Коллекционер душ. Книга 3

— Привет, Костя! Я Геннадий Рудольфович. Арсений говорил, что ты придешь сегодня на матч.

— Я хотел. Честно. Но по дороге сюда, меня чуть не сбила машина. Теперь мой друг в больнице…

Два тренера переглянулись друг с другом.

— Постой тут, Костя, — сказал Арсений Петрович, затем схватил за руку моего будущего тренера и отвел в сторону.

Они о чем-то пошептались, а затем вернулись ко мне.

— Планы меняются, — сказал тренер Торпедо. — Тебе придется пропустить ближайший городской турнир.

— Что? Нет!

— Послушай, — Арсений Петрович положил руки мне на плечи. — Кто-то явно не хочет, чтобы ты участвовал в соревнованиях. Пока ты отделался легким испугом. Но иногда лучше переждать.

— Нет-нет, — я мотал головой. — Я должен участвовать, тренер!

Сейчас я не знал, что меня больше мотивировало. Желание отомстить Кипятку, доказать кому бы то ни было, что я не боюсь его или сыграть в любимую игру и добиться того, что я упустил в прошлой жизни. Скорее всего — все сразу.

— Кто за мной охотится? — спросил я прямо. — По игре Парфенова, я уже понял, что он тут не при чем. Скажите мне. Я найду способ договориться.

— Мы не знаем…

Арсений Петрович отпустил меня и принялся собирать мячи в мешок.

— Тогда пустите на поле! — не сдавался я.

— Нет, — бросил тренер. — И разговор закончен.

Я некоторое время наблюдал за тем, как тренеры собираются, а когда они уже шли в раздевалку, крикнул:

— Арсений Петрович! — тот сбавил шаг, но не останавливался. — Вы говорите, что хотите защитить меня! Чтобы я сохранил свое здоровье для того, чтобы продолжать играть в футбол! А сами отбираете у меня эту возможность! Сами! Выходит, те, кто хотят лишить меня футбольного будущего, все-таки добились своего, да?

Глава 4

Первая смена

Тренер сдался. Раздосадовано покачав головой от собственного бессилия, он положил руку мне на плечо и похлопал по нему. Затем кивнул Геннадию Рудольфовичу и ушел в раздевалку, забыв даже захватить мешок с мячами.

Перекинувшись парой слов с новый тренером, я уяснил, что в основной состав он меня все равно не поставит. Нельзя просто так ворваться в раздевалку, выбив дверь с ноги и стать основным нападающим. Но приятная новость заключалась в том, что в субботу, в отличие от сегодняшнего матча, мы будем играть на стадионе. Понадобятся замены. А значит у меня будет шанс себя проявить. Но завтра, в любом случае, мне предстоит хорошо поработать на тренировке и доказать, что я заслуживаю представлять Динамо.

Поблагодарив тренера, я уточнил, где отныне буду заниматься, затем схватил все свои вещи и побежал домой. Хоть до комендантского часа еще и оставалась пара часов, мне хотелось поскорее вернуться в свое гнездышко. Запереться на семь замков и никого больше сегодня не видеть. Хотя проблема Кипятка меня волновала, но я решил отложить ее до следующего дня. Сегодня, итак, уже было много эмоций. Да и спать хотелось, ужас как. Все-таки дробный сон — та еще проблема.

— Ракицкий! — выкрикнул девчачий голосок, когда, тряся связкой ключей в руке, я подходил к подъезду.

Я узнал в голосе Клаус.

Сперва разочаровано выдохнул, но, когда обернулся даже обрадовался гостям. Они вместе с Яблоньским подошли ко мне. Один пожал руку, другая обняла.

— Как игра? — спросила Жанна.

— Паршиво. Я думал, что мы поговорим обо всем завтра в школе. Но раз вы пришли — поднимайтесь. Нам есть, что обсудить.

Мы зашли ко мне домой, и я в красочных подробностях расписал все, что произошло сегодня на матче и до него. Рассказал о том, что теперь играю за другую команду, и о том, что в субботу выйду только на замену. Но самая плохая новость заключалась в том, что теперь спровоцировать Парфенова не удастся. Место в составе он выиграл у меня без боя, а мой запасной план — обыграть аристократа, играя за соперников в товарищеском матче и тем самым подтолкнуть его к необдуманным действиям тоже провалился.

— Зато я точно знаю, что Кипяток использовал магию крови, — я мешал сахар в чашке с чаем и возбужденно говорил. — Он не мог начать играть, как…

В моей голове пронеслись фамилии Месси и Роналду, но я знал, что сейчас они еще никому не известны и быстро вспомнил главных звезд этого времени.

— Он не мог внезапно начать играть как Зизу! Как будто по щелчку пальцев! Я готов поспорить на что угодно, что тут не все чисто, — закончил я и наконец достал ложку, бросив ее на гору посуды, скопившуюся в раковине.

— И что ты предлагаешь? — Яблоньский сидел в углу и стучал пальцами по теплой батарее.

— Я думаю, что они не спроста пропускают школу, — я почесал затылок. — Завтра нужно кому-нибудь проследить за ними. С самого утра. И узнать, чем они занимаются вместо уроков. Другого шанса не будет.

— Я могу это сделать, — сказал аристократ.

За все время пока мы сидели на кухне, он ни разу не притронулся, ни к «Родным просторам», которые я просто обожал и покупал при первой возможности, ни к сушеным бананам, которые только в этом времени встречаются в магазинах на каждом шагу.

— Нам нужно раздобыть сотовый, — я заметил, как таракан выполз из-под отклеившихся обоев и побежал наверх. Я провожал его взглядом и продолжал: — Если ты сможешь скинуть мне сообщение, я приведу завуча туда, где они будут практиковаться в запрещенной магии.

Да. Наш основной план сразу заключался в том, чтобы подключить к делу не директора, не учителя, не кого-либо еще. Мы сразу решили, чтобы Парфенова уличила в занятиях магией крови завуч школы — Мирослава Игоревна. Принципиальная тетка с холодной головой и твердым характером. Она аристократка. Как и остальные сотрудники школы. Но в отличие от Глеба Ростиславовича, ее не прогнуть. По крайней мере так было в прошлой жизни. И в этой, по слухам, которые до меня дошли, тоже.

— На всякий случай, нужно раздобыть камеру и все записать, — добавил я. — Если я не смогу убедить Мирославу Игоревну пойти со мной.

— Камера у меня есть, — Клаус сняла тапочек с ноги и бездушно прибила таракана, бегущего по двери зимнего холодильника.

— Все забываю вызвать службу, чтобы избавиться от них окончательно, — я бросил никому ненужное оправдание.

— Тогда так и договоримся, — Всеволод пропустил мои слова мимо ушей. — Я завтра с самого утра слежу за аристократами. Как только будет ясно, что они собираются использовать магию крови, сброшу вам с Клаус сообщения.

— Да, — я кивнул. — Я буду в школе с самого утра. Отыщу Мирославу Игоревну и буду держать руку на пульсе.

— Договорились, — Яблоньский встал и протянул мне ладонь. Я пожал ее в ответ. — Тогда я поехал. Нужно подумать над тем, как завтра не спалиться перед этими ушлепками. Может быть удастся взять мерс с затонированными стеклами и проследить за ними в машине?

Он задумчиво почесал подбородок, затем пришел в себя и посмотрел на Жанну.

— Ты идешь?

Клаус взглянула на свои часы.

— Время до комендантского часа еще есть, — ответила она. — Останусь ненадолго.

— Ладно, — Всеволод пожал плечами. — Пока!

Я побежал провожать аристократа. Не потому, что очень хотел сделать это. Просто мы с Клаус не так часто оставались наедине. Прямо совсем одни. Вне стен школы. И я знал, что сейчас снова начнется…это.

— Расслабься, Ракицкий, — сказала она, когда я вернулся и сел на свое место.

Я тут же встрепенулся и понял, что выгляжу как школьник. В переносном смысле этого слова. Смущаюсь девочки, которую считаю своей подругой.

Конечно, я чувствую себя неловко. А как иначе? Ребенок проявляет ко мне совсем не детские знаки внимания. Я же не какой-то извращенец, чтобы радоваться этому, да еще и отвечать взаимностью. Как-то это все…противоестественно что ли? Хотя, по сути, мы одного возраста.

— Я осталась только для того, чтобы помочь тебе разгрести этот срач, — Клаус подошла к раковине и включила воду.

Вылила на губку моющего средства и принялась мыть посуду. Сначала вымыла все, что было на столе, а потом взялась за ту гору, которая накопилась здесь за последние дни. Сказать честно, я всегда предпочитал другие занятия мойке посуды.

— Слушай, — аристократка стояла спиной ко мне и изучала наклейки, налепленные на дверцу ящика, в который сейчас складывала чистую посуду. — А кто собирал их?

— Моя сестра.

— Наклейки с терминатором собирала твоя сестра? — удивилась Клаус.

— Когда продавали эту жвачку, я был совсем мелкий. А ей было по приколу.

Я посмотрел на дверцу. Наклейки с изображением Арнольда Шварценеггера, Сары Коннор, стального киборга и другие кадры из фильма уже потерлись от старости. Но до сих пор плотно прилипали к поверхности. Это не бутылки в ванне замачивать. Которые оставил в горячей воде на полчаса, а потом этикетка сама отходит. Нет. Эти наклейки лепили на века.

— Какой она была? — спросила вдруг аристократка, закидывая чистую вилку в ящик разделочного стола.

До этого момента я все думал о том, как скорее выпроводить свою одноклассницу, чтобы не играть с огнем. Но когда она задала вопрос, мне почему-то захотелось поделиться с ней.

— Машка? Она была очень хорошей, — ответил я, погладив Матильду, сидящую на моих коленях. — Раньше мы часто дрались. Прямо там. На кровати. Даже и не вспомню, что вечно не могли поделить.

— Она не обижала тебя?

— Не помню, — я пожал плечами. — Чаще всего было так. Она мне слово, я ей в ответ. И вот она уже сверху и пытается выкрутить мне руки. В порыве этой игры я мог сильно ударить ей в живот. Знаешь, как Лю Кенг из «Мортал Комбат».

Жанна не отозвалась. Я понял, что она не понимает, о чем речь, но не хочет, чтобы я знал об этом.

— У героя из этой игры есть такой прием…мы с пацанами, называем его «курочка», — я хмыкнул себе под нос и мечтательно закатил глаза. — Из-за тех звуков, который Лю издает, когда выполняет его на «Сеге». Удерживаешь «С» три секунды, отпускаешь и он уже летит ногами вперед и кудахчет. В общем, надо нам с тобой как-нибудь сыграть.

— Я не против, — ответила Клаус и стерла плечом с лица воду, которая брызнула из крана и неприятно щекотала. — Знаешь, у меня ведь нет ни братьев, ни сестер. Даже двоюродных. Поэтому я никогда не понимала, почему они всегда дерутся друг с другом.

— Сейчас я тоже не понимаю, — сказал я и стряхнул на пол клок шерсти, вычесанный с Моти. — С тех пор, как ее нет, я вспоминаю только хорошее.

— Что, например?

— Машка всегда была очень заботливой, — я глубоко вздохнул, потосковав о ней. — Когда мать уходила в запои, именно она всегда находила чем меня накормить. Для ее фирменных оладьей нужна была только мука, сода, соль, яйца и сахар. Она умудрялась делать их вкусными даже без молока…

В моей голове пронеслось много воспоминаний, в которых Машка играла главную роль. Но не о всех из них я хотел сейчас говорить. Было слишком тяжело. Хоть я и знал, что сейчас она находится в безопасности. Просто не был уверен, что у меня все получится и когда-нибудь сестра вернется в эту квартиру. Поэтому чем больше я думал о ней, тем больше меня брала тоска.

— А твоя мама? — спросила Жанна спустя некоторое время. — Ее так и не нашли?

Я замялся. Обманывать подругу не хотелось, а говорить правду, значило подвергать маму опасности.

— Уверен, скоро она будет дома, — ответил я и тут же перевел тему. — А как твой отец? Он больше не ругается потому, что ты общаешься со мной?

— Пытается. Но чаще всего уже просто потому, что должен.

— Он тебя не наказывает?

— Что?

— Я имею ввиду…физически.

— А. Нет. Конечно, нет! — она усмехнулась. — Он у меня строгий. Иногда даже очень. Но замечательный. Его ворчание — это единственное, что меня в нем бесит.

Клаус выключила кран и вытерла руки о грязное кухонное полотенце.

— Его бы тоже надо постирать, — произнесла она с некоторым отвращением. — Но это ты уж сам.

Аристократка кинула в меня этой…грязной тряпкой. От неожиданности я не успел заслонить лицо и им прилетело прямо по лбу.

Вместо того, чтобы бросит его в ответ, я лишь улыбнулся тому, что у меня есть такие друзья. Пусть и моего нового возраста. В каких-то ситуациях я могу на них положиться и это помогает не испытывать чувства одиночества.

— Я пошла, — сказала Жанна, уходя в прихожую. — Комендантский час скоро начнется. Еще нужно успеть сделать домашку. Судя по всему, времени перед школой завтра у нас не будет.

— Расскажешь мне потом, что сегодня задали? — спросил я, когда она уже спускалась по лестнице в подъезде.

— Позвоню, как буду дома, — девчонка махнула рукой и скрылась из виду.

Еще некоторое время я слушал, как она сбегает по лестнице, как открывается и закрывается дверь моей соседки, проверяющей кто там нарушает тишину, и только потом закрылся в своей квартире.

От сегодняшнего вечера у меня осталось приятное послевкусие. На улице валил снег, на кухне без горы посуды в раковине сразу стало как-то уютнее, а разговор с Клаус напомнил мне мою Настю.

Очень скоро я поеду на новогодний бал и, наконец, увижу ее. Да. Какое-то время мы будем просто дружить, прежде чем я смогу позволить нашим отношениям зайти дальше. Но тем не менее. Она снова будет рядом со мной. Живая. И на этот раз я не совершу ошибок.

Еще до конца комендантского часа я лег спать. За уроками и домашними делами я очень скоро начал клевать носом, а затем перебрался в кровать, закрыл глаза и вот уже меня будил неугомонный будильник. Наступило утро.

По привычке из прошлой жизни, я не смог совладать с собой и все-таки перевел его на полчаса. Как только он зазвенел снова, я окончательно проснулся.

Сделав все утренние процедуры, не забыв про зарядку, я сразу собрал с собой все школьные принадлежности на этот день, спортивную сумку с вещами на тренировку в Динамо и вышел из дома.

Я пришел в школу к первой перемене. Сейчас тут был совершенно другой мир. Когда я учился в первую смену пару недель назад — во время отсутствия старшеклассников, — эта разница не была так очевидна.

Сейчас повсюду ходили школьники с пакетами, в которые вместо портфелей были аккуратно сложены учебники и тетради. Влюбленная парочка аристократов целовалась в конце коридора и совершенно не стеснялась никого. А один бастард танцевал брейк-данс прямо возле кабинета Щитознания, под музыку из аудиоплеера с динамиком. Играла песня Дельфина «Любовь». BomfunkМС’sпоявится позже, но танцору, кажется, итак, хватает ритма.

Я шел по коридору и немного жалел, что не попал в свое тело вот этого возраста. Здесь и девчонки в коротеньких юбочках, и большие перспективы, как, например, сдача экзаменов и поступление в Высшую школу для одаренных. Больше магии, больше тусовок, больше свободы. Да вообще — всего больше. Эх.

Ученики старшей школы бросали на меня удивленные взгляды, усмехались, перешептывались и показывали пальцем, когда я проходил мимо.

Черт. Неужели разница у нас с Серым такая большая? Он, наверняка, приходя сюда с утра не удостаивается такого количества внимания. Ну и ладно. Пусть смотрят. Против того, чтобы старшеклассницы стреляли в меня своими глазками я ничего не имею. Немного напрягает, когда парни пялятся. Ну что теперь? Переживу. Надо всего-то подняться на третий этаж и найти завуча.

— Смотрите кто тут у нас! — вдруг орет кто-то из толпы впереди.

Я поднимаю голову.

— Вот черт, — слетает с моего языка.

В толпе старшеклассников стоит тот самый панк в футболке «Король и Шут», который месяц назад судил наш поединок за императорские фишки с Пушкиным. Проклятье! А вот и сам белокурый двойник великого поэта.