Тело Тесея

– Ещё минут пять и я отправлюсь за ним, – уверенно сказал Степан.

– Я уже и правую руку не чувствую, – сказал Иван.

– Беда, – подытожил Али.

– Смотрите, бежит наш сладострастник! – радостно воскликнул Степан.

Борис бежал что есть силы к ребятам. Кажется, на его лице улыбка. Но Али не был уверен в том, что Боря доволен.

– Ребята, это отпад! – заявил Боря, подбежав к ребятам. Он явно был доволен.

– Что такое? – спросил Степан.

– Это кайф, отвечаю! – Боря продолжал воодушевлённо рассказывать. – Всё бесплатно, круто, и время так быстро пролетело! Хочу ещё.

– Ты серьёзно? – спросил Степан.

– Да, советую и вам. Тем более что вам бесплатно. А я уже заплачу за второй раз.

– Ты с ума сошёл? – спросил Иван.

– Вань, если ты хочешь, я сам тебя туда отнесу, – уверенно сказал Боря.

– Нет уж, мне не до того.

– Ну, как хочешь. А я думаю, что пока мы не уехали, нужно пробовать. Дома такой штуки нет.

– Ты уверен? – спросил Степан.

– Конечно! Там такая крутая лаборатория…то ли центр…ну, неважно. Она спрятана за этими кучами мусора, прямиком в земле.

– Что значит? – спросил Али.

– Ну, центр этот как в подвале. Садишься в лифт и опускаешься прямиком туда. А уж там – всё как в фантастических фильмах…я даже шаттлы новые видел…и девушек-роботов…

– Ух ты…– сказал Степан.

– Так что? – спросил Боря.

– Ну, давайте я схожу, ок? – спросил Степан. – Ты не против, Вань?

– Если хочешь, иди. Только на один раз, ладно?

– Ладно, ладно.

– Я останусь, – сказал Али.

Боря и Степан отправились в лабораторию удовольствий. Оба студента были в предвкушении новых чувств и эмоций, чуть ли не подпрыгивая на ходу. Боря думал о том, хватит ли ему денег на следующий сеанс. Степан смотрел на Борю и думал о том, что нужно ускорить шаг и быстрее добраться до таинственного развлекательного центра под землёй.

– Почему она под землёй? – спросил Иван, пытаясь отвлечься от своих проблем.

– Кто? – спросил недоумённо Али.

– Ну, лаборатория эта.

– Наверное, они арендуют землю. И здесь она дешевле.

– Да уж, – Иван вновь осмотрел местность, – кому в голову придёт идея построить развлекательный центр посреди свалки.

– В городах уже нет свободы мест, – заметил Али.

– Свободных.

– Что?

– Свободных мест.

– Да. Застроили всё своими домами.

– Капиталисты хреновы, – Иван хотел опереться правой рукой на пакет, но ничего не вышло. Он не чувствовал её.

Иван начал кричать.

– Вань, успокойся, прошу, – жалобно сказал Али, усевшись рядом с Иваном.

Иван начал плакать.

– Как же мне быть спокойным, когда я меня моё же тело не слушается! Конечности не работают!

Иван ещё рыдал несколько минут, а потом успокоился. Али рассматривал дорогу, которая исчезала на горизонте.

– Где-то там должна быть станция, – сказал Али.

– Да, – вздохнул Иван. – И, судя по всему, автобус будет здесь проезжать.

– Хочешь, дотащи тебя до станции? – предложил Али.

– Та куда уже…да ты и не дотащишь. Нет смысла.

Ребята сидели на горах мусора и рассматривали в небе космические корабли.

– Тоже мне, друзья, – сказал Иван. – Бросили за киберсекс.

– Не нужно было…

– Да знаю! – перебил Иван и лёг на мусор, уставившись взглядом в чистое небо.

Вот так студенты сидели около получаса. Иван даже успел задремать. Али сидел на пакете и думал о своей жизни. Он думал о том, что мог бы учиться на медика. Или на режиссёра. Или вообще стать дауншифтером. В мире столько бестолковых профессий, но он почему-то выбрал экономиста. В мире столько полезных профессий, но ни к одной из них Али не имел отношения. Он пришёл к мысли, что таким людям, как он и его товарищи, просто не суждено стать частью чего-то правильного, полезного, необходимого. Нет, он и его товарищи способны лишь стать частью системы, плыть вдоль реки, не задавая лишних вопросов.

– Что-то их долго нет, – проснулся Иван.

– Да.

– Может, сходишь?

– Туда?

– Да.

– Могу. А ты в порядке?

– Я не в порядке, но мы здесь торчим уже полтора часа. Я не могу понять, где автобус.

– Ладно, я пойду за ними.

Али отправился прямиком в лабораторию удовольствий. Иван остался один – он всё также лежал на пакетах мусора, рассматривая чистое небо.

Он думал о том, что когда-то в детстве хотел стать музыкантом. Он любил слушать Бетховена и воображать себя одним из участников оркестра. Он днями напролёт слушал симфонии, дирижировал у зеркала, сочинял истории к музыке о великих подвигах рыцарей и, собственно, самого себя. А потом Иван повзрослел. Он перестал слушать Бетховена и кривляться перед зеркалом. Родители отправили его в лучший университет, на самую дорогую специальность. Иван познакомился там с новыми людьми. Он никогда и ни в чём себе не отказывал. Ему говорили – живи сегодняшним днём и он жил. Ему говорили – будь собой и он был. Пока не попробовал очередные таблетки и не оказался здесь – на этой свалке. Один, совершенно один, никому не нужен, никем не вспоминаем.

Спустя несколько минут у Ивана стала неметь шея. А потом голова. И в грудной клетке что-то покалывало. И в пояснице. Иван смирился с болью и просто лежал на горе мусора. Он ждал своих товарищей. Он думал о том, что сейчас они вернутся и заберут его с собой. Они вместе доберутся до станции, сядут на автобус и уедут домой. Он навсегда забудет эту свалку, этот киберсекс и свою собственную беспомощность.

На дороге появилось тёмное пятно. Иван присмотрелся: пятно приближалось. Ещё мгновение, и студент рассмотрел огромный самосвал, что ехал прямиком к нему. Иван попытался хоть немного подняться, но ничего не вышло: теперь он практически не чувствовал своего туловища.

Самосвал приближался, правда, ехал он очень медленно. Иван начал кричать что есть силы. Он кричал о помощи, он кричал о своей боли. Он был готов на всё, только бы его забрали и отвезли домой. Он кричал о том, что его родители богаты и заплатят хорошие деньги. Он кричал о том, что остался один.

Самосвал приближался – Иван рассмотрел из его кабины свисающие руки и ноги. Он подумал, что это его галлюцинации, что это всё от паники, от беспокойства. Он моргал глазами, и уже не видел ни рук, ни ног. Он пытался рассмотреть кабину самосвала, но там никого не было. Самосвал был на автопилоте. Иван вспомнил, что за рулём уже практически никто не ездит. Он попытался рассмотреть, что в кузове: снова увидел свисающие руки и ноги. Иван вновь моргал глазами, и уже не видел этих галлюцинаций.

Самосвал медленно проехал мимо студента. Иван не мог взглянуть полноценно на кузов, но чувствовал что-то неладное. Огромный грузовик уехал, оставляя за собой рёв мотора. Иван смотрел в сторону лаборатории удовольствий, на тот самый поворот, за которым один за другим скрывались его друзья. Но там никого не было. Иван думал о гормональных препаратах, о родителях, о станции «Тесей» и о том, что там его могли бы вылечить.

Через несколько мгновений шея и голова Ивана перестали работать. Он перестал размышлять и перебирать в голове воспоминания. Тело студента продолжало лежать на свалке. В чистом небе продолжали летать космические корабли. Товарищей Ивана всё не было.

Безусловно, если бы Иван мог думать, то, скорее всего, он думал бы о том, что автобусы здесь больше не ходят.

Живое сердце

Ведущая воодушевлённо вещала с экрана старого телевизора:

«Космическая станция “Тесей” – первый медицинский центр в открытом космосе! Новые технологии, лучшие доктора планеты Земля, универсальные методики лечения и самые удобные условия для наших пациентов!»

– Мам, а кто такой Тесей? – спросила Мира, пока её мама гладила одежду.

– Персонаж такой, из мифов и легенд.

– Так мы скоро будем там? – вновь спросила дочь, рассматривая на экране улыбчивых докторов и белоснежные палаты.

– Мы будем на станции, но в отделении для малоимущих людей, – уточнила мать.

– Мы не будем в этих красивых местах?

– Наверное, нет. Больница для малоимущих по телевизору не рекламируется, – мама закончила гладить одежду. – Где твоя сестра?

– Наверное, собирается уже.

– И тебе пора. Как самочувствие?

– Покалывает.

Мать подошла к дочери и крепко обняла её.

– Скоро…осталось совсем чуть-чуть…да?

– Да, всё хорошо, мам.

Мира была сильной девочкой, несмотря на свой возраст.

Недавно Мира отметила свой четырнадцатый день рождения. Она была старшей сестрой. Юся – на год младше. Обе сестры очень любили свою мать и никогда не хотели её расстраивать. Так вышло, что у Миры случилась беда с сердцем – никто толком не понимал суть проблемы и, естественно, не мог предложить качественное лечение. Но сердце кололо, и чем дальше, тем сильнее. Мать надеялась, что в новой клинике её дочь смогут вылечить – для этого она целый год копила средства, работая на двух работах и периодически занимая деньги у родственников и знакомых. Мира всё чаще скрывала боль и верила, что на станции «Тесей» работают не врачи, а настоящие волшебники.

– Наверное, они исцеляют любой недуг! – фантазировала Мира, просматривая телевизор.

Её сестра не была такой мечтательной, во всяких волшебников и стариков с подарками она не верила.

– Пускай, их не существует, – как-то рассуждала Мира. – Но вера в них не сделает тебя хуже.

Юся на это отвечала улыбкой и словами о том, что быть добрым можно и без веры во всяких волшебников.

Оставив чемоданы в прихожей, мама предложила присесть на дорожку. Мира и Юся привычно дразнились. Мать смотрела на своих дочерей и не могла поверить в то, что они уже такие взрослые. Ещё недавно Мира приходила после уроков и говорила о том, что первый класс для неё слишком простой. Юся пропускала занятия и бегала в концертный зал играть на фортепиано – первоклассницу заметили и пригласили учиться в школу искусств. А ещё раньше дочки были маленькими, ревели и капризничали, не давая маме уснуть. Она скучала о чувстве беспокойства, хоть и не могла себе позволить этого. Малышки выросли, и теперь маме предстоит сделать всё возможное для того, чтобы они были счастливы.

– Станция «Земля», – прочитала вывеску Мира.

Прибытие кораблей было шумным и немного пугающим. Люди постоянно суетились, спешили на рейсы, тащили за собой огромные чемоданы, мешки, сумки, держали на руках плачущих детей и попутно разговаривали по телефону. Кто-то пытался улететь с этой планеты в надежде никогда не вернуться. Кто-то отправлялся на работу, не желая покидать родной дом. Наверное, был и тот, кому всё равно – он просто оказался в этом средоточии нервозности и хлопотливости.

Мира думала о том, что люди постоянно куда-то спешат. На станциях, остановках, в кафе и ресторанах, в школах, в программах, показываемых по телевизору. Видимо, люди боятся опоздать, боятся пропустить жизнь мимо себя. Это довольно странно выглядело, ведь Мира никогда никуда не спешила. Она делала всё вовремя. Просыпалась, посещала занятия, общалась с одноклассниками и прилежно училась. Смотрела мультфильмы и гуляла с сестрой в любимом парке. А ещё писала стихи, пока никто не видит. Мира много чего делала, но никогда не суетилась: её сердце постоянно кололо в груди, не давая ускорить темп жизни. Да и незачем было – сердечные ритмы, будто формировали для Миры унисон её жизни: спокойной, неторопливой, вдумчивой и, несомненно, счастливой.

Две полосы разделяли станцию. Одна была чёрного цвета, другая – белого. Мира, её сестра и мама стояли в очереди на чёрной полосе. Через прозрачную виртуальную загородку – на белой полосе, была другая очередь. Юся заметила, что там люди были одеты красивее и опрятнее.

– Они богаты, – уточнила Мира.

– И куда они летят? – спросила Юся.

– Тоже на «Тесей». Только у них корабли больше и удобнее…наверное.

Мама заметила в очереди для богатых и состоятельных знакомое лицо. Это была её бывшая одноклассница – Лерка, которую обожали все мальчики в школе. Теперь она была настоящей Валерией – в деловом костюме, шляпке набок и с маленькой сумочкой в руках. Рядом – маленькая девочка, видимо, дочь, примерно одинакового возраста с Мирой и Юсей. Несмотря на всеобщую любовь в школьные годы, Лерка была довольно закрытым и необщительным человеком. У неё были богатые родители – об этом знала вся школа. И, будто стыдясь своего статуса, Лерка была только рада, что её все зовут типичными дворовыми сокращениями имён и разными кличками, чаще всего, произносимыми в рифму.

Маму Миры и Юси наоборот – все звали Татьяной, Таней, Танечкой. Никто и никогда её не посмел обидеть – она была любимицей учителей, чего не скажешь об одноклассниках. Отношение в классе к ней было нейтральное – чаще всего, никто не обращал внимания на заучку. Популярности у Тани не было, не было и богатых родителей. Да и не заботили её эти пустяки – она хотела лишь прилежно учиться, увидеть весь мир и просто быть хорошим человеком.

Она думала о Лерке ещё мгновение, а потом открылся шлюз и проводник стал запускать пассажиров на космический корабль. Лерка, в свою очередь, заметила бывшую одноклассницу вместе с двумя дочками. Она вспомнила, как эта заучка сидела на первой парте и постоянно тянула руку. Какой же Таня была наивной! Лерка думала о том, что заучки, наверное, все такие: пытаются что-то доказать этому миру, добиться так называемого успеха, получить желаемое по справедливости и по способностям. Но Лерка как никто другой знала: так не бывает. Во всяком случае, не в этом мире. Ей, как дочке богатого отца, всегда было ясно: мир абсолютно несправедлив, абсолютно эгоистичен и безжалостен, и чтобы стать успешным, нужно быть как минимум эгоистом.

Поэтому Таня влюбилась в университетские годы в незадачливого театрала и чуть ли не на выпускном подарила ему и руку, и сердце. Спустя несколько лет – ещё двух дочерей, несколько кредитов и беспросветное отсутствие перспектив. У театрала не задалась карьера и он, судя по всему, ушёл из семьи. Лерка давно наблюдала в соцсетях за своими бывшими одноклассниками. У многих схожие истории: радость, безмерное счастье и множество улыбчивых фотографий. Через несколько лет – разделённые семьи, отсутствие фотографий или наличие на них меньшего количества улыбок, красивых локаций, людей. Лерка знала, что все счастливые семьи рано или поздно распадаются. И её семья не была исключением. Благо, она могла позволить себе отпустить мужа – он ей, в общем-то, и не нужен. А вот на счёт бывшей одноклассницы – кто знает, наверное, жизнь у неё не наладилась, судя по билету на дешёвый корабль для бедняков.