Рождение нации

Когда Михаил возвращался в свою подсобку, он пребывал в такой задумчивости, что охранник с усмешкой поинтересовался:

– Какие-то проблемы, девчонка, что ли отказала?

Михаилу сейчас было не до того чтобы «цепляться языками», но охраннику видимо стало скучно сидеть в одиночестве и он «не отпускал» его.

– Ты Миш не парься, если нравиться прижми ее где-нибудь, хоть у себя под лестницей, так чтобы потом ни ей, ни мамаше ее деться не куда было,– Василич прозрачно намекал.– А так с одними разговорами у тебя ни чего не получится. Московские девки они редко которые даже вас подмосковных за путных держат, про остальных я вообще не говорю. Был бы я помоложе, да не семейный, уж я бы не упустил. Не теряйся, у тебя все карты на руках, чтобы москвичку с квартирой и машиной в жены заполучить. Знаешь…

– Слушай, Василич, знаешь старую поговорку? Если бы да кабы, да во рту росли грибы,– перебил охранника Михаил и продолжил свой путь к подсобке.

Его рабочий день уже кончился и начинался учебный вечер. Надо было переодеваться и ехать в университет, но разговор с Викой не шел из головы. Девушка хоть и не напрямую, но как буд-то обвиняла его в нерешительности, что он слишком «долго запрягает», в то время как азер всего месяц назад познакомившийся с ее сестрой уже «на все готов». Вот те на, действительно женская душа потемки. Он то искренне считал, что ухаживая за Викой по-старомодному, не форсируя событий, вызовет и с ее стороны, и со стороны Людмилы Петровны полное понимание и одобрение, а тут… Конечно, младшая сестра спровоцировала Вику заявлением, что «опередит» ее в столь важном для любой девушке событии. Но разве мог он, парень, выросший, хоть и в не выдающейся, но вполне нормальной, положительной семье, поступить как какой-то вертопрах или замороченный на сексе каким-нибуть тусовочным окружением и интернетом тинейджер. Для них все это не содержит ни малейшей тайны, всего лишь физиологический «перепих», совершаемый без особых прелюдий и не предпологающий никакого серъезного продолжения. Или как этот азер, невесть откуда свалившийся и быстро сумевший «очаровать» Лизу. Да, некоторым девушкам нравится этакий грубый, животный напор, когда за ней не цивилизованно ухаживают, а вот так, навязываются чуть не силой. Но в кавказской ментальности такое отношение с девушкой некавказской национальности считается вполне допустимым. С соплеменницей тот же азер никогда бы себя так не повел. Конечно, скорее всего, новоявленным ухажером Лизы, кроме чисто плотского желания овладеть молодой русской девушкой, двигало желание втереться именно в семью москвичей, жениться, прописаться. Во все времена провинциалы мечтали жить в столице. Но кавказцы, как правило, проявляли просто невероятную энергию и готовность преодолевать на этом «пути» любые преграды. Как говорится: только тогда ты джигит настоящий, если сумел прописаться в Москве.

Постепенно мысли Михаила трансформировались в постановку естественного и мучительного вопроса для большинства русских в начале 21 века: почему именно кавказцы на всем постсоветском пространсве наиболее напористы, наглы, предприимчивы, энергичны. То есть, в общем и целом пассионарнее как русских, так и представителей всех прочих народов, когда-то населявших Советский Союз? Когда эта тема поднималась в беседах с другими студентами и некоторыми преподователями, ему приходилось слышать ряд теоретических обоснований данного феномена. Кто-то все объяснял суровыми условиями жизни кавказских горцев. Но в той же Средней Азии, у киргизов и таджиков схожие, если не более суровые условия, а они далеко не такие пассионарные. Другие, с полной уверенностью в своей правоте утверждали, что все дело в уникальности исторического развития кавказского региона. На протяжении веков и даже тысячелетий Кавказ являлся постоянной ареной войн, и предметом завоеваний. Там никогда не было сильных централизованных государств, способных на длительное в историческом масштабе время обеспечить спокойное развитие общества и нормальное воспроизводство населения. Там и в древние, и в средние века завоеватели регулярно вырезали почти все мужское население, и так же поголовно насиловали женское. И так по многу раз в каждом столетии. В результате получился народ – дети многовекового насилия, а в законченном варианте этого «синтеза» в большинстве тамошних людей уже главенствовал ген насилия. Именно он и породил тот необыкновенно пассионарный характер, который присущь в большей или чуть меньшей степени всем народам как Северного Кавказа, так и Закавказья.

Конечно, в последней «гипотезе», как и в иных имелось немало «слабых» мест. Но Михаила интересовала не столько чрезмерная пассионарность современных кавказцев, сколько, как ему казалось, отсутствие оной у современных русских. Именно в этом направлении потекли его мысли, когда он ехал в метро из своего спального района в центр. В ряду прочих он вспомнил и то к чему его в последнее время «подталкивал» профессор Сиротин. Алексей Никитич фактически подводил его к мысли, что русские как народ сложился из двух основных «компонентов» воинственных славян и более инертных, миролюбивых финно-угорских народов. В результате смешалась «холодная» финно-угорская кровь с «горячей» славянской и изрядно ее «остудила». Получился народ со «средней» температурой крови. Но, видимо, это обстоятельство и привело в конце-концов к образованию сильного централизованного русского государства. Ведь горячекровный, брутальный народ трудно держать в узде, трудно объединить, собрать воедино. Так вот и получился народ с долей славянской пассионарности, но уже куда более терпеливый, спокойный, что обусловили в первую очередь финно-угорская и возможно балтская кровь. И этим народом уже можно было управлять. Результат известен, окончательно сформировавшийся и объединившийся под знаменем Великого князя Московского русский народ сначала сбросил монголо-татарское иго, а потом именно на основе этого народа была создана Российская империя одна из крупнейших в мире, потом СССР, великая супердержава. Русский народ увеличивался в численности, включал в себя все новые составляющие, но основа как была, так и осталась славяно-финноугорская. Впрочем, как-то профессор обмолвился, что и татары сильно помешались с восточными финно-уграми. Получается, что и татарскую кровь они «остудили» и от их былой пассионарности мало чего осталось, и они, став спокойным небуйным народом, управляемой нацией, легко уживались с русскими, да и внешне, среди современных татар почти невозможно встретить раскосых, хотя их средневековые предки были именно таковыми.

Михаил так увлекся размышлениями, что чуть не пропустил свою станцию. И потом, уже по пути к университету, его мысли текли сами по себе. Он теперь думал о татарах. Ведь получалось, что через финно-угров они тоже состояли в родстве с русскими, условно говоря, по материнской линии. Значит, широко известная поговорка про потертого русского звучит несколько иначе: потри любого русского финн получится, и потри любого татарина – тоже финн получается. Но родство здесь, конечно, хоть и бесспорное, но не прямое. А вот по отцовской линии есть такой народ, с которым у русских есть общие средневековые предки – это белорусы. Белорусы произошли от славянского племени полочан, то есть от западных кривичей. Таким образом, получалось, что у обоих народов по отцовской линии имеются одни родичи, кривичи. А вот по-материнской линии разные. Полочане мешались с балтами и мешались сильно, так же как восточные кривичи с финно-уграми. Надо думать, что балты сыграли ту же роль, что и финно-угры в отношении русских и татар, они остудили кровь полочан, до современной белорусской «температуры»…

Хитрый жук этот профессор, ничего впрямую не говорит, но все время как бы подталкивает к догадке. Вот и с украинцами получается из его полунамеков, что у русских по материнской линии вообще никакого родства, а по отцовской не прямое. И в самом деле, ведь основу современных украинцев составляли совсем другие славянские племена, нежели у русских и белорусов – поляне, древляне, волыняне. Они, конечно же, родственны кривичам, вятичам и новгородцам, но разошлись с ними уже в глубокой древности, когда праславяне разделились на днестровско-карпатских и привисленских. К тому же и украинцы не «однополый» народ, кроме отцовской составляющей имеют и материнскую. Ведь те же поляне и древляне много веков контактировали со степными ираноязычными народами причерноморья, потомками скифов, тюркоязычными печенегами, половцами, позднее с крымскими татарами, которые в отличие от своих волжских собратьев, сильно смешавшихся с финно-уграми, куда в большей степени сохранили свою тюркскую первородность…

Обе пары у Михаила были лабораторные по информатике. Он уже достаточно хорошо владел компьютером, потому рассчитывал без труда справиться со всеми заданиями, но думы о своем вновь ему мешал. Михаил анализировал полуторачасовой давности разговор с Викой и все никак не мог понять, почему девушка высказала свое недовольство тем, что их отношения «буксуют» на месте и никак не выйдут на «новый уровень». Казалось бы, все должно быть наоборот, он парень должен склонять девушку, а она всячески противиться форсированию отношений. А тут… Конечно, они оба отлично понимают, что пока не готовы к женитьбе, потому и с интимом не торопились… Во всяком случае так, считал он до сих пор. Но сейчас он уже не знал, что по этому поводу думала Вика.

Михаил усилием воли заставил себя отключиться от постороннего и думать о лабораторной работе. Но сосредоточиться полностью никак не получалось, его опять стали донимать всевозможные этнологические размышления… С лабораторной он все же справился и был отпущен несколько ранее окончания второй пары. Тем не менее, «домой» он не поехал, а решил дождаться, читающего свою лекцию для параллельной группы профессора Сиротина. Однако когда он «поймал» выходящего из аудитории профессора, тот не выразил большого желания пообщаться:

– Это конечно замечательно Миша, что у вас ко мне много вопросов, очень рад, что вас по-прежнему интересует тема этногенеза. Но помилосердствуйте, сейчас уже одиннадцатый час, ночь. Извините, но мне не столько лет сколько вам, и я не могу после двух вечерних пар обсуждать даже свои любимые темы.

– Но Алексей Никитич, я вас надолго не задержу,– Михаил все же сделал попытку «заполучить» профессора.

– Нет-нет, у меня уже, и голова кругом, и глаза слипаются… Я вот что предлагаю,– профессор до того решительно шагающий по направлению к раздевалки, остановился и в раздумье поморщил высокий лоб.– Сегодня у нас что… четверг? В эту субботу у вас есть занятия?

– Да конечно, История мировой культуры, третья и четвертая пары,– отвечал Михаил.

– Вот и прекрасно, и у меня третья и четвертая пары, а после я свободен. Вы не против, встретиться в субботу после занятий?

– Да, конечно,– не раздумывая, согласился Михаил, хотя в субботу сразу после занятий собирался ехать в Шатуру. Но ради разговора с профессором он был готов поехать позднее.

Весь день в пятницу Михаил занимался своими обычными делами: чистил снег, менял перегоревшие лампочки в кабинетах… В младших классах случилось ЧП, расшалившиеся третьеклассники вдребезги разбили большое зеркало, стоявшее в коридоре. Директриса распорядилась посмотреть, можно ли с ним что-нибудь сделать. Но зеркало восстановлению не подлежало. Потом его попросили починить классную доску. Пока Михаил сообразил, что именно «заедает» в ее хитром устройстве, то ли дело старые доски, которые были наглухо прибиты к стене, а сейчас крутятся во все стороны… В общем, день выдался насыщенным, что даже не осталось времени с Василичем поговорить, поспорить. Ну, а вечером он опять был в университете и изрядно уставший пытался слушать лекцию по не очень его интересующей «Социологии».

По субботам студенты дневного отделения не учились, ну а вечерники именно в субботу наверстывали свое естественное отставание от них. В этот день учиться было куда приятнее, чем вечером в будни, ведь вечерники приходили на занятия более или менее отдохнувшими, а не сразу после рабочего дня. К тому же и сам предмет «История мировой культуры» Михаилу очень нравился. Потому он в охотку прослушал и законспектировал лекцию. После занятий он в отличном настроении отправился на кафедру Древней русской истории, чтобы встретиться с профессором.

– Вот сегодня я готов к диалогу с вами, а в прошлый раз, извините, находился в несколько разобранном состоянии,– профессор чуть сощурился в улыбке, спрятанной за стеклами очков.

Ввиду того, что студенты дневного отделения по субботам отдыхали, а вечерников насчитывалось на много меньше, да и в большинстве групп было всего по две пары занятий… В общем, свободные помещения в учебном корпусе имелись. В одном из них они вновь и уединились.

– Алексей Никитич, я вот уже который день только и думаю об одном и том же. В общем, у меня к вам опять просто море вопросов. Я и сам из ваших слов и первоисточников, что вы мне советовали прочесть, пришел к некоторым выводам. Вот вы утверждали, что изначальную природу каждого народа, его генофонд можно определить путем анализа состава крови населения, по ДНК, то есть по наследственным генам. Но если они уже проведены, насколько я понял, то почему же не обнародованы, не опубликованы для всеобщего обозрения?– вполне конкретным вопросом Михаил завершил свое «вступительное слово».

Профессор словно ждал именно этого вопроса. Он широко, удовлетворенно заулыбался, снял очки и начал их суетливо протирать. Отвечать начал, когда вновь водрузил их на переносицу:

– Ну, слава Богу, наконец-то я удостоверился, что не для всех мои лекции это пустые слова, не вызывающие никакого самостоятельного мыслительного процесса. А то подавляющее большинство студентов воспринимают мои слова с сомнамбулическим равнодушием, причем не только у вас, у вечерников, но и на дневном тоже, в одно ухо впускают, в другое выпускают… Гены говорите?… Давайте о генах чуть попозже. Начнем с самого простого, с антропологии, то есть с внешнего вида. Вот, как вы представляете себе типичного русского человека, этакого русака?… Чтобы нам было легче понимать друг друга, давайте в качестве примеров приводить известных людей, чья внешность узнаваема, примелькалась.

– Ну, не знаю,– Михаил в растерянности развел руками.

– Вы спортом интересуетесь, боксом например?– задал «направление поиска» профессор.

– Не сказать чтобы очень, но в общем разбираюсь, особенно в профессиональном боксе,– заверил Михаил.

– Надеюсь имя Олег Маскаев вам знакомо, как и его внешность?

– Да, конечно, он был чемпионом мира в супертяжелом весе по одной из версий,– подтвердил Михаил.

– Ну, а его внешность вы помните, как она вам?– с хитрецой в голосе спрашивал профессор.

– Конечно, помню, внешне он стопроцентный русский богатырь. Будь он артист, с таким сложением Илью Муромца можно сыграть, и лицо чисто русское,– без тени колебаний утверждал Михаил.

– Совершенно с вами согласен, внешность у него типично русская. Но славянская ли?– вновь, как будто с подковыркой, вопрошал профессор.

– А какая же еще?… Впрочем, я понимаю, что вы хотите сказать,– раздумчиво произнес Михаил.

– Да, именно так, Маскаев по отцу мордвин, вернее мокшанин. То есть в нем многократно смешались славянские и финно-угорские гены, что и предопределило такую характерную внешность. Кстати, насчет Ильи Муромца… этот былинный богатырь, существовавший на самом деле, тоже наверняка получился в результате смешения славянской и финно-угорской крови. Кто же еще мог родиться в Муроме в одиннадцатом веке? К тому времени там уже двести лет шло смешение пришлых славян, кривичей и вятичей с местными аборигенами, финно-угорским племенем мурома. Ну, а мурома и та же мокша прямые родственники и говорили в древности на одном языке, потому Маскаев и имеет внешность типичного русского богатыря. А вот у братьев Кличко уже совсем иная внешность. Вы не находите?

– Да пожалуй… у них можно сказать типично украинская внешность и с тем же Маскаевым мало общего, как в сложении так и в лице,– в раздумье согласился Михаил.

– Вот вам первое не то, что доказательство, а наглядное предположение, что меж русскими и украинцами не столь уж близкое родство. Можно еще привести примеры известных людей. Возьмем футболистов. Вы ведь интересуетесь футболом?– продолжил разрабатывать «спортивную» тему профессор.

– А как же, болельщик, хоть и не фанат.

– Тогда как вам внешность вратаря сборной России Игоря Акинфеева?

– Пожалуй, и ее я назвал бы типично русской. Неужто, он тоже не совсем?…– Михаил многозначительно недоговорил.

– Да нет, я не в курсе его родословной,– улыбнулся профессор.– Но с вами и тут абсолютно согласен – типично русское лицо. Я же привел его в пример ради сравнения с известным персонажем из мира отечественного кино. Вам, наверняка, знакомы кинороли финского киноактера Хапасалло.

– Да,– Михаил напряг память,– насколько я помню, он снимался в фильмах… что-то про охоту, рыбалку.

– Совершенно верно, это фильмы режиссера Рогожкина: «Особенности национальной охоты» и «Особенности национальной рыбалки». Еще он снимался в фильме «Кукушка», и по мелочам немало. Вы можете сейчас представить внешность этого актера?

– Постойте… этот тот финский артист, который является одним из ведущих передачи «Минута славы»?– плохо помнивший названные профессором фильмы, Михаил вспомнил этого финна именно по «мельканию» на широко известной телепередаче.

– Да-да, только сейчас он на наших хлебах так разъелся, что сильно отличается от того молодца, что снимался в «Особенностях». Так вот, Миша, если сравнивать внешность того молодого Хапасалло, когда он был примерно в возрасте нынешнего Акинфеева, с внешностью самого Акинфеева, что вы увидете?

Михаила данное сравнение поставило в тупик, потому что он никак не мог хорошо вспомнить Хапасалло из «Особенностей», ибо смотрел тот фильм еще мальчишкой.

Ну, ладно, хотя бы можно назвать Хапасалло типичным финном?– решил помочь Михаилу профессор.

– Да пожалуй,– согласился Михаил.

– Ну, так вот, я вам с полным на то основанием говорю, тот молодой типичный финн Хапасалло и типично русский Акинфеев поразительно похожи друг на друга. Конечно не как братья-близнецы, но тип лица один и тот же. Поставьте рядом Хапасалло, Акинфеева, Маскаева и, не зная их истинной национальности, а судя только по внешности можно смело предположить, что они соплеменники. Они круглолицы, более или менее коротконосы и волосы примерно одного цвета, что-то в границах от светло-русого до темно-русого и множество других общих деталей как лица, так и телосложения.

– Подождите профессор, но те характерные черты, что вы перечислили по общепринятому мнению характеризуют прежде всего славян. Что же получается, что они же типичны и для финно-угров?– не то спросил, не то сделал вывод Михаил.

– То-то и оно, что общепринятое мнение и историческая истина часто не совпадают. С чего вы взяли, что славяне изначально, в том же раннем средневековье были круглолицы, светловолосы и курносы?… Есть доказательства, основанные на результатах раскопок древних могильных захоронений. О том же свидетельствуют и письменные воспоминания средневековых иноземных путешественников, купцов. Они в один голос утверждают, что те же поляне и древляне, жившие в районе Киева, были преимущественно длиннолицы и темноволосы, и носы имели совсем не короткие. Кстати большинство украинцев и сейчас выглядят так же, вспомните внешность тех же братьев Кличко. Этого же мнения, что древние славяне были в основном длиннолицы, темноволосы и темноглазы, с прямым узким носом еще в начале прошлого века высказывал известный антрополог Волков и не только он один. А те образы, что нам навязывали в советских фильмах о древней Руси, все эти сплош голубоглазые и светловолосые киевляне и киевлянки… Их же в основном играли современные русские актеры и актрисы, во внешности далеко ушедшие от тех древних славян,– профессор по прежнему излагал свою точку зрения твердо, веско, словно гвозди забивал.

– Никогда бы не подумал… длиннолицые и темноволосые. Сейчас среди современных русских я вообще таких не наблюдаю. Разве что артист Лыков, есть такой с длинным шнобелем, темноволосый… так вот он, пожалуй, соответствует,– задумчиво усмехнулся Михаил.

– Ну почему же, встречаются, хоть и не часто. Вы, наверное, не помнете в шестидесятых-восьмидесятых годах был такой довольно известный киноартист и кинорежиссер Владимир Басов. Вот у него была, на мой взгляд, характерная для древнего славянина внешность, хотя его почему-то за еврея принимали, и он, чистокровный русский, очень на это обижался.

– Басов? Нет, не помню. А в каких фильмах он снимался, может я их смотрел?– покачал головой Михаил.

– Понимаю, вы молодежь сейчас старые фильмы редко смотрите. А Басов в свое время был очень узнаваем. Какие же фильмы вам подсказать… «Я шагаю по Москве» смотрели?– загнул палец профессор.

– Извините, нет, название знаю, слышал, но не смотрел,– Михаил виновато пожал плечами.

– Поверьте мне Миша, это у вас большой пробел. Не скажу что это выдающийся киношедевр, но вещь знаковая и каждый русский гуманитарий, если он таковым себя считает, должен этот фильм знать. Так что же еще… тогда вот, «Москва слезам не верит»,– профессор загнул второй палец.– Неужели тоже не смотрели?!

– Нет, нет… этот смотрел и не раз,– поспешил заверить профессора, что он не настолько «темен» Михаил.– Это любимый фильм моей мамы. Первый раз я его смотрел, когда не то в пятый, не то в шестой класс ходил. А кого там этот Басов играл?

– Помните в первой серии, когда главные героини, которых играют Муравьева и Алентова приглашают на вечеринку гостей. И среди молодых парней там затесался мужчина явно далеко за сорок лет. Он когда представлялся, заявил что из Главка… Ну вспомните,– всячески пытался прояснить память собеседника профессор.

– Да-да… кажется припоминаю, он там еще из сортира не вылезал,– наконец начал мыслить в нужном направлении Михаил.

– Во-во,– подхватил профессор, древние славяне в основном примерно так и выглядели как Владимир Басов, темноволосые, длиннолицые и длинноносые.

– Знаете, не хотелось бы мне иметь таких предков, даже очень-очень дальних. Я его вспомнил, уж очень страшен этот Басов,– не удержался от реплики Михаил.

– Так ведь он снимался в этом фильме уже очень немолодым и нездоровым. А в солидном возрасте редко кто выглядит привлекательно,– резонно заметил профессор.– Можно привести пример и более привлекательный, помоложе. Вот, пожалуйста. Вы теннисистку Мыскину представляете?

– Анастасию?… Да, очень даже хорошо.

– Не знаю ее родословной, но по внешности она тоже типичный пример древней славянки. У нас такие типы довольно редки, но на Украине они встречаются гораздо чаще,– опять без тени сомнения констатировал озвученный факт профессор.

– Вы хотите сказать, что украинцы ближе к древним славянам, а мы, значит, сильно помешавшись сначала с балтами, потом с финно-уграми и стали несколько дальше?– сделал вроде бы напрашивающийся вывод Михаил.

– Не совсем так. Украинцы, конечно же, потомки древних полян, древлян и волынян, но только, как вы как-то удачно выразились, по одной, отцовской линии. А то, что у большинства современных украинцев значительно больше общего во внешности с их древними славянскими пращурами, чем у нас, объясняется в основном тем, что численно те же поляне и древляне являлись самыми большими на тот период восточнославянскими племенами. Они значительно превосходили и кривичей, и вятичей, не говоря уж о новгородских словенах. И потому процент ген, что в них влили, если так можно выразиться, сопредельные степные народы при взаимных контактах, как мирных, так и военных, оказался намного ниже процента финно-угорской-балтской составляющей у русских и балтской у белорусов. В то же время я берусь утверждать, что такого разнообразия типов внешности как у украинцев нет, ни у русских, ни у белорусов. У них одни могут обладать чисто европейской внешностью. Может, помните, был такой довольно известный футболист Михайличенко, совершенный блондин. А другие похожи, на опять же известного футболиста Цимбаларя, во внешности которого просматриваются явные тюркские черты. У русских, как правило, такого разброса нет, Басовы и Мыскины средь нас редкость, мы в абсолютном большинстве достаточно однотипны, как и белорусы. В чем причина сходства многих русских и белорусов вы наверное и сами знаете – кривичи. Это третье по величине после полян и древлян восточнославянское племя является, если говорить вашим языком, отцом для белорусов и одним из отцов для русских. Родство русских и белорусов на основе кривичей прослеживается и в том, как их с древнейших времен и по сю пору именуют наши ближайшие соседи – балты. По латышски, например, русский это krives, то есть кривич, а белорус –baltkrives, то есть балтокривич. Также последнее название свидетельствует о родстве белорусов с балтами, – профессор замолчал, явно ожидая реакции собеседника.

– Надо же… никогда бы не подумал,– Михаил изумленно покачал головой.– Но тогда, если говорить о родстве… то нам те же эстонцы и финны, латыши и литовцы получаются такие же родственники по материнской линии как украинцы по отцовской,– понизив голос, тоном буд-то делал открытие проговорил Михаил.

– Если судить по внешности, то да, они безусловно наши родственники. Вообще если не считать белорусов никто за границами России почему-то так внешне не похож на русских как финны и таких близнецов как Хапасалло с Акинфеевым можно найти великое множество. Сейчас многие этнографы занимаются научным обоснованием различных форм родства у тех или иных народов, не только языковых или антропологических, но в первую очередь генетических… Вот мы с вами и переходим к генам. Да, это основной кровный признак. Но если не иметь понятия об антропологии, используя ее как ступеньку на пути к изучению генофонда, то многое будет трудно объяснить. По анализу крови определяется ДНК людей из числа постоянных жителей той или иной местности. А уже по ДНК определяется «портрет» народа, наличие тех или иных ген, или как говорят ученые гаплогрупп. Именно этот анализ наиболее точно определяет схожесть и различия. А сделанные за последние века исследования дали такие результаты, которые на научной основе опровергают веками сложившиеся, казалось бы, непоколебимые истины. Уже сейчас по предварительным данных генетических исследований у мужчин по игрек-хромосоме, а у женщин по митохондриальным ДНК маркерам, можно с большой долей вероятности сделать вывод, что из себя представляет русский народ и кто наши ближайшие родственники. И как вы, наверное, заметили эти результаты я в несколько завуалированной форме излагал в своих лекциях, и более открыто в беседах с вами. И знаете, какой можно сделать интересный вывод?– профессор испытующе смотрел на Михаила.

– Ну, в общем и целом я…,– неуверенно пожал плечами Михаил, давая понять, что не совсем прослеживает дальнейшее направление мыслей профессора.

– Генетический анализ почти полностью подтвердил антропологическую идентичность и в значительной степени опроверг языковую схожесть как первооснову родства. Конечно, у близких родственников могут быть похожие языки. Как, например, у русских и белорусов, тут совпадает буквально все, антропология, генетика, не говоря уж о языковой близости. А вот если, говоря вашим языком, брать родственников по материнской линии, то по антропологии и генетике нам ближе всех те финно-угорские народы, кто были в средние века прямыми родственниками племен полностью растворившихся в русском народе: мери, мещеры, муромы, веси. То есть, эрзя, мокша марийцы, и вепсы. К тому же эти народы, как я уже упоминал, много веков являются постоянными «донорами» русского народа. То же самое можно сказать едва ли не о всех финно-угорских народах проживающих на территории России: удмуртах, карелах, коми и прочих. Кроме вышеназванных было еще ряд малых финно-угорских народов, о которых я упоминал, так же полностью растворившихся в русском народе как когда-то меря, мещера и мурома. Таким образом, получается, что финно-угорская составляющая в русском народе за последнюю тысячу лет постоянно прирастала. Ну, а если говорить конкретно о финнах, то русским они родственники по материнской линии прежде всего через своих ближайших родичей карел, которые тоже давно уже питают собой русский народ,– профессор вновь замолчал ожидая ответной реакции, но Михаил сосредоточенно слушал, на этот раз не пытаясь, ни задавать вопросы, ни встревать с репликами.

– К вопросу о различии современных русских и украинцев. Здесь надо учитывать то, что наши прародители кривичи, вятичи и новгородцы, имели, кроме того, на что я вам указывал ранее, еще и совершенно отличные от древлян и полян жизненные условия. В первом случае это жители северных лесов, во втором в основном степного юга. Потому изначально различие охватывало очень широкий спектр, как экономический, так и культурный. Различие касалось градостроительства, жилых построек, техники выращивания и ассортимент сельскохозяйственных культур, денежно весовой системы. Причем мнение о бедности Севера по сравнению с Югом, что нередко подчеркивалось киевскими летописцами, на поверку оказались совершенно неверны. Торговля пушниной и наличие именно в лесах большого количества зверя позволяло в том же девятом веке, прежде всего кривичам и новгородцам жить в большем достатке и довольстве, чем основной массе полян и древлян. О том говорит и большая продолжительность жизни тех людей, чьи черепа раскопали в могильниках кривичей и новгородцев, в сравнении с теми, что обнаружили в славянских захоронениях на территории Украины. Кривичи и новгородцы в 10-м веке жили в среднем на 5-10 лет дольше полян и древлян. Это не относится к вятичам, у тех уровень жизни был по всему не столь высокий и они жили примерно столько же сколько и прародители украинцев. И главное, что доказали археологи, движение древлян и полян, с Юга на Северо-Восток не подтверждено, а вот следы кривичей, вятичей и новгородцев там видны повсеместно и достаточно отчетливо.

На этот раз профессор умолк с твердой целью узнать ответное мнение студента. Михаил же некоторое время «переваривая» услышанное, задал, наконец, явно назревший вопрос:

– Но, почему же все-таки эта историческая версия до сих пор не является официально признанной, хотя сейчас уже, как вы утверждаете, все говорит за нее, даже научные исследования? Не верится, что все дело всего лишь в воле властьимущих.

– Трудно ответить однозначно,– профессор вздохнул.– Но безусловно до октября семнадцатого года теория, что Россия и русский народ пошли от Киевской Руси и фактически замалчивающая наличие значительной, по величине второй после славянской, финно-угорской составляющей в русском генофонде… Эта теория выстраивалась, как я уже говорил вам неоднократно, прежде всего в угоду монархической идеи, как подтверждение ее главенствующей роли в создании русского государства. Безусловно, сюда же добавился и еще один немаловажный фактор, так сказать, этического плана. У нас почему-то признание факта родства с финскими народами неофициально считается чем-то вроде мезольянса, дескать, это стыдно. Как же так, мы самая большая европейская нация, во всех отношениях великий народ, а на поверку произошли не от гордых древних русичей, а от слияния каких-то никому не известных кривичей, вятичей, с еще более неизвестными мерей, мещеряками, муромой, чуть ли не с чухонцами. Не может быть такого! Французы почему-то не считают зазорным признавать факт, что их нация сформировалась в основном в результате слияния германского племени франков и кельтского галлов. Англичане не стесняются, что получились в результате смешения саксов, англов, бриттов и норманнов. А мы почему-то стесняемся. Полнейшая ерунда, тем не менее, данный факт имеет место быть до сих пор. Не сомневаюсь, что именно по данной причине, в общем-то, довольно умеренная работа Алексеевой вот уже более тридцати лет благополучно замалчивается. Но от фактов никуда не деться, финно-угорский субстарт присутствует в русской жизни повсюду, в названиях рек, озер, городов. Москва, Клязьма, Ока, Онега, Ладога, Муром, все это древние финно-угорские названия, дошедшие до наших дней…

– Воймега,– негромко добавил Михаил.

– Что вы сказали?– не расслышал собеседника профессор.

– Недалеко от Шатуры озеро есть, оно называется Воймега. Видимо это мещерское название.

– Конечно, это же очевидно. Онега-Воймега-Ладога, это однокоренные слова, обозначающее озеро в древнем финно-угорском языке,– подтвердил профессор.

– Даа…– Михаил покачал головой.– А ведь столько веков жили в полной уверенности, что русские и украинцы фактически один народ, и вот на тебе, на поверку-то…

– Ну, это у нас в русской среде в основном была такая уверенность, среди украинцев далеко не в такой степени,– возразил профессор.

– Не думаю, разве что среди западных, а на востоке в советское время, наверное, тоже почти одним народом считали.

– Не совсем так Миша, свою идентичность и отличие от русских и многие восточные украинцы всячески подчеркивали и соответственно с этим кучковались. Каждый радеет о своих и это естественно, только надо точно знать кто свой, а украинцы всегда это знали, многие во всяком случае. Хотите пример?… Как вы думаете, почему в нашем российском отряде космонавтов большинство этих самых космонавтов носят украинские фамилии, да и родом они с Украины?

– Я не в курсе, а разве?… Нет, я ничего про это не знаю,– удивился Михаил.

– Все объясняется очень просто. Еще в советское время этот отряд космонавтов очень долго возглавлял космонавт Береговой, украинец. Он и набрал еще в восьмидесятых годах молодых летчиков почти одних украинцев и начал готовить из них космонавтов. А сейчас они уже опытные космонавты, многие сами стали начальниками в той отрасли и опять же своих продвигают и постоянно летают от России. А те русские кого Береговой втихаря отсеял именно по национальному признаку, так и не стали никем, а эти летают и летают. Вот так-то.

Воцарилась пауза, вызванная тем, что Михаил переваривал услышанную информацию, да и профессор, извинившись, на несколько минут отлучился… Когда же он вернулся…

– Алексей Никитич…– Михаил, собираясь задать очередной вопрос, вдруг замолчал, словно чего-то застеснявшись. Но эту неловкость он быстро преодолел.– Я вот, что еще хотел у вас спросить. Вот я… по моему антропологическому типу, как вы думаете, какие во мне гены. Я вам уже говорил, что все мои предки, и с отцовской, и с материнской стороны жили в районе Шатуры. Сначала были крестьянами, потом пошли строить электростанцию… Помните фильм старый «Коммунист» называется, там ведь показано не что иное как строительство нашей Шатурской ГРЭС. В общем, все мои предки, родители, деды, прадеды, да видимо и пропрадеды с обоих сторон жили здесь, никуда не бегали. Так, что я наверное был бы идеальный тип для этнографического исследования,– Михаил усмехнулся и настороженно посмотрел на профессора.

– Понятно… Ну, что ж попробуем,– профессор внимательно вгляделся в лицо Михаила.– Я хоть и не антрополог, но некоторый опыт в такого рода исследованиях имею.

– Я бы хотел знать, что во мне от славянина, и желательно от какого племени, потому что по другой линии я скорее всего мещеряк,– счел нужным уточнить свой интерес Михаил.

Профессор же, похоже, его уже не слышал. Он не отрывая глаз от лица Михаила, изредка переводя взгляд на его фигуру, производил какие-то определенные мыслительные «исследования». Затем он словно вернулся в реальность и, сняв очки, с полминуты провел в неком «контрольном» раздумье, после чего изрек:

– Как вы сами понимаете, точный ответ на ваш вопрос может дать только лабораторная экспертиза по игрек хромосоме для прослеживания ваших корней по отцовской линии и митохондриальной ДНК по материнской. Но если судить с антропологической точки зрения, в вас скорее прослеживаются характерные черты кривичей, нежели вятичей, со славянской стороны. Во-первых, форма лица, она у вас явно удлиненная, а не округлая, то есть вытянутая снизу вверх, а не в ширину. В то же время цвет глаз у вас голубой, явный финно-угорский признак. Вы предпологаете, что скорее всего ваши дальние предки были мещеряками?…– Возможно, хотя голубоглазостью в основном отличалось племя мурома. Пойдем дальше… Вы худощавы но довольно высоки… Какой у вас рост?

– Сто восемьдесят два сантиметра,– с готовностью отвечал Михаил.

– Это тоже говорит скорее за кривичей, они в росте превосходили вятичей, не говоря уж о финно-уграх. Зато финно-угры как правило были коренастее, крупнокостнее, кроме эрзи, пожалуй. Оттого при смешении высоких кривичей и коренастых муромчанок, появились такие богатыри как тот же Илья Муромец. Ваша худощавость тоже говорит за кривичей. Ведь вятичи уже с восьмого века, значительно раньше кривичей начали мешаться с финно-уграми, потому и ростом они стали пониже, и лицами пошире. Это кстати утверждает и Алексеева, что вятичи были в основном невысоки,– продолжил свои обоснования профессор.

– Извините, Алексей Никитич, я бы хотел уточнить одну деталь насчет коренастости. Это что же получается, что физически древние финно-угры были сильнее славян?– сделал из слов собеседника и свой вывод Михаил.

– Однозначно это утверждать нельзя. В любом народе найдутся как физически сильные, так и не очень сильные люди. Но если брать некий средний уровень, то вполне возможно так оно и было. За то говорят и исторические факты. Из трех воспетых в былинах, но существовавших на самом деле древнерусских богатырей все происходили именно из мест, где имело место активное смешение славянского и финно-угорского населения. Илья Муромец, несомненно, имел в своих жилах кровь племени мурома, а Алеша-попович, он из Ростова Великого родом, это место первоначального расселения племени меря, куда также пришли кривичи в девятом-десятом веках. Ну, а Добыня Никитич рязанский, где шло смешение вятичей с мокшей и эрзей. Правда здесь надо учитывать и такой немаловажный факт как особенности физических качеств. Ведь одни могут, например, поднимать большие тяжести, а другие быстрее бегать и выше прыгать. Это в значительной степени зависит от телосложения, которое может быть присуще тому или иному народу, племени. Например, на севере Европы люди в среднем более рослые, чем на юге. И это имеет свои наследственные корни с древности. Причем случается, что народы, находящиеся в самом близком по всем параметрам родстве могут иметь совершенно разные типы телосложения. Наиболее яркий пример уже не раз упоминаемые мной эрзяне. Они, как правило, стройные, мелко-костные, светловолосые. Наверняка знаменитые чемпионы по спортивной ходьбе из Мордовии Каниськина и Борчин эрзяне, они оба как раз этакие худощавые и беловолосые. Эрзяне вообще любят говорить, что они не мордва, дескать, это мокша мордва, потому что у них морды широкие и волосы темнее, а женщины вообще, как правило, очень широкие, как лицом, так и телом. Со стороны вроде бы смешно это слышать, но как говориться дыма без огня не бывает. Каким-то удивительным образом почему-то именно эрзяне сумели сохранить в окружении не слишком-то блондинистых народов удивительную белокурость. И в средние века они на западе с вятичами граничили, а с востока вообще с тюркоязычными волжскими булгарами, потом на смену булгарам пришли татары, тоже черноволосые. А у мокши соотношение черноволосых и светловолосых примерно такое же как у русских по-ровну, а в основном средний переходный тип от светлорусого к темнорусому. У вас же волосы пожалуй скорее светлорусые, чем темнорусые. Это тоже скорее признак кривичей. Как я уже говорил, кривичи в результате совместного проживания с балтами еще до того как встретились с финно-уграми стали волосом светлее вятичей,– профессор явно увлекся и говорил словно читал лекцию.