Там, где сердце

– Как бы хотелось вернуть это время назад и пережить хотя бы один момент из тёплого и беззаботного детства.

– Летит время, скоро мы станем совсем взрослыми, скоро появятся новые заботы, новые проблемы, эх, грустно об этом даже подумать, не то чтоб пережить, – ответила Эля.

Девочки шли и бесконечно разговаривали, казалось, что время остановилось, что все это происходит будто в другом времени, в другой реальности.

Эля никуда не спешила, поэтому не собиралась ехать домой, ей хотелось побыть побольше в гостях у подруги. Настя же тоже хотела побольше провести время с Элей, поэтому её совсем не смущала гора посуды, которую она должна была помыть ещё с утра.

– Ах, подождут дела. Ведь куда важнее провести время с близким человеком, чем заниматься рутинными вещами.

Возвращаясь домой, девочки решили зайти в магазин, чтобы купить еды для предстоящего просмотра фильма, который они запланировали перед сном. Когда девочки пришли домой, их ждала любящая и заботливая мама Насти, она очень переживала, что девочек так долго не было дома, но подруги даже и не заметили, как наступило двенадцать часов ночи, пока они гуляли. Это было достаточно поздно, особенно для тёмного частного сектора, где часто промышляли хулиганы. Но подругам не было страшно, ведь они знали, что находятся под охраной Бога и что с Ним ничего не страшно.

Девочки выбрали фильм и приступили к его просмотру. Обеим был близок жанр драмы, поэтому они любили смотреть тёплые и грустные фильмы, наполненные смыслом. Пошлые же комедии были далеки от их вкусов, потому что девочки были озадачены возрастанием духовного состояния, нежели укреплением эмоционального фона.

В этот раз фильм оказался нудным, поэтому девочки заснули, совсем не запланировав этого. Проснувшись утром, девочки очень развеселились, узнав, что заснули одновременно. Настолько близка была их дружба, что даже засыпали они в одно время.

Но вот пришло время уезжать. Беззаботные выходные прошли очень быстро.

– Ах! Как же быстро летит время, когда ты проводишь его с любимыми людьми! – сказала Настя.

– Не говори, – с грустью произнесла Эля. – Почему самые тёплые моменты проходят так быстро?

– Я обязательно буду ждать встречи и очень сильно скучать!

– Я тоже, Настенька, родная!

Утонув в крепких объятьях Насти, Эля поняла, что могла находиться бы там вечно, но, к сожалению, за горизонтом ждала учеба и длительная подготовка к долгожданной встрече с дедушкой. Сев в автобус до родного города, Эля взгрустнула и еще раз прогнала в памяти все события прошедшего на всех порах уикенда. Она думала о том, что теперь не скоро появится вновь в этих значимых для ее души местах. Грусть захлестнула ее до краев и глаза наполнились слезами. За слезами пришло понимание того, что близких людей не так уж и много в этой жизни, и нужно ценить каждый подаренный миг и те места, где тебя любят и ценят. Элю любили все, но чувствовала она проявления любви далеко не от каждого человека. Ей так хотелось остаться там, когда к всему прочему в окошке автобуса она увидела плачущую Настю. Было поздно, и автобус плавно тронулся, а голос кондуктора прозвучал как приговор: «Следующая остановка – Тамбов!»

4. Глава

Утром последующего дня после возвращения Элины от подруги.

Глаза Эли открылись с тяжестью, а звон будильника, казалось, создавал трещины на барабанных перепонках девочки. Вот что значит вставать на учёбу после отлично проведённых выходных. Неохотно оторвав лапки от постели, Эля принялась за свои утренние процедуры. Обычно это были быстрые и уверенные действия – за секунду она была в ванной, через три минуты уже на кухне пила либо свежевыжатый яблочный сок, либо из пакета – это зависело от ее настроения. Сегодня утро не задалось, так что сок она пила из пакета. Все было не так: и в ванной она задержалась надолго, и встала еле-еле, а после того, как выпила соку, её пошатнуло в сторону. «Ну точно сегодня что-то случится! – подумала про себя Эля. – Как-то все странно».

Она долго не могла найти, что ей надеть, хотя обычно она была пунктуальна и педантична – с вечера уже знала, в чем пойдет. Но сегодня, честное слово, все валилось из рук. А после того, как она увидела грязные бледно-розовые Vans, ее руки и вовсе опустились, она присела на комод и тяжело вздохнула, думая, что за день сегодня. Потом она заглянула в шкафчик возле комода – там висело розовое платье, которое она последний раз надевала чуть ли не год назад, поэтому она быстро надела его на себя, крохотными пальчиками расправив все неровности, но после этого ей стало ужасно не хватать воздуха. Элина запаниковала. Почти трясущими ручками она взяла обувную ложку, обулась, схватила расстегнутую сумку с учебниками и дамскими принадлежностями и выбежала из квартиры. Открыв дверь подъезда, она жадно вздохнула.

«Уффф» – долго выдыхая из груди, она почувствовала лёгкую эйфорию. На душе потеплело и тревогу как сдуло легким тёплым ветром, нежно перебирающим ее волосы. Она посмотрела на лавочку – там мирно возлегал Николай, тихонько похрапывая.

«Ох… я же завтрак ему не вытащила! – тревожно подумала Эля. – Ну ничего, будить его не буду – вечером накормлю до отвалу». Пройдя мимо, Эля будто очнулась ото сна и быстрыми движениями стала лазить в сумочке. Так, где же он… неужели выложила? – Ага, вот он! – Там, в уголке за кошельком, удобно лежал пирожок с капустой, что дала в дорогу Эле мама ее подруги Насти. «Вот как хорошо, что я его не выложила вчера, хоть чему-то хорошему послужила моя рассеянность». Она заботливо положила пирожок на грудь Николая, он даже перестал храпеть, но глаза не открыл, видимо, не проснулся. «Так я же опаздываю», – чуть ли не в слух подумала Элечка и поспешила на остановку. Там будто дожидался ее обычный автобус под номером двенадцать. Это было её любимое число, может, ещё потому, что и день рождения у нее был двенадцатого апреля, а многие хорошие вещи с ней происходили именно двенадцатого числа, кто знает, совпадение или судьба.

Приехав в училище, она поспешила пройти в класс, но в коридоре заметила шведский консилиум. Ряд педагогов при ее проявлении выстроился в линейку. «Вот, пожалуйста, выбирай кого захочешь, от своего персонального учителя Евгения Брониславовича до Ольги Борисовны – мастера оперного жанра».

Улыбнувшись, Эля сказала:

– Вы же не меня здесь ждете? – На что увидела лёгкое шевеление и шёпот.

– Скажите ей, – прошептал один из учителей.

Евгений Брониславович, как истинный джентельмен, сделал шаг вперед и жестом руки подозвал Элечку.

– Здраствуйте, Евгений Брониславович

– Здравствуйте, милая, как отдохнули на выходных? Готовы к учебному процессу?

– Конечно, – неуверенно произнесла Элечка.

– Тут в чем дело, милая, мы долго совещались с коллегами и решили отправить тебя на практику.

– Это замечательно, Евгений Брониславович, – улыбнулась Элина.

– Так вот, практика состоит в том, чтобы проверить твою преданность нашему музыкальному делу. Учитель сделал пару тревожных шагов вперед по коридору, осторожно сопровождая Элину за собою.

– Так что я должна делать, учитель? – неторопливо, но тревожно сказала Элечка.

– Повторяю, это для твоей психологической выдержки и знаний по педагогике.

– Так что же? – нахмуренно спросила Элина.

– Ты должна пройти практику в местном детском приюте. Чтобы найти способных детей из низшего класса общества. – как бы отрезав, сказал Евгений Брониславович.

– Мистер учитель! – раздраженно сказала Элина. – А не слишком ли я молода для этой работы и не находите ли вы, что это занятие должны проводить как минимум учителя?

– Эль, скажу по секрету, кроме тебя некому – все отказались. Пришел приказ с министерства культуры о зачислении детей сирот на курсы музыки, а как и кем он будет реализоваться – не сказали. Все сразу спрыгнули с тонущего корабля, так вот не отказывайся и ты. Ты единственный человек на курсе, кто способен своей музыкой привлечь сердца этих сирот. Твоя музыка лечит.

– Конечно, я шоке, – резко прервала Элина своего учителя. – Но сегодня и так день странный, так что я возьмусь за вашу задачу. Всё равно до поездки в Москву мне делать нечего.

– А, и кстати, поездки в Москву не будет.

– Ах! Евгений Брониславович, успокойтесь, девочка и так потрясена, – ворвалась в диалог Ольга Борисовна, схватив Евгения Борониславовича за локоть и отведя в сторону.

– Милая моя, не переживай, все будет хорошо, там о тебе позаботятся, никто не причинит тебе вреда, – быстро сказала Ольга Борисовна.

– А что же вы сами не едете?

– А у меня дети! – ничего более интересного не смогла придумать Ольга Борисовна.

– Хорошо, и когда начинать? – спросила Эля.

– С завтрашнего дня, – послышался мягкий голос Евгения Брониславовича откуда-то из-за спины Ольги Борисовны.

– Хорошо, – спокойно сказала Эля, – тогда сегодня я иду домой готовиться.

– Никто не имеет возражений, Элечка, – тихо сказал кто-то из ряда учителей.

Эля покинула музыкалку и на всех парах двинулась в церковь, хотя и был понедельник.

Храм Божий всегда был открыт для всех и днём, и ночью, – всё потому, что пастор местной Церкви всегда был на службе. Алексей Андреевич Плотников – его имя можно часто услышать в городе Тамбове, и не только в церковных кругах, а все потому, что Алексей Андреевич был морским пехотинцем в отставке и героем войны в Югославии – это было известно всем. Также он сам утверждал, что потерял указательный палец и все документы, когда их колонну подорвали в Югославии, а еще было известно, что до двухтысячного года Алексея Андреевича Плотникова никогда не было на тамбовской земле. Таким вот загадочным человеком он был. Многие считали, что он как бы призрак, но несмотря на все слухи и доводы, все равно верили и любили Алексея, потому что за столько лет служения в церкви этот человек ни разу никому не отказал. Когда Алексей вернулся из Америки, он начал с работы дворником в этой же церкви. После стал дьяконом, потом, через некоторое время, принял пасторские обязанности. Он всегда говорил, что очень жалеет потерянную на войне память, но, добавлял он, и благодарен за это, потому что Всевышний через него помог многим людям найти свой путь. А самое ценное из всего, что у него было на земле – это старая собака под именем Чарли. Вот и все его ценности. Именно к этому человеку за советом шла напуганная Элина. «Осталось совсем немного», – повторила про себя девочка, и наконец увидела в небе верхушку креста – это был пик высоты Божьего храма. Она улыбнулась и поспешила ко входу. Конечно же, Эля знала все слухи про ее пастора, она и сама много раз слышала историю, как он проснулся после войны в госпитале и все, что помнил – это предложение из двух слов: «Там Бог!» – больше ничего. А когда врачи сказали, что никак не могут определить его личность, потому что он единственный выживший и может быть кем угодно из подорванной колоны проклятых, он взял списки в руки и выбрал себе имя и фамилию – это был тот человек, вместо которого он будет проживать эту жить, тот человек, под именем которого он будет ходить. После этого он выбрал заранее город, в котором будет проживать. И выбрал его пал на Тамбов, потому что слово «Тамбов» было созвучно с единственным словосочетанием, оставшимся в его памяти после войны, звучало это так: «Тамбов – там Бог». После этого он год пролечился в Америке, но, не добившись успеха и не вернув ни клочка воспоминаний о былой жизни, вернулся на Родину. Тут ему присвоили звание Героя войны в Югославии и героя России. «Потрясающая история!» – всегда думала Эля. И вот он стоит на коленях подле креста и молится. Войдя в церковь, можно было всегда застать его за молитвой, только пёсик Чарли, махая хвостиком, встречал Элечку.

– Привет, милый, извини, ничего не принесла, – погладив собачку, сказала Эля.

Услышав, что кто-то пришел, пастор закончил молитву и встал. Это был огромный мужчина: большой и крепкий, он неспешно подошёл к Элине и приобнял:

– Привет, дорогая, ты почему в воскресенье не была? Хор без тебя не тянет.

– Ой, забыла предупредить, Алексей Андреевич, честное слово, извините, ездила к лучшей подруге.

– Дружба – это похвально. Ты за помощью пришла? В понедельник я как бы занят, – с усмешкой сказал пастор.

– Вы заняты? Извините, пожалуйста.

– Да я шучу, Элечка. Я всегда готов помочь с Божьей помощью.

– Ахаха, вы меня напугали, если честно.

– Да ладно тебе, рассказывай, что тебя тревожит, милая?

Элечка быстро пересказала ему историю, произошедшую с ней в недавнее время. На что Алексей Андреевич сказал: «Давай помолимся за твои опасения.» Они сели на колени к кресту и молились минут пятнадцать, после чего пастор поднялся и спросил:

– Элечка, тебе стало легче?

– Да, Алексей Андреевич, стало!

– Ты знаешь, что делать?

– Я думаю, мне стоит пойти и помочь этим детям.

– Правильно, дорогая, иди с Божьей помощью. Я сам хотел сходить в этот приют, но что-то меня постоянно останавливало. Может, схожу в следующее воскресенье – пастор достал маленький черный блокнотик и что-то записал в него, после этого попрощался с Элей, взял подмышку собаку и удалился. Элечка же в свое время с лёгкой душой выходила из Храма Божьего без опасений про завтрашний день, того, что ее ждет.

Глава 5.

Как оказалось, ранним утром спать на чердаке было довольно холодно. Гриша, не прекращая, вертелся туда-сюда, пытаясь согреться хотя бы немного, а ночью помимо холода еще и кошмарные сны одолевали мальчишку. Так что он ждал, пока выйдет солнце и лучами обнимет его, согреет, а потом и поспасть пару часов, может и больше. Ну вот и дождался – солнышко потихоньку обжаривало самодельную постель юноши, и Грише удалось уснуть. В этот момент возле ворот приюта остановилась желтое такси, и из его дверей аккуратно вылетела маленькая девочка. Внимательно пробежав глазками по зданию приюта, она выдохнула, расплатилась с шофёром, и мелкими неуверенными шажками подошла к будке охранника. Охранник Анатолий в этот момент наводил свой обычный утренний кофе и дрожащими от ночного холода пальцами держал сигарету. Поднеся зажигалку к сигарете, Анатолий вздрогнул от стука в окошко будки, а за стуком прозвучал милый, неуверенный голосок.

– Здравствуйте, извините, что тревожу. Это случайно не детский приют?

В ответ Анатолий произнес:

– Секундочку, сейчас я выйду.

Охранник небрежно кинул на стол сигарету, накинул войлочную жилетку поверх униформы охранника и, скрипя суставами и дверью фургона, вышел.

– Здравствуйте, – еще раз произнесла девушка.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – вежливо ответил Анатолий.

– Дело в том, что я из музыкального колледжа и приехала к вам заинтересовать детей музыкой, чтобы те, которым понравится, потом смогли развиваться и учиться в нашем заведении.

– Ну понятно, – улыбнувшись, ответил Анатолий. – Сейчас я вас провожу к дежурному воспитателю, так как директора сегодня не будет, только ключи возьму от главных деверей.

– Конечно-конечно, – кивнула девочка.

Анатолий открыл свою будку и потянулся за ключами на столе, увидев при этом, как его утренний кофе залил полстола и намочил первую утреннюю сигарету.

«Утро удалось!» – подумал охранник и хлопнул дверью.

– Пройдемте, милочка, – указывая в сторону больших дверей в здание, сказал Анатолий.

Охранник открыл двухметровую деревянную дверь так, что скрип старого дерева пронзил коридоры приюта.

– Будьте как дома, милочка, – улыбнувшись сказал Анатолий.

– Спасибо, – сказала Эля. От пыли в воздухе у нее сильно чесался нос и хотелось чихнуть.

– Так, девушка, я с вами не пойду, вы идите по коридору прямо до конца, потом направо, там увидите стол, за которым сидит дежурный воспитатель. Он вам все покажет, хотя, если честно, вы очень рано приехали. Ну ничего, там вам покажут, где, если что, подождать.

– Большое спасибо вам, – громко сказала Эля.

– Будьте здоровы, милочка.

– Спасибо, но это вряд ли.

Эля тихими шагами продвигалась по коридору, каждая советская дощечка под ногами задавала неприятный скрип. «Да на что я подписалась!» – думала Эля. Она смотрела на старые облупленные стены, на потолок, с которого капали капли воды, и поблагодарила Господа за то, что Бог ей дал намного больше, чем всем этим детям. Но также ей было и очень жалко этих сирот, расти в таком месте было ужасно.

Не пожелаешь никому. Перед поворотом она уперлась в тупик, где на стене висел старый советский плакат, от падающих капель он и вовсе размылся так, что Эля не смогла прочесть и строчки.

Элина повернулась и заметила взгляд немолодой женщины, та сидела за столом, держа в руках пульт от телевизора.

– Кто вы? – дерзко сказала женщина.

– Здравствуйте, меня зовут Элина и я…

– Ааа, из музыкальной школы, да, предупреждали, ну ты проходи сюда, не мокни там, там с потолка течёт, вон падай на диван, сейчас только одеяло уберу. Женщина не торопясь встала и убрала старое одеяло с дыркой посередине.

– Можно у вас спросить, а через сколько я смогу выступить перед детьми? – вежливо сказала Элечка.

– Да через полчаса у них подъём, потом минут через двадцать, как койки заправят, забирай их в гостиный зал, там рояль стоит. Только сорванцы его изрядно помяли, так что если ты не взяла с собой инструмента, вряд ли у тебя чего получится. А ты, как я вижу, ничего с собой не взяла, или ты поёшь? Сказали, пришлют пианистку.

– Я и пою, и играю на пианино, так что спеть мне не составит труда.

– Хорошо, посмотрим, но я тебя сразу предупреждаю, что вряд ли здесь кто-то тебя будет слушать, а скорей всего ты очень огорчишься, они звери – в этом ты можешь не сомневаться.

Эля тяжело вздохнула, и еле заметная слеза прокатилась по ее нежному лицу. Она сразу вытерла ее рукой, пока тетка не заметила.