Zero. «Тихая» Швейцария

– Необязательно, пусть видят, что вы со мной общаетесь, хотя они наверняка додумают все остальное.

– Мне все рано, что обо мне думают и говорят за моей спиной, в этом случае пусть даже побьют, когда меня нет рядом.Я уже могу позволить себе выбирать, чье мнение мне интересно.

Официант принес мой заказ, но я подождал приступать к завтраку. Видя, что она собирается уходить, я ей предложил: – А что если нам встретится за завтраком?

– На обед и ужин у вас нет средств или смелости?

– Я занят днем, а вечером у меня встреча.

– С женщиной?

– С женщиной, а почему вы так решили?

– Вы не относитесь к типу мужчин, которые проводят вечера в одиночестве, но при этом не бросаются к женщинам в ноги, с мольбами о встречи. У вас взгляд победителя, и вы не страдаете по нам.

– Неужели я похож на Казанову? Жаль. Но вы не правы, я часто провожу вечера один.

– То, что вы бываете один – это ваша потребность и совсем не значит, что кто-то не хочет быть рядом, но вам-то этого не надо.

– А вам?

– Я такая же, только в юбке, – глаза ее светились добрым светом.

– Так что, мы будем разыгрывать других?

– Ох…– прозвучало что-то среднее между всхлипом и смехом. – Я не иду быстро на контакт, и не уверена, что вы мне так уж сильно нравитесь.

– А если не сильно? И вы постарайтесь, как следует. Неужели у вас нет ни сколько артистизма?

– Линда, – представилась она. – Приглашение принимаю, так что до завтра. Жду вас здесь, за этим же столиком, – и, встав из-за стола, сказала: – Я вам подыграю, но подумаю, что взять взамен.

– Взять?

– А вы думаете, я буду просить?

Я лишь пожал плечами, а Линда легко засмеялась: – Не бойтесь, я не кровожадная. До завтра, – и направилась к выходу.

Провожать ее взглядом я не стал, но задумался. -«Что же это такое? Здесь все женщины такие уверенные в себе или это я слабею? Вероятнее всего, что женщины, с которыми я знакомлюсь, умны и красивы».

После завтрака я отправился на машине по городу, заехал на заправку, пополнить бак. Привычка, если в баке меньше половины бензина, то надо заправить, исключив неожиданности. Посидел на берегу Женевского озера, полюбовался его знаменитым фонтаном и направился к месту встречи связного с Ленцем. Встреча была в районе Каруж, где множество баров, кафе. Безопасных мест для встречи не бывает, но предпочтение отдается многолюдным местам, где сильное пешеходное движение, но бывает и иная необходимость, как у меня уже была.

Я разместился в кафе с большим стеклом, через которое я мог видеть происходящее на улице. На витрине была изображена большая чашка кофе, что отчасти скрывала меня. Витрина обладает способность видеть с обеих сторон. Связного я заметил, когда он прошел мимо, по противоположной стороне улицы. Шел он, не спеша, разглядывая витрины, держа в руке в пакет с надписью универмага. Изредка он поглядывал на часы, не скрывая, что ждет кого-то. В тот момент я не сразу понял весь замысел, но это был, как потом прояснилось запасной вариант. Он знал больше, чем я в тот момент. Не далеко от меня, он остановился, и мое внимание привлек еще один мужчина, который так же глазел по сторонам. Это был «хвост», причем явный, который не пытался замаскироваться. Расстояние он не выдерживал, одет был в темный костюм, чем выделялся, да и не пытался слиться с толпой. Все это означало, что он приманка, а настоящее наблюдение ведет кто-то другой. Возможно, он хотел сорвать встречу. Мне понадобилось не так много времени, чтобы увидеть подлинный «хвост», только что разместившийся в кафе на противоположной стороне. Это была жгучая брюнетка и хорошо мне знакома – Линда. Я не верил в случайность ее появления здесь. Да, какой же маленький город Женева. Чего они добиваются? Чтобы объект запаниковал? Не похоже, да и связной вел себе достаточно спокойно.

Но тут тип, в темном костюме, резко ускорил шаги, и, пройдя мимо связного, ушел вдоль улицы. А я увидел Ленца. Он спокойно подошел к связному, они поздоровались и начали что-то обсуждать. Прятаться им не было необходимости. Если что-то передавать чтобы не заметил никто, то это лишь привлечет внимание. Связной передал Ленцу пакет. Такая откровенная передача была на грани фола. Получается, встретились двое знакомых, в заранее обговоренное время, и один передал другому то, что другому было необходимо. В пакете должны быть деньги. Кому в голову придет носить их в пакете.

Как только пакет был передан, то сидящие недалеко пожилой и молодой мужчины, которые вели себя, как гомосексуальная парочка, поднялись и быстро подошли к ним. Мужчины оказались агентами в штатском. Они взяли пакет и достали из него несколько журналов. Я мог только догадываться, что это технические журналы, учитывая профиль работы Ленца. Удивление на лицах агентов было неподдельным, вероятнее всего им сообщили, что содержимое пакета должно быть иным. Кто сообщил? Тем не менее, они предложили обоим пройти с ними. Связной был спокоен, Ленц же немного нервничал, он не ожидал, что в пакете будет «кукла». Все не спеша удались, а я остался ждать, когда свой пост покинет Линда. Минут через пять она поднялась и смешалась с толпой, даже не пытаясь торопиться. Думаю, ей было о чем доложить.

Я заказал еще чашку кофе, чтобы подумать об увиденном. Ситуация не была стрессовой и у меня еще было время, чтобы мой разум начал самостоятельное движение. Надо было проанализировать, чтобы голова наполнилась картинкой увиденного, и появились слова, тогда можно поискать истину.

Итак, связной на языке спецслужб оказался «игроком», то есть человеком, который знает, что он мишень, подставной, а значит, имеет представление о том, что в этой ситуации делать. То, что я все видел, и оказался относительно в стороне, снижало риск провала, как и то, что меня не видела Линда, во всяком случае, я на это рассчитывал. За связного я не беспокоился; в участке с ними проведут беседу и выясниться, что Ленцу нужны журналы. Конечно, журналы проверят, а вдруг там между строк или на полях что-то записано, например, адрес или номер счета, телефона. Но я был уверен, что это обычные журналы. Их отпустят, еще и извинятся. Связной засветившись, без последствий еще поработает где-то в отделе посольства, а потом поедет на Родину. Оставалось понять, Ленц играет по нотам американцев или просто находится под их плотным наблюдением? И что предпримут американцы теперь? Хотя Линда была англичанкой. Да, тесный клубок. Далее. Если бы связной сумел передать деньги, то мне оставалось получить информацию и уезжать из Швейцарии, а теперь они поймут, что раз наш агент засвечен, есть кто-то еще и усилят присмотр за Ленцем, а может еще за кем. С этой стороны дело было дрянь. Я должен стать тенью и довести операцию до конца. Если ранее все внимание было приковано к другому, то теперь не так. Они не знали, кого искать и предпримут новые действия,да и швейцарскую разведку нельзя было сбрасывать со счетов, их, вероятнее, всего навели американцы, хотя не факт. В общем, случилось то, что случилось. Я остался один и операция усложнилась.

– Разрешите присесть за ваш столик? – услышал я голос рядом и, вернувшись в реальный мир, увидел, что рядом со мной стоят парень и девушка. Все столики оказались занятыми, и лишь я сидел в одиночестве.

– Да, пожалуйста, я уже ухожу, – широко улыбнулся я им и, поднявшись, вышел из кафе. Что делать, размышлять при моей профессии вслух не приходилось. Можно поехать в отель, но что делает турист днем в номере? Там я мог поразмышлять, но опять, же не вслух. Кто-то сказал, что размышления вслух, когда все проговаривается, многие вещи делают прозрачнее. Я тогда спросил: «Даже нефильтрованное пиво?», на что получил ответ, что пиво материальный продукт и предназначен для других целей, а это относиться только к тому, что тревожит душу. Душу мою пока ничто не тревожило, а вот поговорить вслух можно, чтобы переключить объект внимания, а уж потом вновь вернуться. Решение было простым, мудрым и я направился в салон к Андре.

Салон был достаточно большой и состоял из трех залов: в первом – картины, налево – гобелены, направо – скульптуры, статуэтки, вазы. В первом же зале, был прилавок с разной мелочью и сувенирами. Я задержался в первом, и было от чего. Анна и Андре были правы в отношении Алины. Возле стойки стояла женщина, которая повернулась ко мне, как только я закрыл входную дверь. Ей было лет двадцать пять, ростом около метр восемьдесят, платиновые волосы, большие серые газа, чувственный рот. Кожа чуть смуглая. Лицо гладкое. В чертах этого лица виден мягкий, обволакивающий взгляд глаз, в которых видевший их тонул не сопротивляясь. Черное платье так облегало фигуру, что не ясно, как она вообще умудрилась его надеть, и не скрывало, а подчеркивало большую грудь, а также едва прикрывало стройные длинные ноги. «Интересно, как она садиться? – мелькнула мысль, – уж точно не на платье, его длины не хватит». Взгляд Алины, а что это была она, я не сомневался, был пронизывающий, именно такой, как говорил Андре, и она явно давала мне понять, что я ошибся дверью и от меня дурно пахнет. Все длилось с полминуты, и она поняла, что ее чары на меня не подействовали, так как я не отводил взгляда от нее и улыбался глазами. Тест на выдержку мной пройден. Укор в ее глазах погас, а я, кивнув на ее грудь, спросил:

– У вас там что? Маленький пистолет? И натуральный?

–У меня все натуральное и мой пистолет стреляет без осечки, и не такой уж он маленький, – усмехнулась она, – но вы ошиблись, свой пистолет, с перламутровой ручкой, я ношу за подвязкой.

– Покажете?

– Как будете себя вести. Может быть, я даже вам дам его погладить, не доставая из-под подвязки.

– Я постараюсь.

– Да, уж, придется.

В это время из внутреннего помещения вышел Андре: – Жан, рад тебя видеть, и вижу, вы нашли общий язык. Ты вырос в моих глазах. Что он у тебя просил? – обратился он к Алине.

– Посмотреть пистолет за моей подвязкой, и я разрешу ему погладить, если будет себя хорошо вести.

– Вот это удар. Чтобы Алина вот так, первому встречному, доверила себя! Пора на покой.

– Только первому встречному и надо доверять себя, при этом, не затрагивая душу, а так разово, для себя, – ответила она.

– Судя по теме, ты был нестандартен и задел Алину. Это профессионализм в отношениях с женщинами. Пошли, выпьем, – и мы прошли в его кабинет, где он достал бутылку «Джонни Уокер». – Знаком с этим мужчиной?

– Знаком, крепкий мужик, разбавь, чтобы стал «менее знакомым».

Андре засмеялся. Мы поговорили об искусстве, о делах в этой сфере бизнеса, он повел меня по салону. Там ему позвонили и он, извинившись, оставил меня, пригласив заходить, если будет необходимость, коллеге по цеху всегда поможет, да и просто так. На прощание я улыбнулся Алине, а она сказала: – Я жду хорошего поведения, а за нестандартный подход, возьми, – и протянула мне визитку со своим номером телефона.

«Вот так вот, еще одна женщина, – думал я уже на улице. – Они точно специально собрались в этом городе, чтобы потом окружить меня и побить». Побродив по городу, вернулся к сиротливо стоящей машине, что оставил недалеко от места встречи связного с Ленцем, и к шести часам подъехал к дому Анны.

– Предлагаю перекусить, а потом погуляем, – предложила она, и мы поехали к кафе «Le Relais de L'Entrecôte», что можно перевести, как «смена антрекота», располагавшееся на Rue du Rhône. Это было кафе одного блюда. Идея возникла в Париже еще в пятидесятых годах, там же и была реализована, и затем в одном ресторане Женевы. Сама идея проста: отличный антрекот, картофель, салат, фирменный соус. Никакого бронирования. Все это мне пояснила Анна, когда мы подъехали, и я увидел очередь.

– Здесь всегда очередь, в которой стоят небедные люди после рабочего дня. В Париже все не так. Только здесь, в Женеве, можно увидеть, что поесть картошки с антрекотом приезжают на майбахе и ламборджини.

Когда нам удалось попасть внутрь, то я отметил, что блюда превосходны. Анна кому-то помахала рукой, пока я поглощал антрекот, но когда поднял голову, то увидел, кто привлек ее внимание. Это был Ленц, и он направлялся к нам. Анна познакомила меня с ним, сообщив, что это ее коллега по работе. Ленц был с товарищем и вскоре отошел. Я не заметил, что он был взволнован произошедшим сегодня днем.

Затем Анна водила меня по вечернему городу, предварительно сообщив, что к десяти она хочет вернуться домой.

– Извини, Жан, но завтра трудный день, и мне надо быть в хорошей форме. Но чтобы компенсировать тебе вечер, я предлагаю в субботу поехать в горы. Там будут знакомые, да тот же Ленц, что сегодня подходил в кафе. Так что?

– Суббота только послезавтра.

– Я знаю. В пятницу у меня встреча с родителями.

– Хорошо, но завтра я могу позвонить?

– Не можешь, а позвонишь, – и она, поцеловав меня в щеку, и ушла.

Вернувшись в номер, я подумал, что за сегодняшний день у меня было три встречи с разными женщинами, и все красивы и умны. И что делать? Мозгам надо отдых, а телу можно дать и нагрузку. Три женщины за один день и только разговоры? Завтра у меня тоже трудный день. Я повернул к себе телефон и набрал номер.

– Я себя хорошо вел? – произнес я в трубку, услышав ответ.

– Изумительно, учитывая, что должен был давно позвонить. И я не ошиблась. Жду, – и назвала адрес.

9

Кабинет генерала заливал яркий свет майского дня. Шторы были раскрыты, и в окно виднелось небо, по которому кучерявые облака, иногда накрывая тенью землю, плыли рваными кучками. Но весь этот приятный, для глаз, пейзаж был не для находящихся в кабинете, а было там двое, сам хозяин кабинета и Виктор Николаевич, что держал в руках папку, из которой только что достал несколько фотографий, их генерал и просматривал. Виктор Николаевич, молча, наблюдал за лицом начальника, но оно было невозмутимым. «Даже природу рассматривают более эмоционально, а здесь мертвая мимика», – подумал он.

На фотографиях, была многолюдная улица, с множеством баров, кафе, магазинов, но среди этого многообразия человеческих лиц, в кадрах всегда был один и тот же мужчина: вот он рассматривает витрину, а вот он уже беседует со светловолосым человеком, а вот уже к ним присоединилось еще двое мужчин, разглядывающих внутренности целлофанового пакета. Отложив фотографии, генерал взглянул на Виктора Николаевича: – Рассказывай.

– Операция прошла не так, как хотелось бы, как идеальный вариант, но не все так плохо. На фотографии, рядом с нашим агентом – Ленц, тот, что готов передать информацию. У нас были опасения, что за ним могут присматривать, а потому наш агент, должен был это проверить и на встрече лишь сообщить, где передаст деньги, а пока принес просто журналы, о чем Ленц не знал. Опасения, к сожалению, оправдались. Наш агент, как и задумывали по одному из возможных вариантов – отвлекающий, но все-таки была мысль, что он будет основным. Не удалось. Швейцарская разведка была на хвосте, кто-то ей сообщил. После задержания нашего сотрудника отпустили, и он сейчас работает в отделе посольства.

– И кто мог сообщить? Не было, как понимаю, оснований у швейцарцев подозревать нашего сотрудника?

– Те, кто владеет кодами. Кто же еще.

– А кто там, на фото в темном костюме?

– Не известно, я думаю, это тоже подставной, некая демонстрация, чтобы показать, что все под контролем.

– Не очень умно.

– Как сказать, – возразил Виктор Николаевич. – Чаще всего, когда его обнаруживают, он уходит, а истинный наблюдатель остается. Он тоже может присматривать, а нет ли кого еще? Двойная игра с обеих сторон.

– Известно кто истинный?

– Мы не знаем. Народу вокруг много и истинным наблюдателем может быть кто угодно, хоть вот это мужчина, – указал Виктор Иванович на мужчину, – хоть вот эта женщина. В нашей базе данных знакомых нет, мы проверили.

– А есть на этих фото наш нелегал?

Виктор Николаевич посмотрел на генерала и несколько неуверенно, как бы извиняясь, произнес: – Даже, если он здесь, я бы сказал, что не знаю.

– Значит, в лицо вы его знаете?

– Лично я нет, но есть пара человек, кто знает.

– Интересный агент, даже в личном деле нет фото.

Виктор Николаевич понял, что генерал изучал личное дело ZERO, но свои догадки оставил при себе, лишь медленно сказал: – Потому и работает, а так, возможно, нашлись бы желающие его сдать.

– Как ему удается прятать свое лицо.

– Это знает только он сам, но уверен, что он был где-то рядом и все видел. Накануне, он встречался с нашим агентом, и тот ему сообщил о месте и времени встречи с Ленцем. ZERO опытный человек, и все проверяет сам.

– Он встречался? Значит, подставной мог видеть его лицо?

– Нет, – уверенно заявил Виктор Николаевич. – Нелегал в совершенстве владеет искусством перевоплощения. Он может не только изменить внешность, но и походку. Он профессионал. Наш агент не видел его лица, это он сообщил.

– Понятно. И что теперь?

– Ждать. Мы же с самого начала подставляли агента, а значит, вся тяжесть операции переходит к ZERO. Он видел Ленца, видел всю ситуацию.

– А переправка?

-Либо он передаст данные через тайник, либо вывезет их сам, а потом передаст. Сейчас важно другое, как ZERO получит данные от Ленца.

– Ему нужна помощь?

– Не знаю, но нет смысла. Если даже он увидит сигнал, то на связь не выйдет, пока не завершит операцию, если только ему самому что-то не понадобится. Не будет рисковать.

– И как мы узнаем, что операция завершена? Когда.

– Только ожиданием. Через пару недель он проявится, если все удалось.

– А если нет?

– Значит, его уже нет.

– Мрачная перспектива.

Генерал встал из-за стола, прошелся по кабинету и сел напротив Виктора Николаевича: – Подставного отозвать, срочно. Не известно зафиксирована его встреча с ZERO или нет. Пусть нелегал выглядел, хоть, как женщина. Связного могут вызывать для уточнения деталей, поэтому отзывайте.

– Хорошо.

– А в качестве кого там ZERO?

– Я вообще не знаю, чем он занимается.

– Идите.

Виктор Николаевич забрал фотографии со стола генерала и сложив их в папку, которую застегнул на молнию, вышел.

Генерал вернулся на свое кресло и сидел в задумчивости, тихонько выбивая пальцами дробь по столу. Из этого молчаливого, мыслительного процесса его вывел телефонный звонок. Он снял трубку: – Слушаю.

Пока он слушал, что ему говорили, ни один мускул не дрогнул на его лице, и видимо, когда собеседник на другом конце закончил, ответил: – Я все понимаю, но сейчас к операции подключился еще один сотрудник…Ну, что делать, пусть вариант худший, но есть вероятность, что операция будет выполнена. Нам не известно, как он это сделает, да и хорошо это, я думаю… Да, я зайду к вам.

Положив трубку, он посмотрел на телефонный аппарат и, вздохнув, нажал кнопку вызова секретаря.

10