотил кит и ты в его желудке. Я видела, как сок жизни бежит по венам дерева от корней, заставляя листья распускаться, а сверху, мчались потоки света, питая корни и заставляя распустившиеся листья зеленеть. Прямо на земляном полу стояло два маленьких кресла и столик.

– Я здесь прячусь, когда хочу побыть один. Давай поиграем.

И Кердевин стал откуда-то доставать солдатиков, орков, демонов, маленькие конницы и большие замки.

– Чур, я играю за темных!

Если честно, то мне тоже темные фигурки понравились больше. Они были ярче, выразительнее и больше, но, вспомнив, что передо мной непростой мальчик, я со вздохом уступила, расставляя белых крылатых коней, лучников и стражу. Битва началась! Она захватила нас настолько, что мы забыли о времени.

Что творилось в этот момент во дворце мы и представить себе не могли. Бешеная тройка во главе с Яром перерыла дворец, напугав короля эльфов, который переживал, что смерчи, создаваемые Виком, разнесут дворец к чертовой…, а широкие плечи, носившегося с огромной скоростью Ящера, не оставят во дворце ни одной целой двери. Все эльфы стояли на своих острых ушах, разыскивая нас, а мы сражались, забыв обо всем.

Когда вход дерева открылся, мы зажмурились от яркого света и громкого крика. Нас растащили в стороны, а крик самого прекрасного эльфа стоит до сих пор у меня в ушах:

– Я найду тебя, Ди. Найду и обязательно женюсь!

Тем же вечером, я забралась в кровать к Вику и, прижавшись к его смуглой груди, поведала о том, что влюбилась на всю жизнь. Я боялась, что Вик будет смеяться и уже приготовилась к этому, но он серьезно выслушал меня, а потом с интересом расспросил о самом чудесном мальчике.

Я только и хотела, что говорить о нем, поэтому распиналась, наверное, минут пятнадцать о том, как он красив, как прекрасен его голос, как здорово он играет в войну. Вик только качал головой, а потом спросил меня:

– Как ты думаешь, он достоин самой лучшей девочки на свете?

Так меня называли все мои отцы, и я точно знала, что речь идет сейчас обо мне. Поэтому я возмутилась:

– Ну ведь я ничего такого не сделала, чтобы он понял, что самая лучшая девочка на свете – это я!

На что Вик спокойно мне ответил:

– Если бы он действительно тебе понравился так, как ты говоришь, то ты обязательно бы сделала все, чтобы он это понял. Значит он не так уж тебе и понравился?

– Но он же сказал, что женится на мне! Значит он и так понял, что я самая лучшая!– возмутилась я.

– Давай вернемся к началу нашего разговора. Многие мужчины будут говорить тебе, что ты самая лучшая, самая красивая, самая любимая, но будут ли они достойны самой лучшей девочки, решать только тебе. Слушай себя, не слушай слова, и ты поймешь, кто тебя достоин!

Я задумалась, а как я пойму, что именно он меня достоин. Я все хотела спросить Вика, но звуки никак не хотели складываться в слова. Глаза мои слипались и пока я собиралась спросить Вика, они сами по себе закрылись, и я уснула. А утром, я поняла, что, наверное, Вик был прав, потому что как я ни пыталась вспомнить голос эльфа или выражение глаз, у меня не получалось, да и с течением времени эта мимолетная влюбленность забылась.

А сейчас я лежала на горячем песке и думала:

– Вик, я встретила сегодня странного мальчишку. Он был так похож на меня, словно мы родственники. А еще у него был такой же браслет, только черный.

Я поднял руку, разглядывая свой браслет, которые еще матово светился.

Вик долго молчал, я даже испугалась, что он перегрелся на солнце. Приподнявшись на локте я с тревогой всмотрелась в задумчивое лицо. Это было так не похоже на веселого Вика, что мне снова стало не по себе. Кто этот мальчишка? Почему Вик молчит? Он явно что-то знал, что-то такое, что мне точно не понравится! Наконец, он обратил на меня внимание, чему-то грустно улыбаясь, и я отмерла, осознав, что пока Вик молчал сидела, боясь пошевелиться. Взлохматив свои волосы пятерней так, что они встали дыбом, он, видимо, что-то решил для себя. «Вик нервничает», – отметила я про себя. Потому что, когда Вик запускал руки в свою шевелюру, это значило, что он чем-то расстроен.

– Когда-нибудь, моя маленькая, мы обязательно вернемся к этому эпизоду твоей жизни, а сейчас просто не думай об этом. И вообще рано тебе еще говорить о каких-то мальчишках, – шутливо рассердился он и дернул меня за волосы, которые успели высохнуть и теперь свивались в кольца, путаясь в его пальцах.

– Ай! Больно! – завопила я и принялась быстро закапывать Вика в песок.

Я понимала, что эта встреча была необычной, и очень хотела знать, какую тайну скрывает этот мальчишка, и вместе с тем, я боялась узнать что-то, что меня уже сейчас пугало. Поэтому я пошла на поводу у Вика, не настаивая. «Всему свое время», – утешала я сама себя, стараясь выкинуть из головы смуглого парнишку.

В скором времени из песка торчала только одна несчастная голова моего друга. Я же грозно возвышалась над ним, обдумывая свою месть.

Глава 3

Фло сидела на террасе и ждала, когда ее сын расскажет о случившемся. Они всегда были близки, и Фло знала все секреты своего сына, знала, когда он в первый раз подрался, знала, когда в первый раз влюбился, знала, кто ему нравится сейчас. Лиза была одноклассницей Тима в школе Темных.

Знала…… Видимо до этого момента, потому что сын молчал. Молчал, когда пришвартовал катер к берегу, молчал, пока шли домой, молчал и сейчас.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, Тим? – нарушила неловкое молчание Фло.

– А ты? – огрызнулся ее сын.

– Тим, – начала Фло и замолчала.

Что она может сказать ему? Что согласилась на помолвку с еще не рожденной девочкой давно, тогда, когда еще и Тим не появился на свет. Что предопределила его судьбу, не дав выбора? Не так они планировали встречу двух сердец. Сейчас в подростковом возрасте ни Тим, ни Ди не были готовы к тому, что за них уже все решили, это могло только настроить их друг против друга. Что же произошло на катере, что заставило сына замкнуться в себе? Почему он не рассказывает ей?

А Тим молчал! Эта девчонка была как вспышка, которая затмила все. Теперь прошлая жизнь казалась ему скучной и неинтересной. Ему хотелось испытать все приключения, которые обязательно будут в его судьбе, только с этой черноволосой оторвой. Его тянуло к ней, как бабочку к огню. И это злило неимоверно! Он чуть не бросился за ней с катера, когда она нырнула и долго не появлялась на поверхности. И только мелькнувшая черноволосая голова в волнах, заставила Тима успокоить бешено бьющееся сердце и спуститься в рубку. Лучше бы она утонула! Наверное, он бы даже расстроился! Что это за девчонка? Почему браслет так среагировал рядом с ней?  Он до сих пор помнил жгучую боль, растекавшуюся по венам, заставлявшую сердце учащенно стучать. Он вспомнил как вспыхнуло кольцо, лучами потянувшись к незнакомке, будто узнавая! Как такое рассказать маме? Как рассказать ей то, что сам не понимаешь? И Тим молчал, обнявшись с Кербером, и, вглядываясь вдаль синего неба.

В свои двенадцать лет он уже был влюблен. Лиза – темная ведьма, училась с ним с первой ступени в школе Темных, а заметил он ее совсем недавно. Обычная рыжая девчонка вдруг показалась ему ослепительно красивой.

Он стоял в окружении своих друзей, когда взгляд упал на проходившую мимо ведьмочку. Она окинула его абсолютно равнодушным взглядом и прошла дальше. А это задело! С первой ступени Тим доказывал свое право быть первым везде, быть лидером. Его признавали, его уважали, его боялись, но никто не смел не обращать на него внимания. Эта ведьма должна либо его бояться, либо любить – такое решение принял он тогда.

Он проводил ее глазами и на следующем уроке уселся рядом с ней, передвинув вещи ее подруги на соседний стол. Лиза не возмутилась, лишь внимательно посмотрела на него своими зелеными глазами, в которых плескалось любопытство. После урока, он отобрал у нее сумку с учебниками, показывая всем, что имеет на эту ведьму свои виды, и что отныне, она принадлежит ему. И Лиза опять промолчала, согласившись с его выбором. С тех пор, она всегда была рядом с ним, в его компании, по большей части времени тихо сидела, слушая мальчишеские разговоры, а в свои авантюры они ее не вмешивали никогда, заранее зная, что Лиза никогда не согласится нарушить правила.

Лизу невзлюбил только его лучший друг. Перед отъездом в страну Светлых, они до ночи говорили, валяясь на теплой крыше разглядывая звезды.

– Что ты в ней нашел, не понимаю? – в который раз изумлялся Рей.

Тим молчал, обдумывая ответ на вопрос. Вот как донести до друга, что нравится она ему, нравится!

– Она же толстая и тупая, – опять завелся друг.

Тим зарычал, показывая свое недовольство словами друга. Затем уселся, глядя сверху на лежащего Рея.

– Во-первых, не смей так говорить про мою девушку, во-вторых, она не толстая и не тупая. Если тебя нравятся хрупкие, субтильные, девчонки, у которых рот не закрывается, то ищи себе такую. А она… – Тим запнулся и мечтательно проговорил, – у нее красивые глаза, такие, что прям в душу глядят, и волосы рыжие.

– Да эта ведьма просто приворожила тебя. Она страшная, Тим, страшная, тупая и истеричная!

Увидев медленно поднимающегося Тима, Рей быстро вскочил и отбежал, балансируя на краю крыши. Тим вздохнул, эти разговоры повторялись изо дня в день и страшно надоели ему.

– Рэй, давай не будем возвращаться к этому вопросу никогда. Мне не нравится, что между нами стоит Лиза. Она со мной и ты должен ее хотя бы уважать. А может,  – тут Тим вскочил, озаренной такой простой мыслью, – может ты сам в нее влюблен?

Рэй покачнулся, пытаясь соблюсти баланс на краю бездны, и кулем свалился вниз.

– Придурок, – проворчал Тим, наблюдая за полетом друга.

Рэй был демоном, и крылья даны ему были с рождения. Тим немного завидовал, летать так как Рэй он не умел, но сейчас он обучался в экстрим-школе на воздушных мотоциклах, это давало ему возможность летать вместе с лучшим другом.

Рэй подлетел ближе к крыше. Он старался не приближаться к другу, чтобы тот не достал его, хотя Тим и тянул свою ручонки к нему, опасно перегнувшись через ограждающие перила. Сделав круглые глаза и постучав себе по голове, он крикнул:

– Тим! Влюбится в толстую, тупую дуру, хоть и рыжую, это не для меня!

– Лети сюда, придурок, и я покажу тебе, кто сильнее!

Размахивал длинными руками Тим, пытаясь схватить, укорачивающего друга. Рэй только расхохотался, делая кульбит в воздухе. Тим махнул рукой и снова улегся на крышу, следя за другом сквозь прикрытые глаза.

«Интересно, а Рэю бы эта девчонка понравилась? Она в его вкусе», – вдруг подумалось Тиму. Почему-то эта мысль не понравилась ему, а руку заметно обожгло. Тим поморщился, с опаской разглядывая браслет. Он так привык к нему, что порой не замечал, а сейчас вокруг браслет образовалась темная дымка и создавалось впечатление, что змей живет своей отдельной жизнью, извиваясь на руке так, как хочется ему, а не Тиму.

Кербер встал, подергивая ушами и недоверчиво втянул воздух, косясь с опаской на браслет. Потом подошел, рыкнул, ткнулся холодным носом в предплечье, даря горевшей руке ощущения прохлады и змей потянулся к собаке. Тим смотрел на все округлившимся глазами, не понимая, как такое может быть. А пес и Змей изучали друг друга. Наконец, Кербер вздохнул, боднул большой головой мальчишку, предлагая почесать за ушами и спокойно улегся рядом. Змей, приняв форму браслета, снова покоился на руке, как будто ничего и не было.

Тим протёр глаза.

– И что это сейчас было? – спросил он сам себя.

Затем резко вскочив, отправился на поиски отца.

***

Фло сидела в кабинете Ана. Муж вернулся с Конгресса усталым и злым.

– Светлые опять предлагают открыть границы. Представляешь, Фло, что начнется? Наивные светлые настолько верят в то, что их никто не тронет, что я иногда умиляюсь их доверчивости. Мы с Яром пытаемся доказать, что идея эта плохая, и менять мир, сложившийся веками, не стоит, но, нет, хочется им чуда, видите ли.

Ан поцеловал жену, скидывая парадный мундир и раздраженно падая в кресло.

 Фло поднялась, наливая Ану в бокал вина.

– Ан, дорогой, – начала она и замолчала, не зная, как продолжить.

Ан насторожился, поднимая взгляд темных глаз на любимую. Прошло столько лет, а он до сих пор был как помешанный. Стоило ему увидеть Фло и все мысли были только о ней. Он безумно любил ее, и сейчас слышал в ее голосе беспокойство и страх.

Поднявшись с кресла, он подошёл к жене и обнял, стараясь защитить еще неизвестно от чего. Дверь с грохотом распахнулась, и сын, не постучавшись возник перед ними. «Произошло что-то из ряда вон выходящее, раз Тим даже не постучался»,  – успел подумать Ан, прежде чем Тим заговорил.

***

Тим влетел в кабинет отца и застал привычную картину, отец обнимал мать, вдыхая запах ее волос. Тим знал отца с разных сторон: и как сурового правителя и как нежного мужа, и как строгого отца. Они вместе оберегали мать, давая ей защиту, потому что «девочка у нас одна» – любил поговаривать отец. Но на людях он был абсолютно другой: жестокий, равнодушный, страшный. «Люблю только вас», – говорил отец, не проникаясь горестями остальных. Но как правитель он был справедлив. Жесток и справедлив. Впрочем, иначе бы темный народ ему было не удержать.

– Чем обязаны визиту?  – спросил Ан, глядя на сына и с неохотой отпуская Фло.

– Я хочу знать все! – смело глядя в глаза отцу, заявил Тим.

Отец откашлялся:

– Прямо так все? Конкретнее, что заставило тебя ворваться в мой кабинет без стука?

– Это!

И Тим закатал рукав, обнажая чуть светящийся браслет.

Отец нахмурился, не веря своим глазам.

– Кто его активировал? Еще рано!

– Рано что? – снова занервничал Тим, – Или вы мне сейчас все рассказываете, или..

 -Или что,  – сурово прервал его отец, – ты еще не в том возрасте, когда можешь ставить мне условие, щенок, – взорвался Ан.

Тим молча развернулся и попытался выбежать из кабинета. Понятно, разговора не получится. Но тени, которыми управлял отец, остановили его, связав по рукам и ногам. Тим рычал, извивался, пытаясь освободиться от пут. Обида жгла его сердце.

– Ан, прекрати немедленно, – закричала Фло, бросаясь к сыну.

Ан устало потер виски. Активация артефакта означала, что Тим встретил Ди, а реакция браслета показывала, что сын не принял девчонку или девчонка не приняла его. Рано, нельзя было им встречаться сейчас, нельзя!

– Успокоился, – холодно произнес Ан, видя, как Тим медленно встает, бросая на него недовольные взгляды, – а теперь сядь и слушай!

– Девчонка эта, которую ты сегодня встретил, твоя невеста и будущая жена. И ты, – Ан ткнул пальцем в сына, – ты обязан ее полюбить, что бы тебе этого не стоило. Все! Свободен!

Фло мысленно застонала. Ан смог испортить теперь все. Ну, почему, почему она не успела поговорить с мужем?

Тим выбежал из кабинета как ошпаренный, так хлопнув дверью, что посыпалась штукатурка. Он мчался куда глаза глядят, не слыша окриков матери, не видя, как огромными прыжками мчится за ним Кербер. Слезы обиды застилали его глаза! Почему он с ним так? За что?

– Что ты наделал? – прошептала Фло, с болью глядя на мужа.

– Фло, хватит женских истерик. Он – уже мужчина и должен понимать, что такое долг!

Ан теперь тоже понимал, что погорячился, может надо было рассказать сыну всю историю, объяснить, но он так устал на этом Конгрессе, да и сделанного не вернешь. Ничего пообижается, подумает и примет то, что должно случиться. Это же его сын! Он справится!