Ну, здравствуй, Яша

Яков. Ну, что согрешишь?

Яшар. Чудак! Грех-то он в капле (окунает мизинец в стопку, стряхивает каплю на пол.) Вот и весь грех (поднимают стопки).

Яков. За нас (чокаются, выпивают, закусывают огурцами).

Яшар. Да жизнь грешна.

Яков (жуя, огурец). И это радует, иначе бы давно вымерли от тоски. Грех дает сладость, остроту. Все в сравнении (встает, обходит комнату, останавливается возле картины.) А это что такое?

Яшар. Внук подарил. Одно время он увлекся живописью. «Держи, – говорит дед, – современное искусство». Я ничего не понимаю в таком искусстве, и назвал ее «вид на море и обратно».

Яков. Почему?

Яшар. Да просто на что фантазии хватило.

Яков. Странное туда и странное обратно.

Яшар. Какое искусство, такое и название. Я вот сколько раз видел фотографии картины «Черный квадрат» Малевича. Сколько читал. И каждый рассуждает о смысле картины. Откуда они знают, о чем он думал, когда писал ее? Где-то я прочитал, что он сам сказал, что неделю не мог спать, хотел понять, что сделал. Каково! А! Он сам не знает, а другие рассуждают. Может он просто с бодуна был? Вот тогда я это понимаю, и не такое напишешь. Так чем же эта хуже, чем отличается?

Яков. Ценой.

Яшар. Это верно.

Яков. И книги у тебя интересные, умные (кивает на шкаф.) Раньше модно было собирать. Красивые обложки. Отголоски прошлого?

Яшар. Ростки будущего. Я молодежный сленг не понимаю, вот и приходится внуку объяснять, что есть что.

Яков (поворачиваясь). Зануда ты, наверное. Терпит?

Яшар. А куда ему деваться? Да, и как иначе? Читаю как-то «резкие колебания курса рубля обусловлены волатильностью курса». Что думаю за волатильность. Нашел, прочитал. Это изменение. Нет, чисто финансовый термин есть, но не в этой, же фразе. Они сами понимают, что пишут? Получается «резкие колебания курса рубля обусловлены изменениями курса». Дурь. А чем еще? Важно кем, а не чем?

Яков (удивленно). Следишь за курсом?

Яшар. Приходится

Яков. Ты же на пенсии?

Яшар. Мне ее хватит на несколько дней.

Яков. И чем занимается пенсионер Яша?

Яшар. Тем, что умею. Торгую. На рынке не стою. Я сумел отхватить пару неплохих магазинов, теперь сын занимается, ну, и мне перепадает.

Яков. Ты всегда был предприимчивым. А сейчас что один? Где все?

Яшар. Дети живут отдельно, а жена на даче. Мы и так друга каждый день видим. Я все бурчу, как ты говоришь. Ей надоело со мной, а мне там, в огороде, вот и смотался в город. А ты один приехал? Или все семейство назад вернул?

Яков. Один. Дети там, остались, и правильно. Они там повзрослели, там у них семьи, работа. Это теперь их земля, их жизнь.

Яшар. А Лия?

Яков. Лия умерла, четыре года назад. Осталась там навсегда.

Яшар. Извини.

Яков. Да что извиняться, откуда тебе знать.

Яшар. Это верно, ты бы не пришел и о тебе бы ничего не знал. Так ты теперь один?

Яков. Как и ты сейчас. А так нет, дети, внуки, но живу один.

Яшар. Помянем. (Яков подходит. Яшар наливает, встает, выпивают не чокаясь. Запивают.) И ты решил приехать? С какой целью, я пока не понял? Навестить? (садятся).

Яков. И не пытайся. Я бы на твоем месте не стал этого делать. Зачем тебе хлопоты? Мне просто захотелось приехать. Я думаю, Лия одобрила бы мой выбор и не обидится. Она всегда была внимательной и понятливой. Это я стал каким-то чужим там, после ее смерти. А здесь всё мое. Вон, дерево под окном, почти наш ровесник. Помнишь, когда сюда переехали всем двором сажали деревья. Вот оно и есть наша память. Я долго думал, советовался мысленно с Лией, потом поговорил с детьми. Они меня поняли. И вот я здесь, а надолго ли, вопрос открыт.

Яшар. Ну, это твое дело. Ты, как я вижу, какие-то мысли в голове держишь.

Яков. Они всегда есть, но с возрастом они сильно изменились. Я стал более чувствительным, после смерти Лии. Мне осталось только моё. Когда живешь один, то жизнь – всего лишь слово и все твое существование переходит в состояние выживания со скукой, одиночеством и мыслями.

Яшар. Это ты брось. Я отношу существовать к активным глаголам. Существование требует действий. Это повелительный глагол, он обязывает нас существовать, а не влачить жизнь, отдавшись воле обстоятельств.

Яков. Ты умеешь управлять обстоятельствами?

Яшар. А этого и не надо, надо уметь предвидеть. Опыт поможет. В нашем возрасте наши обстоятельства зависят от нас, и не существуют сами по себе. Их формируем мы. Вот и учись влиять.

Яков. Даже в ущерб другим?

Яшар. Ущерб другим – не обстоятельства, а жестокость. Слушай, что у тебя за мысли! Расслабься, как сейчас говорят. Не на приеме у проктолога.

Яков (усмехается). Попробую. Может быть, не понимая, я приехал, чтобы убежать от себя прошлого, того, кем был там. Все проще.

Яшар. Это еще никому не удавалось. Бежать от прошлого? Пока живем, живо и оно. Ты просто дал слабину чувствам. За тобой идет тень прошлого, и ты с ней заигрываешь. Не играй, не надо. В нашем прошлом всегда найдутся вещи, которые держат, а надо идти…(пауза) и возраст не помеха. Надо жить, Яша. Жить и радоваться.

Яков. Надо жить (как эхо повторил). Увы, мы уже знаем, что жизнь познается не только через радость и успех, но и через боль и неудачи. Жизнь – всего лишь отрезок времени, и как выясняется очень короткий, и мы наполняем этот отрезок поступками, помыслами. Рисуем картину своей жизни мазками, пытаясь нарисовать поярче, как твой внук (кивает на картину.) И все мазки важны, а часто получается лишь серая, и даже не квадрат, а просто фигура с острыми углами, о которые все время обдираешься или в виде фиги. Да, не всегда наслаждались мгновениями, не понимали, что мазки с нашей картины нельзя уничтожить, закрасить. Они уже были, а прошлое нельзя стереть.

Яшар. Яша, остынь. В тебе живет рана потери, рана прошлого, она никогда не заживает, но не должна так отдаваться болью. Время прошло. Я знаю, что только глупцы говорят – время лечит. Бред. Оно не лечит, а лишь снимает острую боль. Это душевные раны, а они не заживают. Память прошлого живет всегда и умирает вместе с нами, когда остановится сердце, перестанет течь кровь, но и жить с этим все время нельзя.

Яков. Да я и не живу. Когда теряешь дорогого человека, вдруг понимаешь, что за все надо платить, кем-то или чем-то. За наш груз прошлого мы платим возрастом. Молодые еще могут продавать душу для достижения своей цели, до расчета еще далеко. Позже продавать труднее.

Яшар. А ты бы продал?

Яков. Сейчас возможно и да, но кому она нужна?

Яшар. Тебе, Яша, тебе. Она о тебе столько знает, столько натерпелась, возможно, даже поистрепалась. Сам знаешь, старые тапочки всегда мягче и уютнее, чем новые, так и душа. Старая душа лучше, чем никакая. Не унывай. У нас тоже была цель, и мы взбирались наверх, ничего не продавая. Теперь потихоньку спускаемся и цель проста – как можно дольше продолжать спуск. Ты же не собираешься завтра умирать?

Яков. Хочется верить, что нет.

Яшар. И верь. Попробуй сделать вид, что веришь, и тебе станет легче.

Яков. Уговорил. Остаюсь.

Яшар. Все, хватит рассуждать. Кому эти рассуждения интересны.

Яков. Это интересно нам.

Яшар. Нам! Тебе, да, а мне это по фигу. Нам что через двадцать лет разлуки не о чем поговорить?

(Яков не отвечая, встает, проходит по комнате, смотрит за окно. Яшар наблюдает за ним) Яшар. Что разглядываешь?

Яков. Мало что изменилось. Когда мы уезжали, даже день был такой же солнечный, ясный. Ты даже не представляешь, как тогда защемило сердце.

Яшар. Представляю. Я стоял у окна, и тоже щемило сердце.

(Яшар поднимается из-за стола, подходит к Якову).

Яков. Да, время летит. Все, что было, уже кажется не таким уж и важным. Но вот парадокс, чем дальше от того времени, тем яснее картинка и острее переживания, как будто все было только что.

Яшар. Я все это вижу каждый день.

Яков. Ты, да, но там все другое, природа, которой мне не хватало.

Яшар. Так что не приезжал?

Яков. Дела.

Яшар. Дела! Давай садись, за ясность прошлого.

Яков. Да ты что! Мы же свалимся.

Яшар. Ниже пола не упадем, по чуть-чуть (садятся за стол, Яшар наливает. Выпивают).

Яшар. С приездом, дурачок.

Яков. Это почему же дурачок?

Яшар. А что нормально уехать, не зная, куда и вернуться затосковав.

Яков. Почему не зная куда. Там историческая родина.

Яшар (с усмешкой). Да ты что, Яша! Ты помнишь плакат из детства «Родина-мать». Оба женского пола. Мать всегда одна, как и родина. Где родился, там и родина (стучит по столу) Ясно!

Яков. Не буянь.

Яшар. Не буду.

Яков. А как еще сказать?

Яшар. Откуда я знаю. Израиль. Земля обетованная. Кстати, почему Израиль? Почему ты не поехал в Биробиджан? Там все ваши должны быть.

Яков. Ты что! Какие там наши откуда?

Яшар. И то верно, какие там ваши.

Яков. Я рад, что приехал, что именно здесь, почти ничего не изменилось. И ты все такой же.

Яшар. Все изменилось, разуй глаза, разве этот дом, да деревья. В первую очередь мы изменились, Яша.

Яков. Уверен?

Яшар. А то! Утром даже зеркало от меня отворачивается. Я когда просыпаюсь по привычке рано, лежу и думаю о чем-то с серьезным видом, торопиться-то некуда. А спроси через 5 минут, о чем думал, не вспомню.

Яков. Это склероз.

Яшар. Это маразм.

Яков. Отчего.

Яшар. От гнилой тоски. Какими мы были раньше! А! (мечтательно.) Молодыми, стройными. Красивыми…А, теперь? Конечно, кое-что осталось от былого, но вот красота поблекла. Во. Вспомнил.

(Поднимается, уходит и возвращается со старым фотоальбомом, садиться рядом с Яковом).

Давай освежим память страницами молодости, пролистаем лучшие моменты нашего прошлого, как понимаем теперь, почти безоблачного. Какие были мечты, когда у тебя нет ничего кроме детства. Только сейчас понимаешь, что, то время – сокровище. Это время счастья, к которому всегда стремились, но не замечали, что оно рядом. Глядя на эти фотографии, я понимаю, что там была иная реальность. В будущее смотреть порой бесполезно, там все предсказуемо – болезни, кровать, утка. Но в прошлом есть свои замечательные стороны. Вот чем оно хорошо?

Яков. Откуда я знаю. Памятью.

Яшар (передразнивает). Откуда, я знаю, откуда я знаю! Нет в тебе полета. Слушай и внимай, пока я рядом. Там, Яша, нет одной очень важной детали – ностальгии! Она живет только в прошлом.

Яков. Но смотреть в будущее все-таки надо. Если нет веры и в завтра, зачем оно сегодня!

Яшар (восхищенно). Спиноза. Как сказал! Сегодня – это реальность и этим надо дорожить. День прошел, жив, замечательно. И все. Что нам тогда было надо, в далеком детстве? Иногда слушаться, а так ешь, пей, гуляй. Сейчас понимаешь, какие были маленькие требования, но уже поздно (показывает на фотографию.) Смотри, какой ты был худенький, глазки на выкате, таращатся в объектив.

Яков. На себя посмотри – колобок в штанах.

Яшар. Был упитанный. Как про нас тогда говорили, когда мы что-то обсуждали. «Вон Яшки якшаются»

Яков. Интересное было время.

Яшар. И ты был скромный тогда, тихий, когда приходил к нам, с невинным взглядом. (Изображает его детский голос) «Нина Степановна, а Яша дома?» – «Наш дома». И ты тихо проскальзывал в мою комнату, да так, что ни одна половица не скрипнет. Ты летал, что ли тогда?

Яков. Только по полу, когда с тобой дрались.