Между светом и тьмой

– Извращенный ум? Как я с тобой работаю, не могу понять. А главное, за что мне такой начальник? – улыбнувшись я, адресовал ему вопросы.

– Работаешь наверняка для того, чтобы получать заработную плату. Но ты себя переоцениваешь, называя это работой. Люди деньги платят, чтобы посмотреть полуобнаженные женские тела и красивые лица, а ты их руками трогаешь. Сказка, а не работа для сексуально озабоченных.

– Для них скорее пытка, душевная травма и не излечимая.

– Ладно, их травмы это забота психиатров. Наша, преобразовывать тела, чтобы радовали глаз. Ну, так что мне сказать знакомой? Я не могу отдать ее в другие руки. Твоим рукам я доверяю полностью во всех смыслах. А как профессионал ты умеешь, если захочешь, творить чудеса.

– Заметь, у этих чудес есть автор, – парировал я.

– Признаю. Значит договорились. Я знал, что ты добрый, отзывчивый человек. Побольше бы таких работников.

– Да, и чтобы ночевали здесь.

– Это как получится. Да, когда я заходил к тебе, около двери сидел мужчина. Он в графике? Мужчины редкие пациенты у нас.

Я посмотрел запись приема и, кивнув головой подтвердил, – Да, записался один. Он последний сегодня. Уходя, пригласи его войти, что время тянуть.

Мой приятель неохотно поднялся из кресла и направился к двери, выходя из которой обратился к невидимому мне пациенту, – проходите, пожалуйста.

В кабинет вошел мужчина, примерно моего возраста. Одет он был в джинсовый костюм: джинсы, короткая джинсовая куртка поверх рубашки в крупную бежевую клетку. Все было практически в ковбойском стиле, только без шляпы и коротких сапог, которые заменяли коричневые летние ботинки.

Я пригласил его сесть и посмотрел на его лицо, пытаясь понять цель визита, так как лицо было чистым. Иногда ко мне обращались мужчины, но все вопросы были относительно кожи лица, остальные части тела их устраивали. У этого клиента было красивое, загорелое лицо, коротко стриженые волосы, без единого седого волоса, хорошо сочетались со смуглой кожей. Нос чуть с горбинкой. Тонкая линия губ, придавала лицу чуть игривое выражение. Глаза его я видеть не мог, их закрывали дымчатые очки. Я видел их движение, но не видел цвет зрачков. В нем чувствовалась сила и уверенность. Даже сквозь дымчатые очки, его взгляд словно заглядывал внутрь собеседника, и в тоже время, это был тип мужчины, которые скорее приходят в гости на кофе, когда муж отсутствует, чем согласиться быть приглашенным на семейный ужин.

– Слушаю вас, – произнес я, глядя ему в лицо, – что привело ко мне? Что случилось?

– Видите ли, что со мной случилось, то произошло очень давно, и стало уже историей, – голос его звучал тихо и даже глуховато, что придавало некую таинственность, – на текущий момент я здоров так, что можно позавидовать. А привело вот что. Один мой, скажем так, знакомый хотел бы с вами встретиться, чтобы обсудить некоторые вопросы. Сам он, по ряду причин, прийти к вам не может.

– Он что, не может передвигаться?

– С передвижением у него полный порядок. Передвигается такими способами, что простому смертному не под силу. Для него передвижение не проблема.

– Что же тогда? Слишком занят?

– Занят? – переспросил загадочный клиент, – пожалуй, да. У него столько дел, что я иногда удивляюсь, когда он отдыхает. Столько забот. Как все успевает!

– Я вас не очень понимаю. Если он слишком занят, слишком значимый, то почему ко мне? У него должны быть иные возможности.

– Возможности есть. Да, он очень известен. Но вот странная особенность его существования. Все о нем знают, но никто его не видел.

– Вам не кажется, что у нас странная беседа для консультации у косметолога? – спросил я, всматриваясь в реакцию собеседника, и тут же подумал, – «Какой-то ненормальный, говорит загадками, ничего конкретного. Надо быть повнимательнее, мало ли что у него на уме, если он у него есть. Может действительно псих».

– Согласен, несколько странная, если не узнать сути. Но чтобы все понять, надо встретиться с моим знакомым. Я понимаю, что мое предложение выглядит, мягко говоря, бредом, но поверьте, я абсолютно нормален и здравомыслящ. Есть тема беседы, которая вам будет интересна.

– Видите ли, – я сделал паузу, чтобы корректнее сформулировать свою мысль, – я консультации на дому не оказываю, это во-первых. Во-вторых, вы ошиблись и обратились не к тому специалисту. Я врач-косметолог. Мое занятие – физическое воздействие на тело человека, посредством разных препаратов и кремов, чтобы сделать это тело более приятным, а для вашей темы, думаю, нужен психолог. Это их работа проводить беседы, так сказать лечить души.

– Смею вас заверить – душа не лечится. Если у нее есть страдания, муки, то их можно облегчить, но вылечить нельзя. Душу можно только очистить, но, увы, не у живого человека. Да моему знакомому этого и не надо. Он сам знаток человеческих душ, в этом ему нет равных.

– Извините, но наша беседа приняла не нужный оборот. Я еще раз повторяю, что я косметолог, а не психолог. Мое время стоит денег, и предназначено для косметических процедур и давайте закончим это пустой разговор. Если у вас нет вопросов по моему профилю, я предлагаю прекратить встречу.

Он внимательно посмотрел на меня и после некоторого молчания сказал: – Что касается материальной стороны, то ваше время будет, безусловно, оплачено. Я не стремлюсь отнять у вас время простым разговором. Но вот в чем дело, вам предлагают встречу не на дому, а на нейтральной территории, при этом обращаю ваше внимание, что встреча не столько в его интересе, сколько в вашей просьбе.

После последних слов, мое лицо, очевидно, выразило удивление, на что мой собеседник произнес, – именно так.

Стараясь погасить удивление, я постарался мягко сказать, не обидев собеседника, – Это беспредметный разговор. Я ни к кому в последнее время не обращался с просьбой о встрече.

– А вот здесь вы не правы, – он снял очки и посмотрел на меня. Я увидел, что у него разные глаза, один зеленый, другой карий, и они смотрели на меня жестко и печально. Это было какой-то миг и, надев очки он продолжил, – вы сами попросили о встрече, точнее о заседании. И прежде, чем согласиться, он захотел посмотреть на вас и изучить. Он не торопился, были видимо другие заботы, но в итоге он принял решение, и лишь теперь дал согласие, – и затем тихо, словно не хотел, чтобы кто-то нас услышал, шепнул, – помните грозовые тучи? А взгляд? Вот это и был мой знакомый.

Я замер, не зная, как реагировать. Я никому не говорил о том, что видел той ночью.

– Он знает о вас больше, чем вы можете себе представить.

– Вы хотите сказать, что вы приглашаете меня на встречу со Всевышним? – тихо произнес я, – бред какой-то!

– Ну, вам ли говорить о бреде! Вы быстро соображаете, что очень важно, я на это не рассчитывал и думал, что придется все разжевывать. Но вы сами этого захотели. Понятно, что не ожидали, думали, что это так мысли и не известно есть ли он. Но вот и результат. Он услышал ваше предложение и, обдумав, согласился. Я не знаю, почему он согласился, но это факт. Можете сами спросить у него, хотя надо ли это? А мне поручил передать, что ваше предложение принимается.

Я помнил прошлое, память мне подняла из глубин образ той ночи. Я помнил, что задавал вопрос, не зная можно ли это назвать обращением, да и не задумывался об этом.

– Я, конечно, обращался, но не думал, что это реально возможно.

– Как ни странно оказалось, возможно. Сам ему удивляюсь.

– А почему вы? Насколько знаю из истории, у вас не самые лучшие отношения и если правильно помню, то у вас разные глаза и вы…

– Да, я сатана, – не дал он мне договорить. – Я озвучу это сам, чтобы оградить вас от упоминания моего имени вслух. Нет необходимости звуками привлекать меня. Я уже здесь. А глаза могут быть разные и у людей, это не признак. А отношения? Они действительно прохладные. Но я лучше умею разговаривать с людьми. Опыта больше. Вот он и обратился ко мне, через своих помощников, чтобы я передал вам его согласие. Так что перед вами его противоположность – темная сторона.

– Но если вы тот, за кого себя выдаете, то почему нет запаха серы, а просто, вот так, пришли, а не появились неожиданно.

– Ну, ну. Вы же образованный человек. Не надо мыслить категориями средневековья. Хороший парфюм всегда предпочтительнее, а сера ранее была так, для эффекта, а не потому что из преисподней, где горят костры.

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом, в котором чувствовалась усталость и, улыбнувшись лишь уголками губ произнес: – Вы еще не до конца осознали ситуацию, которую создали. Я сам, тоже редко появляюсь перед человеком, обычно это делают мои многочисленные помощники, но учитывая, что он сам решил встретиться с вами, то мне было бы просто не прилично присылать кого-либо к вам. Это было бы не уважением. Но дам совет, надеюсь, вы понимаете, что рассказывать кому– либо о том, что вам предложил встречу Всевышний, а тем более рассказывать, что видели его или меня не стоит, вас сочтут за психа. Посудите сами, за свою жизнь редкий человек встречается лично со мной, не говоря о нем, но чтобы с обоими вместе и одновременно. Так что данная ситуация тяжелая ноша для вас, но вы сами так захотели. Расскажете, не поверят.

Необходимость молчания всегда и ложится тяжким грузом на душу. Вот и получается, что как бы несете чемодан без ручки, и бросить жалко и нести тяжело. И так всю жизнь. Единственное – это иногда поделиться мыслями, услышанными от него, как будто своими.

С трудом осознавая услышанное, и вынужденный принимать это за реальность, я вымолвил: – Согласен, но я, конечно не ожидал такого развития событий. Думал так, просто мысли.

– Вот в этом и беда ваша, людей. Думаете, зовете, а потом понимаете, зачем сделал? Еще бы вы ожидали. Вам редкая удача, кто видел его взор.

– И что дальше?

– Дальше, – он на мгновение задумался, – что откладывать. Вы можете завтра вечером встретиться с нами?

– У меня прием до семи. И это надолго?

– Я вас буду ждать завтра в начале восьмого у выхода из клиники. Что касается долго, то все относительно. Вы не беспокойтесь, время подвержено сжатию и сколько бы, не продлилась встреча, по меркам людей это может оказать всего несколько минут, так что дома будете вовремя и не пропадете. Да, вы не будете возражать, если я буду присутствовать на беседе, вернее, как вы хотели на заседании. Я предлагаю свою кандидатуру в роли свидетеля, адвоката. На роль прокурора не претендую – не мое. Все в одном лице. Что зря привлекать сторонних наблюдателей. Не бегай, не ищи, а так я рядом и все знаю и видел.

Я слушал его и не мог поверить в реальность происходящего. Я бы посчитал это за бред, если бы не его упоминание о той ночи, – я не возражаю, – был мой ответ – очевидно же, что выбора у меня нет.

– Выбор есть всегда, важно какой. У вас он тоже есть, но, не красиво напросившись отказываться.

– Только странно как-то, вы оба и в одном помещении. Вы что тоже его помощник?

– Понимаю вопрос, но все значительно сложнее. Конечно, я в целом самостоятелен и не отчитываюсь, но мир един и как бы я не хотел не в моих силах делать все, что захочу. Я же не сам по себе появился на свет. Ну да, был конфликт интересов, взглядов, как это бывает у вас, у людей между подчиненным и начальником. Я себя считаю «испытателем». Я испытываю вас на духовную прочность, проверяю, насколько у вас крепка вера во Всевышнего, Создателя. А как проверить, если не создать вам, людям, искушение? Если человек не поддается, значит, вера крепка не только в него, но и в свои взгляды, принципы. Но лично мне это не надо. Это надо Создателю. Вот и выполняю эту грязную функцию. Все состоит из двух полюсов – положительного и отрицательного в этом мире, так и в людях. Вы образованный человек и должны понимать, разве возможно, чтобы Создатель не контролировал процесс, особенно на начальной стадии создания мира. Что сейчас не берусь за него отвечать, но тогда? Например, соблазнение Адама? Откуда у змея разум? Все было подконтрольно, а что подконтрольно само не совершается. Так что все было предусмотрено и разыграно, как в театре. Правда зритель был один и актеров маловато. Вот и возникла ситуация, когда мое мнение не сошлось с его, и получилось так, как получилось. Вот с тех пор я вам и даю себялюбие, ложь, страх, временные удовольствия. Вы оправдываете свои поступки и считаете их добром. Мое оружие – искушение, соблазн. Вы получаете сейчас свои помыслы, а что потом, то потом. Да, явно мы с ним не пересекаемся. Это заседание исключение.

Он замолчал, словно давая мне время на осмысливание сказанного, а затем произнес, – и так до встречи?

– Все это выглядит как авантюра, но я готов рискнуть, – ответил я.

– Вот и славно. Как ни покажется странным, мне было приятно с вами познакомиться в данной ситуации, а не в иной, в какой я обычно появляюсь. У вас есть выдержка, вы смогли быстро и правильно все понять, а не впали стопор. Я не буду исчезать, а уйду тем же путем, что и пришел, чтобы не шокировать, еще успеете удивиться.

Он поднялся, попрощался и вышел из кабинета, тихо затворив за собой дверь.

После его ухода я еще посидел некоторое время в кабинете, пытаясь осмыслить произошедшее. В голове кружился рой мыслей, но, ни за одну из них я не мог зацепиться, чтобы упорядочить хаос. То, что произошло, представлялось нелепым и абсурдным, неким фарсом и любой нормальный человек, к которым я себя до сих пор относил, не мог воспринимать все это серьезно и верить в реальность произошедшего. В тоже время, я знал, что это было реально. Потихоньку мысли стали приходить в порядок. «И почему я? Я не издавал всеобщий вопль человечества. Я просто размышлял, не веря в возможность получить ответ. Мало ли, о чем мы думаем или просим. Чаще всего это так, возможность выпустить свои мысли. Если считать это шуткой моих размышлений, не высказанных вслух, то она оказалась очень неудачной. И что? Мне теперь расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь? Этого я не хочу. Или я выпал по какой-то только им известной системе. Так, как выпадают случайные числа. Все может быть. Кто знает, кроме них, что там наверху, какие правила написаны и как по ним играть. Правила, они пишут сами, не приглашая нас. А жаль, что не приглашают. Отношения с ними, это как играть в азартные игры с государством. Государство меняет правила игры до тех пор, пока не выигрывает», – размышлял я, глядя в окно.

Затем я поднялся, понимая, что пора все-таки домой. Выйдя из клиники, я посмотрел на голубое небо, которое просматривалось сквозь листву деревьев, и порадовался очередному солнечному дню, который начался так обычно, но так неожиданно заканчивался. При всех возможных проблемах, жизнь приятна, хотя бы тем, что радует взор.

Глава 4. Заседание № 1.

На другой день в семь часов я вышел из клиники, где меня около машины уже ждал мой вчерашний посетитель.

– Добрый вечер, – произнес он, когда я подошел к нему.

– Добрый, если вы так думаете.

– Ну, к чему такой пессимизм! Или вы опасаетесь? Напрасно, батенька, напрасно. Все не так страшно, конечно, необычность ситуации влияет на вас, но все будет хорошо. Просто поверьте мне.

– Вам?– усмехнулся я.

– Мне. Я один из немногих в этом мире, кому можно верить. Я всегда выполняю обещания. Не всегда даром, но не в нашем случае.

Из клиники выходили сотрудники, после окончания рабочего дня, и смотрели на моего собеседника. Он явно привлекал внимание, особенно женщин. Еще бы, статный мужчина, тип, который притягивает, что впрочем, ему было не трудно.

– Вы явно пользуетесь успехом у женщин – польстил я ему.

–Такова моя сущность. Я хорошо сохранился, не смотря на возраст.

– Я думаю, все проще. Они чувствует дьявольскую привлекательность. Не так ли?

– Разумно и точно подмечено, – ответил он, взглянул на мимо проходящую женщину, и продолжил, – а иначе, кто бы со мной заключал сделки, будь я иным. Но нам пора.

Мы сели в машину. Заведя мотор, я спросил – Куда?

Он назвал адрес, и мы тронулись, после чего я поинтересовался, – а как к вам обращаться? Завтра меня могут спросить с кем был?

– Роман Олегович Коршунов. Да. Пусть будет так. Ваш коллега из провинциального города. А познакомились на совещании, семинаре. Но для вас просто Роман, я, же называю вас по имени.

– Хорошо. Из инициалов получается РОК.

– Заметили? Замечательно. Так оно и есть.

В дальнейшем мы ехали молча. Мой пассажир смотрел на улицы, рассматривал прохожих и, лишь когда мы свернули на нужную улицу, сказал: – После того старого, желтого дома будет поворот направо. Въезжайте в арку и по двору к третьему дому номер двадцать один.

Я заехал во двор, объехал клумбу и остановился на небольшой площадке, так чтобы не загораживать проезд. Это был квадратный двор, окруженный домами в пять этажей постройки пятидесятых годов. Выйдя из машины, мы направились ко второму подъезду. Во дворе на удивление никого не было. Обычно в таких дворах гуляют вечерами мамы с детьми и сидят на скамеечках пенсионеры.

Мы поднялись на четвертый этаж и остановились у двери квартиры двадцать семь. Достав ключ, он открыл дверь.

– А почему в квартире? – спросил я, когда мы вошли и закрыли дверь.

– А где еще? На улице не очень удобно. Можно было где-то в офисе, но это хлопотно. Там люди, охрана. Пройти незамеченными я могу устроить, но надо ли? А квартира пуста. Хозяева в отпуске.

– Так могут увидеть соседи.

– Правильно. Скажу больше, уже увидели. В глазок из квартиры напротив смотрели, пока я открывал дверь. И из окна смотрели, когда мы выходили из машины. Но это так ерунда. Я здесь, как знакомый хозяев, квартиру охраняю, пока их нет. Потом все забудут, что здесь кто-то был. Проходите в комнату.

Пройдя через прихожую и миновав дверь в кухню, я вошел в большую комнату и остановился на пороге. Мебели в комнате не было и вообще, она не походила на обычную комнату в квартире. Из окна не проникал дневной свет. Окно было, но света из него не было. Комнату заливал мягкий белый свет, который лился отовсюду и как бы из ниоткуда.

– Проходите, не удивляйтесь, – сказал стоявший сзади меня Роман, я решил его так называть про себя, когда мы в нашем мире, и тем, кем он был по своей сущности при встречах, – все будет и мебель нужная. Мы пришли в другое измерение. Мебель есть, но она в другой реальности, там, где вы и живете. Домашняя здесь не подходит. Я имею в виду наш случай. Диваны, кресла, серванты, не располагают к беседе и серьезности нашей встречи. Мы же не в гости пришли. Так что смелее в иную реальность.

Я прошел, за мной зашел Роман, и закрыл дверь.

– Ну, вот и пришли, – сказал мой спутник, – сейчас придет ответчик. Голос в комнате звучал тихо, его эхо гасили стены.

В стене открылась дверь, которую не было видно, так как не было никаких ручек, и в комнату вошел мужчина лет пятидесяти. На нем были светлые полотняные брюки, парусиновые туфли и хлопчатобумажная белая рубашка на выпуск. Длинные темные волосы, с легкой сединой, спадали на плечи. Окладистая борода, аккуратно подстриженная, немного старила. Его голубые глаза излучали доброту и были совсем молодыми. Нос чуть с горбинкой. Изящный изгиб губ. В общем, это было лицо, приятное на вид.

«Примерно таким его и представляют люди» – подумал я, и тут же услышал, – «так удобнее, потому как люди нарисовали подобный образ, так, зачем преподносить что-то иное».

– Кто со мной разговаривает? – подал я голос.

– Я, – ответил вошедший, – но телепатия для вас не привычна, поэтому перейдем на обычную речь.

– А кто вы?

– Я, есть Он.

– Он это значит тот, кого вы люди называете Всевышним, Творцом, – услышал я пояснение сатаны.

– Давайте присядем, – сказал седовласый. Из ниоткуда появился стол, причем я оказался по одну сторону, а оба моих собеседника по другую, – присаживайтесь. Сзади меня появилось кресло с высокой спинкой. Рядом с моими собеседниками также возникли кресла, в которые они сели. Между ними возник столик. Вся конструкция напоминала стандарт кабинета в виде буквы Т.

– Стандартное помещение чиновников, – сказал я.

– Конечно, – ответил сатана, – так привычнее для вас.

– И так, – снова взял слово седовласый, – я действительно Бог, как люди меня называют иногда Всевышний, но это моральные понятия, я больше считаю себя Создателем. Не забывайте, что мир кто-то создал. И не смотрите так напряженно. Вы не спите, это не галлюцинация. Сюда вы приехали добровольно. Добровольно? – он посмотрел на сатану.

– Добровольно. Я сделал предложение. Зачем в таких вопросах насилие, – пояснил сатана.

– Вы просили о встрече, я услышал и подумал, почему бы и нет? Но вы хотите разобраться или просто любопытство? Или вы вызвали меня на суд и хотите предъявить мне обвинения?