Капитан был по-армейски краток:

– Увести арестованного.

После того как караульные увели Синицина, немногословный капитан удостоил Осипова еще парой слов:

– Пиши рапорт.

Краткость – сестра таланта. Всего пятью словами дежурный разрулил ситуацию и по таланту своему вплотную приблизился к гениальности. На следующий же день, пока Синицин томился под арестом на гауптвахте, командир полка объявил лейтенанту Осипову перед строем благодарность за бдительность. Благодарность занесли в личное дело, и это было неплохим началом карьеры… но как-то нехорошо стали глядеть Кольке вслед сослуживцы, а при его появлении враз стихали оживленные разговоры.

Однако ход делу дан не был, и рапорт Осипова лег под сукно штабного стола. Командование полка, посовещавшись, постановило, что хватит жертв, иначе полк вообще может остаться без командиров. Да и лишнее нездоровое внимание привлекать ни к чему. Решено было не ломать жизнь старшему лейтенанту Синицину, по дурости и пьянке позволившему себе немного лишнего, и тот, отсидев трое суток на гауптвахте, вернулся к исполнению своих обычных служебных обязанностей как ни в чем не бывало. В его отношениях с не в меру бдительным лейтенантом Осиповым, правда, легла глубокая трещина. Синицин затаил зло, и зло это требовало выхода.

Точка в их отношениях поставлена не была.

Заместитель Народного Комиссара Обороны СССР

Народному Комиссару Обороны СССР

Маршалу Советского Союза Ворошилову К.Е.

«___» апреля 1940 г.

Отчет О работе Управления по начальствующему

составу РККА за 1939 г.

‹…› Очистка армии и пересмотр уволенных (без ВВС)

В 1935 г. уволено 6198 чел., или 4,9% к списочной численности.

В 1936 г. уволено 5677 чел., или 4,2% к списочной численности.

В 1937 г. уволено 18 658 чел., или 13,1% к списочной численности (из них политсостава 2194 чел.). Из общего числа уволенных в 1937 г.:

Мотивы увольнения

Всего уволенных в 1937 г.

Из числа уволенных восстановлено в 1938—1939 гг.

Фактически осталось уволенных

А) арестованы

4474

206

4268

Б) уволены во испол. Решения ЦК ВКП(б)

№ П47/102 от 29.03.37. Искл.

из ВКП(б) за связь с заговорщиками

11104

4338

6766

В) уволены по политико-моральным причинам (пьяницы, морально разложившиеся, расхитители народного достояния)

1139

109

1030

Г) исключены за смертью, по инвалидности и болезни

1941

8

1933

ВСЕГО: %% к

18658

4661

13 997

списоч. числ.

13,1%

9,7%

В 1938 г. уволено 16362 чел., или 9,2% к списочной численности (из них политсостава 3282 чел.). Из общего числа уволенных в 1938 г.:

Мотивы увольнения

Всего уволенных в 1938 г.

Из числа уволенных восстановлено в 1939 г.

Фактически осталось уволенных

А) арестованы

5032

1225

3807

Б) уволены во исполнение решения ЦК ВКП(б) № П47/102 от 29.03.37. Искл. из ВКП(б) за связь с заговорщиками

3580

2864

716

В) уволены по директ. НКО от 24.06.38 № 200/ш (поляки, немцы, латыши, литовцы, финны, эстонцы, корейцы и др. уроженцы заграницы и связанные с ней)

4138

1919

2219

Г) уволены во исполнение прик. НКО № 0219—1938 (пьяницы, морально разложившиеся, расхитители народного достояния)

2671

321

2350

Д) исключ. за смертью, по

инвалидности и болезни

941

4

937

ВСЕГО: %% к

16362

6333

10 029

списоч. числ.

9,2%

5.6%

‹…› В общем числе уволенных как за 1936—1937 гг., так и за 1938—1939 гг. было большое количество арестовано и уволено несправедливо. Поэтому много поступало жалоб в Наркомат Обороны, в ЦК ВКП(б) и на имя тов. Сталина. Мною в августе 1938 г. была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров, которая тщательно проверяла материалы уволенных путем личного вызова их, выезда на места работников Управления, запросов парторганизаций, отдельных коммунистов и командиров, знающих уволенных, через органы НКВД и т. д.

Комиссией было рассмотрено около 30 тыс. жалоб, ходатайств и заявлений. ‹…› Всего восстановлено 11 178 чел. Эти восстановленные были уволены: приказами НКО – 4030 чел.; приказами округов – 7148 чел.

Е.ЩАДЕНКО

Полковое хозяйство не хитрое. Через пару месяцев Коля поставил связь в полку на наезженную колею. Он не ленился проводить занятия с личным составом, объясняя красноармейцам основные принципы работы радио. Командир полка, видя такое усердие и знание предмета, произвел кадровую рокировку: Синицина поставил командовать разведротой, а на его место перевел Осипова. К вящему удовольствию обоих. Разведка и связь – близнецы-братья. Обе службы одинаково близки к командованию. Даже живут чаще всего в соседних казармах, а то и вовсе в одной. Но в данном случае между разведкой и связью «пробежала черная кошка».

Дивизией, в которой довелось служить Кольке, командовал полковник Бутылкин. Два года назад он был майором и командовал батальоном, но вихрь кадровых чисток вознес его по карьерной лестнице сразу на четыре ступеньки вверх, добавив попутно пару шпал в петлицы. И тут оказалось, что существует некоторая разница между батальоном и дивизией, и состоит она не только в количестве личного состава.

Полковник Бутылкин, назначенный так скоропостижно на высокую должность, совершенно растерялся. Он совсем не умел командовать дивизией. Никто его этому не учил. Голова совершенно пошла кругом от навалившихся дел и забот. В первое время Бутылкин еще пытался командовать самостоятельно, но вскоре дела пошли из рук вон плохо и он, окончательно запутавшись в служебных связях, как муха в паутине, опустил руки и предался извечной русской слабости с бесшабашностью обреченного. Со дня на день ожидая ареста за развал службы, он погружался все глубже и глубже на дно бутылки и редко когда бывал трезв. Настоящим хозяином дивизии оказался начальник штаба.

Алексей Романович Сарафанов был, что называется, штабистом от Бога. Эрудированный, грамотный, волевой – он являл собой хороший пример для молодых командиров. Карьеру его нельзя назвать блестящей. Многие его сослуживцы, с которыми он воевал с басмачами в Туркестане, или учился на курсах «Выстрел», или, позднее, в Академии имени Фрунзе, были уже комбригами или комдивами. Некоторые даже комкорами. А он – всего только полковник, не имеющий особых перспектив повышения.

Весть о том, что в полку появился великий спец по связи, по солдатскому телеграфу дошла до штаба дивизии. Начштадив полковник Сарафанов решил лично выяснить достоверность слухов и как-то в конце сентября выехал, вроде как с инспекторской проверкой, в полк, в котором служил наш Коля. Он дал командиру полка пару вводных по развертыванию войск в боевой порядок и по обеспечению взаимодействия между подразделениями. КП полка обозначил, ткнув пальцем в полковой плац: