Я не люблю своего мужа

– Совсем одичала ты в своей деревне, – беззлобно проворчала Наташа. – Ладно, не переживай, все равно состояние, в котором я пребывала этой ночью, сложно назвать сном. Так что я даже рада, что ты меня от него спасла.

– Что-то случилось?

– Случилось? Ну, можно и так сказать, – с несвойственной для нее апатией отозвалась она. – Не обращай внимания, по крайней мере я стараюсь делать именно это. А ты, кстати, чего звонишь в такую рань? Неужели надумала-таки приехать?

– Вообще-то я уже была у тебя вчера поздно вечером, – сообщила Марина и рассказала ей о своих приключениях.

– А к чему такая спешка? – поинтересовалась Наташа. – Поссорились с Мишкой?

– А из-за чего нам ссориться? Нет, все нормально, – как всегда не открывая правды ответила та.

– Понятно. Но теперь-то я дома, так что приезжай ко мне! – уже более бодрым тоном сказала Наташа, и Марина уверила ее, что так и сделает.

Перед тем как отправиться к подруге, Марина позавтракала в ресторане отеля, и получила огромное удовольствие, оставив грязную посуду на столе и сознавая отсутствие необходимости убирать ее за собой. Оказывается, так просто сделать себе приятное! А ведь Миша предлагал ей ужинать иногда вне дома да и в отпуск можно было бы почаще ездить – там ведь тоже, как правило, вверяешься заботам специально обученных людей. Жаль только, что все эти удовольствия нужно делить с Мишей… Нет, сейчас она не будет думать о нем.

Так и не заставив себя позвонить, Марина отправила Мише смс-ку, что с ней все нормально, привет мальчикам. На этом посчитала свой долг перед семьей выполненным и отправилась к Наташе.

Снова оказавшись у ее дома, вышла из машины и зачем-то посмотрела на ее балкон. С его края свисала короткая, в несколько перекладин деревянная лестница, и выглядело это весьма сюрреалистично. Совсем девчонки с ума посходили, подумалось Марине. В этот момент из подъезда вышла Наташа, и подруги, снова загрузившись в машину, поехали на базар за продуктами.

Готовила Марина в тот день даже с большим вдохновением, чем обычно. К курице сделала два салата – «Греческий» и с сыром-ананасами, приготовила закуски с креветками, фаршированные помидоры, пожарила цветную капусту до золотистой хрустящей корочки из сухарей и даже испекла чизкейк. Стол ломился от еды, даже тарелки ставить было некуда, и Марина испытала удовлетворение, глядя на плоды своих трудов.

– Ну ты даешь, – выдохнула Наташа, окинув взглядом заставленный блюдами стол. – В студенчестве ты не умела так готовить!

– Ну так это когда было, – улыбнулась Марина.

– Замужество явно пошло тебе на пользу!

– Еще бы… – отозвалась она уже с легкой усмешкой.

У Наташи зазвонил телефон.

– Ой, я сейчас, – юркнула она в другую комнату.

И только когда Марина оказалась в комнате одна, она вдруг поняла, что в той практически ничего не изменилось за последние двадцать лет: тот же старый продавленный диван, стенка темного дерева со стоящими за стеклом хрустальными вазочками, пятирожковая люстра со стеклянными подвесками, покачивающимися от ветра, даже обои были хоть и другие, но очень похожие на те, двадцатилетней давности, которые Марина увидела практически одновременно с Васей. Боже, подумала она тогда, что за дурацкое имя, не подозревая, что всего через несколько часов и на ближайшие восемь лет это сочетание звуков станет самым любимым, самым заветным, что она будет повторять во сне, выводить его на бумаге, на песке, на запотевшем стекле. То ли ее счастьем, то ли горем станет красивый статный Вася, и, как она только что осознала, еще из-за него она не хотела ехать к Наташе, ведь именно у нее они познакомились, именно на этом диване поцеловались в первый раз, и именно здесь Марина виделась с ним в их последнюю встречу.

Васю провожали в армию, и Наташа, конечно же, позвала своих подруг Марину, Таню и Иру, с которыми они дружили уже почти год, то бишь с тех пор, как познакомились на первом курсе института. Имя оказалось единственным, что Марине не понравилось в виновнике торжества, потому что его, шутника и балагура, невозможно было не любить. Подтверждая этот факт, все девочки тут же попали под его обаяние, заигрывали и кокетничали с ним весь вечер напролет, и все-таки все два года, что он был в армии, писал он только Марине. Писал, что ему снятся ее голубые глаза, что он мечтает вернуться к ней и быть только с ней – каждую секунду, каждую минуту, всю жизнь. И вернулся ведь. К ней.

Снова устроили большой праздник, Вася стал еще красивее, еще выше, беззастенчиво демонстрировал в разрезе рубашки свою загорелую мускулистую грудь и при этом не отходил от Марины, всем своим видом подтверждая каждое слово каждого своего письма. Девочки, видя такую несокрушимую силу чувств, тут же отступили, а Марина все никак поверить не могла, что сбываются ее самые смелые мечты, что она любит и любима да еще кем? Красавцем Васей!

Как-то незаметно получилось, что все собравшиеся напившись и наевшись отправились на улицу, а Марина и Вася остались в этой самой комнате, на этом самом диване, и он целовал первый раз ее, нецелованную и дрожавшую как осенний лист от страха показаться ему неопытной дурехой, но он был в полном восторге от нее, и в это тоже не верилось.

Через год они собрались пожениться, но свадьба не состоялась, потому что накануне регистрации умер Васин отец – пьяный уснул с зажженной сигаретой в руках. Полквартиры выгорело, пока сломали дверь и потушили пожар, отец скончался по дороге в больницу, мама Васи, тихая и покорная, с застывшим на лице ужасом безмолвно задавалась вопросом, что же теперь будет. Свадьбу отложили, Вася с плохо скрываемым облегчением ушел из строительного института, где проучился всего год, и пошел зарабатывать деньги вместо отца. Сначала устроился грузчиком на молкомбинат, потом там же стал экспедитором. Денег, понятное дело, было немного, поэтому ни о какой свадьбе не могло идти и речи.

Тем временем Марина закончила учебу, пошла работать бухгалтером и уже через год зарабатывала больше Васи. Он жутко комплексовал по этому поводу и не терпел даже намеков на то, что на свадьбу они могли бы накопить вместе, зато тоже вдруг начал выпивать, пропадать вечерами со своими дружками, мог по нескольку дней не звонить Марине, пока она наконец не приходила к его дому, чтобы дождаться его и убедиться, что с ним все в порядке. Уговаривала его, умоляла оставить эту привычку, которая еще никого не доводила до хорошего, – даже за примерами не надо было далеко ходить. Вася плакал у нее на плече, вставал перед ней на колени, соглашался с ней, клялся, что бросит, и все равно продолжал делать то же самое.

Марина чахла, худела, бледнела, пыталась рассказать обо всем родителям, но мама только поджимала губы и отказывалась слышать об этом «гуляке», отец возмущенно тряс подбородком, рубил воздух рукой:

– Да я б таких!..

Подруги все чаще заговаривали о том, что у них с Васей нет совместного будущего.

– Бросай его! – твердили они в один голос. – Не трать на него свое время, он тебя не стоит!

Завидуют, думала Марина, и снова караулила Васю у его дома, пыталась его образумить, наладить их совместную жизнь, даже хотела родить от него ребенка.

Длилось все это без малого шесть лет. Сказать, что Марина устала и измоталась за это время – не сказать ничего. И вот однажды она сидела у Васи дома, дожидаясь его в очередной раз, его мама строчила что-то на швейной машинке в соседней комнате, из крана на кухне капала вода, в кривое грязное окно билась муха. Марина к тому времени практически перестала общаться и с родителями, и со своими старыми друзьями, она ненавидела свою работу, ребенка родить не получалось, да и как бы могло получиться, если они с Васей по-нормальному не занимались сексом уже несколько месяцев, по-нормальному – это чтобы он был не пьяный и не с похмелья и чтобы можно было не пользоваться противозачаточными средствами. И вот так, будто со стороны окинув взглядом свою жизнь, Марина вдруг встала, достала свою старую дорожную сумку, сложила в нее свои вещи и ушла.

Пришла к Наташе, и та, конечно же, без лишних разговоров приютила ее у себя, отпаивала ее чаем, слушала ее отчаянное молчание, не пускала Васю, который приехал искать свою пропажу, терпела его завывания под дверью, выслушивала претензии возмущенных шумом соседей, пока наконец Марина не нашла в себе силы пожалеть и Наташу, и Васю, и соседей и не встретилась с ним. Вроде бы была спокойна и равнодушна, пока он с полными слез и мольбы глазами стоял перед ней на коленях, а ушел и разрыдалась в голос, хватая себя за волосы и не зная, куда себя деть от горя, ведь любила же, боже, как любила его!

Но выстояла. Даже непонятно, инстинкт самосохранения сработал или что-то другое, но включилось упрямство и с тем же упорством, с каким Марина раньше ходила за Васей, она стала избегать его самого, мыслей и разговоров о нем.

Осенью она встретила Мишу, тот сразу в нее влюбился, с первого взгляда понравился родителям, пришелся по душе подругам. Весной они поженились, и Марина сразу же забеременела. Насколько с Васей все не ладилось, настолько с Мишей все получалось легко и просто – если бы не это, может, одумалась бы, пришла в себя, выбрала для себя другую судьбу, но времени на это так и не нашлось в период, когда на истерзанные останки ее любви к Васе наложилась восторженная любовь Миши к ней. Когда поняла, что попала в новую ловушку, понадеялась, что стерпится-слюбится, но когда и этого не случилось, уже сама отгородилась от всех тем впечатлением благополучной жизни, которое та производила, позволила окружающим радоваться за нее и не спешила переубеждать их в ошибочности их представлений. Да, внутри все болит, но посмотришь на себя в зеркало – красиво. Со временем эта красота осталась единственным смыслом жизни.

Марина скользнула взглядом по дверцам стенки и вдруг вспомнила, что в одном из ящиков Наташа хранила фотоальбомы – неужели они до сих пор там? Марина открыла нужное отделение и действительно нашла старые альбомы, фотографии в которые вклеивались на уголки. В них были и цветные снимки, но еще больше черно-белых, не всегда четких, на них чьи-то не полностью попавшие в кадр лица, прикрытые от вспышки глаза, но вот и он, Вася, молодой, красивый – куда до него гитаристу Гене! А рядом с ним она – худенькая, длинноволосая и такая наивная, беззащитная, счастливая…

Слезы навернулись на глаза и покатились по щекам – горькие, обильные, некрасиво искривилось лицо, ссутулились плечи. Марина выронила альбом, закрыла лицо руками и вот такой ее, сидящей на полу и рыдающей над своей непутевой жизнью, нашла Наташа, когда закончила свой разговор и вернулась в комнату. Как будто и не было минувших лет, словно вернулись туда же, с чего начинали, будто ничего не изменилось.

Наверное, Марина еще долго не могла бы успокоиться, но тут раздался звонок в домофон, оповещая о том, что приехали Ира и Таня. Пока Наташа открывала им дверь, Марина умылась и вышла к подругам уже вполне успокоившаяся.

Долго обнимались, расцеловывались и не могли насмотреться друг на друга.

– Нет, ну надо же! – воскликнула Таня. – Столько лет ты не могла к нам выбраться!

– Шестнадцать, – уточнила Ира, проходя на кухню, чтобы помыть привезенные фрукты.

– Так много?! – удивилась Марина, стоя в коридоре и глядя, как Таня расчесывает перед зеркалом свои измученные многочисленными обесцвечиваниями и покрасками волосы.

– Первый раз Наташа обнаружила свое окно в другой мир тем самым летом, когда Вася вернулся из армии… – начала Ира, и ее было прекрасно слышно из маленькой кухни маленькой советской квартиры.

При упоминании о Васе Наташа, убиравшая пустые пакеты, быстро глянула на Марину, но та даже бровью не повела, будто не рыдала по нему всего несколько минут назад. Наташа с облегчением вернулась к пакетам.

– …а сама Наташа тогда же влюбилась в Пашку, помните? – продолжала Ира. – Через пару дней после вечеринки в честь возвращения Васи она пришла к нам вся такая слегка не в себе, говорит, то ли у меня от любви крыша поехала, то ли от жары, то ли еще от чего!

Наташа в тот момент и правда выглядела весьма комично, поэтому подруги дружно рассмеялись, вспоминая об этом.

– Ну, слава богу, в следующем году, – сказала Наташа, – я убедилась, что все-таки была вполне адекватна, а еще через год вы и сами смогли увидеть все своими глазами.

– И не только увидеть, – подытожила Ира, выходя из кухни с блюдом мытых фруктов и направляясь в зал.

– Так что спасибо тебе, Наташка, еще раз за твою щедрость! – воскликнула Таня, поймав проходившую мимо Наташу и приобняв ее за плечи. – Где бы мы сейчас были без тебя!

Наташа улыбнулась и потянула Таню и Марину вслед за Ирой.

– Пойдем-пойдем, – сказала она, – хватит восторгаться моей щедростью.

– Вот это стол вы, девочки, забабахали! – ахнула Таня, входя в комнату.

– Куда уж нам со своими персиками и вином, – согласилась Ира.

– Это не девочки, – возразила Наташа, – это Марина! И вообще, давайте уже садиться, а то я тут истекаю слюнями с самого утра – сжальтесь наконец надо мной!

Все ее предложение с энтузиазмом поддержали, подруги расселись за столом, выпили за встречу и принялись за еду, умудряясь при этом ни на секунду не прерывать завязавшийся разговор.

Марина говорила мало, все больше слушала да рассматривала подруг, с которыми до сих пор даже если и встречалась на семейных праздниках, то не имела возможности просто спокойно посидеть и понаблюдать за ними, потому что всегда надо было куда-то бежать, что-то готовить, убирать, смазывать ссадины зеленкой, разнимать споривших детей и заниматься подобными не слишком способствующими созерцательности вещами.

Ира казалась самой взрослой из них, но не столько из-за того, что хуже всех выглядела, сколько потому, что была самой рассудительной и практичной. Когда-то она была замужем, но довольно быстро развелась, после чего осталась с маленькой дочкой на руках. Тем не менее единственная из них четверых она сумела извлечь пользу из своего образования и сначала поднялась до должности главного бухгалтера, потом финансового директора, пока наконец не стала совладельцем компании, в которой работала. Ее дочери Яне было уже пятнадцать лет, личная жизнь у Иры так и не сложилась, но она, казалось, особо об этом не сожалела: ее работа была ее личной жизнью, о ней она всегда и пеклась больше всего, она, соответственно, и давала наибольшую отдачу. Что касается внешности, то Ира немного поблекла со времен своей молодости, однако была ухожена и создавала ощущение общего благополучия и холености: прическа, маникюр, макияж, сумка и туфли из натуральной кожи, машина известной немецкой марки. Марине в Ире нравилось то, как она умела быть довольной собой.

Таня, напротив, не отличалась большой уверенностью – все время сомневалась в себе, окружающих и правильности сделанного выбора, однако когда доходило до решения конкретных задач, упорно гнула свою линию до тех пор, пока вопрос не решался с выгодой для нее. Так, Таня долго думала, стоит ли уходить с бухгалтерской работы, ведь там и денег больше и профессия стабильнее – почти десять лет сомневалась, пока ее наконец не сократили по причине ухудшения дел на предприятии, правда, как и полагается выплатили некоторую компенсацию. Получив эти деньги, Таня наконец решилась открыть свое ателье по пошиву штор. Конечно, ателье громко сказано – сначала давала объявления в газету и шила на дому. Занятием своим была очень довольна, но все равно постоянно сомневалась, а правильно ли она поступила? Может, стоило вернуться к бухгалтерии? Тем не менее продолжала шить и в конце концов сняла небольшое помещение в торговом центре и наняла швею. Когда заказов стало больше, встал вопрос о перераспределении домашних обязанностей, потому что Тане хотелось больше времени уделять творчеству и бизнесу, а с двумя детьми и мужем, не любившим утруждаться после работы, делать это было весьма проблематично. Возникла идея перевезти из деревни Танину маму, к тому же и так уже давно шли разговоры о том, что рано или поздно ей нужно будет переехать в город. А не помешает ли мама детям и мужу? – стала сомневаться Таня. Но маму все-таки перевезла. Стало теснее, зато Таня больше времени смогла проводить на работе. Разумеется, долго мучилась вопросом, не ошибкой ли будет продать мамин дом и пробовать обменять квартиру на большую? И всем, кроме самой Тани, было очевидно, что в итоге так все и случится.

Выглядела Таня не очень хорошо, по крайней мере, по сравнению с подругами – ухаживать за собой никогда не доставляло ей особого удовольствия. И хотя она иногда сокрушалась по этому поводу, но было ясно, что на самом деле ее мало волнует этот вопрос. В том же, что действительно было для нее важно – расчистить пространство для собственной творческой реализации – она неплохо преуспела, и это было главное.

Наташа, у которой никогда не было ни детей, ни мужей, ни карьеры, казалось, вообще не изменилась за прошедшие годы: та же хрупкая фигурка, огромные глаза, длинные густые волосы и повадки школьницы, из-за которых она среди своих подруг иногда смотрелась несколько неуместно, будто девчонка, случайно попавшая на встречу взрослых теток. Она все так же работала верстальщиком в типографии, вязала крючком невообразимой красоты вещи, которые однако чаще даже не продавала, а раздаривала, в последние несколько лет стала вести свой блог, в котором делилась секретами своего мастерства. Журнал собрал немыслимую аудиторию, но и на нем она умудрялась не зарабатывать ни копейки. Сейчас, кстати, она была одета в одно из своих творений – вязанный крючком белый сарафан, сплошь ажурный, но при этом искусно скрывающий все интимные подробности тела. Глядя на нее, не приходилось удивляться тому, что мужчин в ее жизни было много, приходили они легко и охотно, правда, надолго не задерживались, но и серьезных травм ей не наносили. Марина завидовала легкости, с какой Наташа шла по жизни: довольствовалась тем, что есть, была счастлива сегодняшним днем, будто бы ни о чем никогда не переживала и не сожалела – дар, которым совершенно не была наделена она сама, Марина.

Сполна вкусив всех расставленных на столе деликатесов, подруги отнесли остатки обеда на кухню, накрыли стол для чая, принесли торт.

– Наконец-то! – воскликнула Наташа, хищно нацеливаясь на него ножом. – Ждала этого момента весь день!

– Ты же вроде не любишь сладкое? – заметила Таня, тоже не сводя глаз с блюда, на котором возлежал чизкейк.

– Не люблю! – подтвердила Наташа, вонзая нож в нежную сырную плоть. – Но сегодня душа требует компенсации за пережитый стресс! Девочки, вчера меня опять бросили, и я решила, что больше не позволю так поступать с собой! К черту молодость и красоту! Хочу простого женского счастья: мужа, который бы любил меня и наконец сделал бы ремонт в этой квартире, детей, даже свекровь пусть будет, ибо какое семейное счастье без свекрови!

Наташа положила на свою тарелку ровно четверть торта.

– Надеюсь, вы не возражаете? – спросила она подруг, имея в виду размер порции.

– Что ты, милая, ни в чем себе не отказывай, – отозвалась Ира за всех, – можешь и мою долю съесть, если хочешь.

– Попросила бы не бросаться опрометчивыми предложениями, – сказала Наташа с набитым тортом ртом, – ибо сегодня я не совсем вменяема и потому способна на иррациональные поступки!

Таня взялась за лопатку вместо Наташи и разложила торт по остальным тарелкам.

– Так ты сегодня именно этого себе пожелаешь? – спросила она, кивнув в сторону открытого окна. – Женского счастья?

– Да, девочки! – отозвалась Наташа, продолжая уплетать торт. – Хочу замуж! И детей хочу! Правда, рожать не хочу.

– Это как так? – удивилась Таня.

– А вот так! Старовата я уже для этого, где-нибудь уже готовеньких взять бы парочку – это был бы просто идеальный вариант!

Ее лицо приняло при этом такое заинтересованно-мечтательное выражение, что подруги рассмеялись.

– А ты? – обратилась Таня к Ире, принимаясь за свою порцию сладкого. – Следующий этап карьеры – стать владельцем всей фирмы?

– Нет, у меня тоже сегодня будут не вполне обычные пожелания, – сказала Ира, тоже берясь за ложку. – Проблемы возникли совсем не там, где их можно было бы ждать – с Яной в последнее время творится что-то неладное.

– Так ведь переходный возраст, что ж ты хочешь, – отозвалась Таня. – У меня старший тоже сейчас из шкуры лезет – пытается доказывать всем и каждому, какой он умный и самостоятельный!

– Да если бы она из шкуры лезла, а то наоборот, замкнулась в себе, из комнаты почти не выходит, ничего не рассказывает о себе, целыми днями просиживает за компьютером – и что она может делать там столько времени?

– Но ведь раньше у тебя были с ней хорошие отношения? – вмешалась Марина. – Пробовала поговорить с ней?

– Да пробовала, конечно… Правда, пока зарабатывала свою долю в фирме, времени не было совсем, успевала только утром сказать ей привет, а вечером пожелать спокойной ночи да и то только в случае, если успевала вернуться домой до того, как она ложилась спать.

– О, так тебе теперь надо срочно налаживать с дочерью контакт, а то дело до такого может дойти!

Таня сомневалась только в себе, а про других всегда точно знала, что им нужно делать, и, как ни странно, чаще всего оказывалась права.

– А я вот, девочки, – продолжила она же, – сначала хотела работы по душе – получила. Потом побольше времени, которое можно было бы ей уделять – и это мне удалось. А теперь смотрю на свою жизнь и вижу, что работы в ней выше крыши, можно сказать, только она одна и есть, а денег как не было, так и нет! Так что буду сегодня хотеть денег – и побольше!

– А зачем тебе деньги? – спросила Ира.

– Как это зачем? – удивилась Таня. – Чтоб были!

– Нет, дорогая моя, так не бывает. Деньги надо хотеть для чего-нибудь, иначе они не приходят. На что конкретно они тебе нужны?

Таня задумалась.

– Ну, даже не знаю. Тряпки я не люблю, по салонам красоты мне ходить некогда, машину не вожу, отпуска провожу на даче…

– Неужели совсем ничего не хочешь? – допытывалась Ира. – Может, баню на даче построить – ты же любишь баню? Или новый диван? Ну хотя бы новые осенние сапоги?

Таня растерянно пожала плечами.

– Ты чего, Танюх? – изумленно посмотрела на нее Наташа, оторвавшись от своей тарелки. – Неужели это так сложно – чего-нибудь захотеть?

– Ну разве что… – начала та.

– Что? – хором отозвались подруги.

– Хотелось бы квартиру побольше, но ведь это же какие деньжищи! Мне таких вовек не заработать!

– Стоп! – остановила ее Ира, для убедительности подняв руку с ложкой, перемазанной чизкейком. – Вот с этого и начинаются наши проблемы. Зачем ты сама себе, не успев даже озвучить толком свое желание, уже отказываешь в его осуществлении?

– Да как же я отказываю? – удивилась Таня.

– Нужно уметь не только мечтать, – сказала Ира, – но и уметь принимать то, о чем мечтаешь. Так что будь любезна, постарайся убедить себя, что квартира – это не есть нечто совершенно невозможное, а там глядишь, и способы заработать на нее найдутся.

– А может, тогда лучше не квартиру, а дом? – спросила Таня.

Подруги рассмеялись.

– А ты чего молчишь, подружка? – спросила Наташа, поворачиваясь к Марине. – Что загадывать сегодня будешь?

Марина ждала этого вопроса, но все равно растерялась.

– Ой, я даже и не знаю…

– Не, так не пойдет, – решительно вступила Таня, как будто сама только что не искала мучительно ответ на этот вопрос. – Купаться надо, зная, чего хочешь, иначе ничего не выйдет.