Коллекционер душ. Книга 3

Я посмотрел на Элаизу.

— Это единственный шанс найти Милу сейчас, — голос немой в моей голове становился на сторону Ангельской.

— Подумай хорошо, Константин, — Эра улыбнулась. — Либо ты получаешь все, либо я прямо сейчас натравлю этого милого песика на вас, а сама… Как это правильно говорят? Сделаю ноги.

Пока ее сумасшедший хохот эхом разносился по пещере, я размышлял.

Сейчас я стою перед очередным выбором. Если не согласиться на условия Ангельской, то Аввакум Ионович не заплатит денег. Он будет посылать нас сюда снова и снова, пока мы не вернем его дочь. А учитывая, что вся команда разбежалась, вдвоем с Элаизой при встрече с очередным сюрпризом из-за стены мы можем однажды вообще не вернуться во внешний мир. А когда у меня руки доберутся до Ангельской, чтобы справедливость восторжествовала? Будет ли у меня на это время и охота — очень сложно предположить.

Однако, если Агата, в силу своих готских убеждений, считает, что с душой аристократки внутри она будет более уникальна, то почему не согласиться на сделку? Вмешиваться в жизнь посторонних людей у меня желания нет. Только хочется, чтобы слова Ангельской оказались правдой, а все это предложение не было обычной ездой по ушам.

— У меня встречное предложение, — сказал я, вытирая лицо от слизи монстра. — Если ты договорилась с ней и вас обеих устраивает эта схема, тогда убирайся из тела Агаты. Сейчас. Мы завершим миссию, вернемся во внешний мир и если она действительно не против, тогда вы встретитесь после и делайте что хотите. Мне совершенно плевать.

Лицо Агаты теперь выглядело растерянным. Со своей способностью к переговорам, ей казалось, что она делает предложение, от которого невозможно отказаться. А теперь ей приходилось играть по новым правилам. И совершенно не факт, что готка потом не одумается и путь во внешний мир не будет закрыт для Эры навсегда.

— Хорошо, — неожиданно произнесла Ангельская.

Ее душа тут же вырвалась из глотки Агаты и улетела из пещеры. Готка подняла собственные руки и посмотрела на них.

— Костя, — голос Машки донесся из-за спины.

Я вздрогнул.

Глава 9

Женские секреты

Я еще не обернулся, чтобы взглянуть сестре в глаза, а ком уже подступил к горлу. Я так долго ждал момента, когда верну ее. Иногда мне казалось, что этого уже не случится. Но у меня все получилось.

Я развернулся, подошел, упал на колени и крепко обнял ее. Без слов. Сдерживая слезы. Каждая мускула на моем лице дрожала от сопротивления тому, чтобы показаться слабым. Но я не мог это контролировать.

Машка ничего не говорила. Она нервно посмеивалась сквозь слезы и гладила меня рукой по спине. Но неожиданно затихла. Это показалось мне странным. Я отпрянул и осмотрел ее.

— Черт… — вырвалось у меня.

Щит не выдержал. Слева, из бока, которым Машка ударилась при падении торчал осколок. Я осмотрелся и увидел повсюду лежащие части разбитого зеркала. На плаще, в который она была одета, слева, огромное пятно крови. Моя сестра медленно моргает, уже привыкнув к боли, но видно, как жизнь уходит из нее.

Эмоции, которые зашкаливали от радости тут же испарились. В один миг я встрепенулся. Вместо того, чтобы опускать руки, я осознал, что ничего еще не потеряно.

Скрепя зубами от злости на весь мир, снял с себя верхнюю одежду, чтобы добраться до футболки. Разорвал ее. Другим осколком разорвал плащ Машки, блузку и прижал к ране ткань. Попросил спутников побыть с ней, а сам превратил простыню, снятую с бывшего шалаша, в самобытный бинт и обмотал его вокруг талии сестры. Потуже затянул.

— Помогите мне посадить ее в кресло, — бросил я.

Под стоны раненой нам удалось это сделать.

— Мне нужно возвращаться, — я укрыл ноги Машки старой курткой. — Дочь Германна вам придется искать уже без меня.

— Еще пару часов назад я бы сказала — скатертью дорога, — отреагировала Агата. — Но несмотря на свой возраст ты оказался…другим.

— Я рад, — ответил я и снял браслет с руки. — Но сейчас не до сантиментов. Возьми его. Он может пригодиться.

Я подкинул магический аксессуар. Готка ловко подхватила его в воздухе.

— Как раз такого мне не хватало, — ухмыльнулась она и надела браслет на руку. — Жаль не черный.

— Элаиза, — я повернулся к принцессе горцев. — Портал, чтобы вернуться обратно. Он там же?

— На том же утесе, — кивнула девочка-призрак. — Наши следы еще не замело. Иди по ним. Не ошибешься.

— Хорошо, — серьезно проговорил я, подытожив план действий. — Главное поверить, разбежаться и въехать на платформу девять и три четверти…

— Что? — Агата, с непониманием в глазах, посмотрела на меня.

— Ничего, — я взял за ручки коляску. — Надеюсь, у вас все получится. Маш, ты как?

— Бывало и лучше, — кисло улыбнулась она.

— Держись. Скоро будем дома.

Напоследок махнув рукой спутникам, я побежал в сторону портала. Однажды оглянувшись, увидел, как Элаиза дает гончей понюхать одну из вещей Милы. Как та срывается с места и лает, взяв след.

Я не говорил с Машкой, пока мы добирались обратно. Не знаю почему, но мне казалось, что так она сбережет силы. А они точно понадобятся ей. После всего, через что нам удалось пройти, нужно пережить еще одно испытание.

Жаль только, что я не помог вытащить отсюда дочь Германна. Уверен, у меня бы получилось убедить бывших подруг взять тайм-аут в отношениях и вернуть их во внешний мир. Но все пошло не по плану. Судьба Глобуса, о которой я тоже хотел узнать в этом путешествии также осталась неизвестна. Значит придется возвращаться. Хотя было бы так кстати убить сразу всех зайцев.

Что ж. Главное, что Машка жива.

— Нам надо в больницу! — прокричал я, перебивая ветер, когда мы появились на прежнем месте. Недалеко от колеса обозрения.

Порталы вокруг закрывались, а щит Германна не позволил оставшимся душам добраться до нас. В конце концов они отступили и начали возвращаться к разрывам.

— Где остальные? — не в силах контролировать себя, первым делом поинтересовался аристократ.

— Мы встретили там того…кого не ожидали, — ответил я и тут же перевел тему. — Пожалуйста! Моя сестра ранена! Отвезите нас в больницу. Я все объясню по пути!

Слегка посомневавшись, Аввакум Ионович все-таки приказал Мише взять Машку на руки и отнести в машину.

Уже через пять минут мы мчались по улице Горького в ближайшую больницу, а я рассказывал, что произошло на той стороне.

Аристократ сидел впереди на пассажирском сиденье, мы с сестрой сзади. Голова Машки была у меня на коленях и через каждые несколько секунд я проверял у нее пульс.

— Значит Виктор Андреевич использовал Рванду, чтобы спасти вас?

— Да. Он рассказал, что это телепорт. Но не сказал куда.

— За Казачью заставу, — хладнокровно произнес Германн.

— Что? — я широко раскрыл глаза.

— Это единственный известный способ вернуться во внешний мир с той стороны. Да. Минус в том, что Знак привязан только к одному месту на планете. Полагаю, что неспроста.

Конечно. Если бы я был на грани гибели, как в общем-то и получилось, то лучше отправиться на заставу, чем остаться в качестве трупа в пустыне навсегда.

— А что потом? С заставы отпускают?

— Конечно. Поезд оттуда через всю Российскую Империю ходит два раза в неделю.

— Хм. Почему тогда дядя Витя не хотел, чтобы я знал о свойствах Рванды?

— Во-первых, он боялся, что ты не справишься с монстрами, с которыми, так или иначе, придется столкнуться за стеной.

— Ну да. У него явно больше шансов, — хмыкнул я себе под нос. — А во-вторых?

— Он не хотел, чтобы ты поддался искушению.

— Искушению? Оказаться на Казачьей заставе? — усмехнулся я.

— Есть один нюанс, — аристократ пригладил свою бородку. — Все, кто когда-либо использовали Рванду, появляясь на Казачьей заставе…как бы тебе это сказать. Они оказывались на несколько десятков лет старше того возраста, которого были, когда отправлялись в это путешествие. Возможно, Виктор Андреевич решил, что ты, как многие другие дети, решишь злоупотребить Знаком, чтобы поскорее повзрослеть. А может быть у него были на то другие причины. Но факт остается фактом. Голем, итак, был не молод. Не думаю, что он выжил после скачка.

Больше я ничего не спрашивал. Прокручивая в голове ту битву с монстром, мне стало интересно — понимал ли дядя Витя, что отправляется в последний путь? Неужели он не говорил мне о последствиях телепортации для того, чтобы уберечь ребенка от опрометчивых поступков и сохранить возможность прожить юные годы, которые, по его мнению, гораздо дороже, чем оставшееся у него время?

В любом случае, старичок совершил подвиг. Спас нас всех, быть может, ценой собственной жизни. Надеюсь, однажды мне удастся узнать, что с ним стало. И если он выжил, то я буду просто обязан его отблагодарить.

— Если хочешь знать, Константин, — продолжил Аввакум Ионович. — Я бы рассказал тебе про Знак сразу. Потому что ты другой. И вряд ли торопишься стать взрослым, в отличие от большинства детей. К тому же, у тебя в твои десять лет есть то, чего нет у многих, кому за сорок.

Машина затормозила. Мы приехали.

Миша тут же хлопнул дверью и забежал в приемный покой. Через некоторое время оттуда вышли дежурные медбратья с носилками и переложили на них мою сестру.

— Все будет хорошо, Маш!

Я успел поцеловать ее в лоб на прощанье, а она бессильно улыбнуться в ответ, когда носилки скрылись за дверями приемного покоя.

Я стоял на улице и бессильно смотрел вслед, словно видел, как ее везут по коридору.

— Спасибо, — сзади подошел Аввакум Ионович и положил руку мне на плечо. — Здесь твои деньги. Пересчитаешь, как будет время. Если чего-то не хватит, ты знаешь, как меня найти.

Я повернул голову и увидел, что аристократ протягивает мне кейс.

— Но я не выполнил задание…

— Мы договаривались, что я заплачу тебе за то, что ты пойдешь на ту сторону и попробуешь найти мою дочь. Свое слово ты сдержал.

Я взял кейс и кивком головы поблагодарил аристократа.

— Я не сошел с ума, Константин, и допускаю, что Милы может не быть в живых. Все мои старания могут быть всего лишь результатом бессмысленной надежды. Но это уже не ваши проблемы. Не проблемы тех, кто рискует своей жизнью, ради того, чтобы помочь мне.

— Когда я уходил, адская гончая взяла след, — сказал я. — Не теряйте надежды раньше времени. Возвращайтесь в парк Горького и ждите девчонок.

— Спасибо, Константин, — он похлопал меня по плечу. — Тебя подвезти?

— Нет. Спасибо. Я останусь тут. По крайней мере, пока не закончится операция.

— Хорошо, — снег под ногами аристократа захрустел за моей спиной, а затем дверь Мерседеса открылась. — Как будут новости, позвони мне.

Я не ответил. Мотор заведенной машины загудел, и она умчалась в сторону парка.

С кейсом, набитым долларами, в руке, стоя перед деревянными скрипучими дверями приемного покоя, сейчас я был готов отдать все, только бы Машка выжила. Но знал, что это не поможет. Только опытность врачей, ее жажда к жизни и воля случая. Вот самый эффективный рецепт.

Шмыгнув носом — подытоживая так свои размышления, — я вошел внутрь. Добрел до ближайшего деревянного сиденья, положил кейс под себя, сел на него и заснул.

Периодически я просыпался от грохочущих на весь коридор каталок с больными, привезенными только что. Сквозь сон слышал, как уборщица окунает тряпку в железное ведро и моет полы, а в нос забивается запах хлорки. Слышал и чей-то плач, который последовал сразу за спокойным голосом доктора, сообщившим печальную новость.

Н-да. Выспаться в этих условиях нереально. Даже с учетом того, что я чертовски устал.

— Молодой человек, — кто-то потряс меня за плечо.

Я открыл глаза. Вытер руками лицо.

— Нам будут нужны документы той девушки, с которой вы приехали. Паспорт и страховой полис, — сказал он.

— С собой нет, но я привезу. Как она?

— Операция прошла успешно. Но состояние стабильно тяжелое. Сейчас девушка в реанимации. Отдыхает.

— Можно к ней?

Врач отрицательно покачал головой.

— В реанимацию посетителям нельзя. Я напишу вам список того, что нам понадобиться. Можете привезти завтра вместе с документами. И не переживайте. Медсестры постоянно следят за больными.

— Хорошо, — покивал головой я.

— Где ваши родители?

— Мм…в командировке.

— Ясно. Кое-что из списка, который я дам, нужно будет купить… У вас есть деньги?

Я бросил взгляд на кейс.

— Есть.

После этого врач написал мне список и отправил домой.

Я вернулся в свою квартиру, упал на кровать и уснул, даже не сняв одежды. Проснулся на утро по будильнику в отвратительном настроении. Но физкультура, гигиенические процедуры и завтрак сделали свое дело. Я собрался и вышел из дома уже совершенно другим. Бодрым и решительным. На субботник, мать его.

— А! Ракицкий! Здравствуй, — Мирослава Игоревна вручила мне ведро с тряпкой и порошком. — Помоги Пушкину отмыть парты. Как пройдетесь по всем кабинетам, можете быть свободны.

— Пушкину? — я повернул голову и увидел аристократа.