Город

– Всё уже решено без нас. Помните об этом, весна души моей! – на прощание произнёс Матвей.

А я, только усаживаясь на автобусное сиденье, спохватилась, что мы с ним даже не обменялись телефонными номерами! Не знаю, каким усилием воли я заставила себя усидеть на месте, не вскочить, не кинуться в захлопывающиеся двери автобуса! Ты говоришь, нерушимая связь? Вот и проверим…

Глава 5

Когда я потихоньку пробралась в своё нынешнее пристанище, стараясь ничем не громыхать и ни на что в темноте не налететь – свет в коридоре включать я побоялась, – в доме было тихо и безмятежно. Василий, видимо, уснул, так и не дождавшись загулявшей гостьи. Я приткнула пальто куда-то на вешалку, с трудом отыскала в густой темени тапочки, чуть не сшибла плечом лёгкую этажерку – ту самую, которая утром попалась и Василию на пути – и только тогда заметила тусклую полоску света под кухонной дверью. Значит, хозяин ещё не спит? Неожиданно… Хотя что я знаю о его привычках? Может быть, ночное время – самый разгар его трудовой деятельности. Василий, как информировала меня Светлана, программист, львиную часть времени работает из дома. Это обстоятельство, кстати, нас с ним роднит – я тоже предпочитаю трудиться в домашней обстановке, тем более что направление моего творчества как раз требует уединения и отрешённости.

Дверь на кухню открыться неслышно не смогла…

Василий уснул прямо за рабочим столом, положив голову на руки, а руки – на закрытый ноутбук. Никогда не понимала, как люди умудряются спать в таком неудобном положении! При резком взвизгивании дверных петель он встрепенулся, вскинул взлохмаченную голову и близоруко прищурился.

– Простите, Василий, – прошептала я, – я не хотела вас будить…

– Изольда! А я вам звонил, звонил… И, кажется, заснул… Или нет?..

Бедняга вскочил, затем опять сел, потом зачем-то начал приподнимать крышку ноутбука, до конца не открыл, ещё раз подскочил и сделал шаг ко мне. Лицо у него было смятенным. Я бы тоже взволновалась, если бы меня разбудили среди ночи!

– А я ваши звонки не слышала. А когда увидела, что вы звонили, уже не смогла…

– Я понимаю, понимаю… – он заметался по кухне, хватая всё на своём ходу. – Изольда, сейчас я всё подогрею. Вы, наверное, жутко проголодались!

– Василий, вы что! Идите спать, я сама…

– Я не могу этого позволить… Чтобы вы… Простите!

Он пребольно заехал мне по руке, тут же отскочил в сторону, схватил со стола очки и, надев их, уже более адекватным взглядом посмотрел на меня. Мне стало смешно – такой потешный у него был сейчас вид!

– Вася, я правда в состоянии сама согреть себе чай! Ложитесь спать, пожалуйста, иначе я буду чувствовать себя виноватой!

– Вы знаете, а я тоже проголодался, – выговорил он и покраснел. – Сначала вас ждал, думал, вместе поужинаем, а потом сам не заметил, как уснул. И сон ещё такой чудной…

Оборвав себя на полуфразе, он резко дёрнулся к холодильнику и нырнул в него почти всем телом. Я потихоньку вздохнула. Не люблю создавать беспокойство для окружающих людей, к тому же таких… впечатлительных, как хозяин этой квартиры. Сразу чувствуешь себя неловко и хочется поскорее остановить эту суетную карусель вокруг своей особы. Но что делать, придётся потерпеть. Не переезжать же из-за этого в другой дом!

…Мой дом вскоре станет и вашим…

– Изольда, как вы относитесь к весеннему салату? Помидоры, свежие огурцы, сухарики и немного кинзы?

– А кинзы можно побольше? Я кинзоман, Василий!

– Я тоже! – радостно воскликнул он. – А вам чем заправить – растительным маслом или сметаной? Или могу просто сбрызнуть лимонным соком…

– Лучше лимонным. Василий, сейчас я руки помою и вам помогу…

– Нет-нет, я сам! Кстати, звонила Света, предупредила о завтрашнем визите. Часов в семь вечера… Вы же будете дома? В это время всё равно уже темно, не порисуешь…

– Да, конечно! – опрометчиво согласилась я, а потом спохватилась. – Ох, а я же не смогу! У меня же завтра…

– Что?

– Кое-какие планы, – расплывчато пояснила я. – Но я пока точно сказать не могу, состоятся они или нет. Давайте завтра ближе к вечеру этот момент и обсудим, хорошо?

– Да, конечно, – он слегка стушевался, даже сник. – Извините…

– За что же вы извиняетесь, Василий?

– Ну… – он пожал плечами и улыбнулся. – А давайте ужинать, Изольда! У меня почти всё готово, осталось только куриные рулетики подогреть…

– Тогда я быстро в ванную, переоденусь и к столу!

…Изысканная трапеза для прекрасной дамы, пусть и не в том доме, о котором я невольно грезила, прошла на ура. У Василия явно наблюдался кулинарный талант, о чём я не преминула заметить вслух и была вознаграждена ещё одним румянцем смущения и довольной улыбкой.

– Вы просто не знаете, как готовит Светлана! Вот у кого талант, а у меня так, кое-какие способности и много свободного времени.

– Значит, это у вас семейное? – улыбнулась я. – А вот в нашей семье к поварским работам очереди не наблюдается. Я, например, кроме классического блюда холостяков готовить ничего не умею и очень этого стыжусь. Кстати, вы первый, кому я так легко об этом рассказываю! Даже странно, обычно я скромно молчу и только киваю: мол, да-да, печь пироги для нас проще пареной репы!

– Просто вы смотрите на меня, как на попутчика в поезде – говорить можно обо всём без каких-либо последствий. Да?

– Наверное. Или просто вы, Вася, внушаете такое доверие, перед которым даже я не могу устоять!

Кажется, всё-таки красное вино оказалось крепче, чем мне почудилось при первом глотке. Наверное, именно пара выпитых рюмок и послужили причиной моего нынешнего сиропного состояния. Я чувствовала сейчас внутри себя какую-то умильную щемящую нежность – и вот к этому добряку с изумительной улыбкой, сидящему напротив, и к ночному небу за окном, в котором вспыхивали и гасли крохотные далёкие звёздочки, и даже к чужой фотографии, устроившейся на стене в стеклянной рамочке, – юные брат с сестрой трогательно взирают на мир сквозь объектив времени. А может быть, не в вине дело, а в странности и сладкой незавершённости сегодняшней встречи, мысли о которой плавают в хмельной моей голове?

– Вася, а у тебя есть девушка?

Моё неожиданное «ты» прозвучало так естественно, так привычно и так легко!

– Е-есть, – не сразу и немного неуверенно ответил он, впрочем тут же объяснив эту свою неуверенность. – Только ты Светлане не говори об этом…

– Ах, вот в чём дело! Она пока о ней не знает! Думаешь, будет возражать?

– Вообще-то моя Лика чудесная, но…

– Но твоей сестре трудно угодить, я права? Можешь не отвечать, это я и сама уже поняла. Вася, а хочешь, я дам тебе один совет?

– Совет? Как мне их познакомить?

– Нет, в этом ты и сам разберёшься. А вот о том, что ты так зависишь от мнения своей сестры, можно было бы и поговорить. Хотя нет, забудь! Кто я такая, чтобы лезть в жизнь совершенно неизвестных мне людей? Со своей судьбой разобраться не могу, а туда же…

– А у тебя?

– Что – у меня? – не поняла я.

– У тебя парень есть?

– Е-есть, – с его же интонацией ответила я и рассмеялась. – И представь себе, мои родственники тоже ничего о нём не знают! Но мне кажется, что мой роман катится к закату. Скоро перевалит за горизонт, рассеется в далёкой дали, а там, глядишь, и новое утро родится!

– Вы… разлюбили друг друга?

Он задал вопрос таким неуловимо нервным тоном и так по-особенному заглянул в душу – не ко мне, а к себе, – что я даже помедлила с ответом. Кажется, он сейчас вовсе не о моих отношениях спрашивал, а вспомнил о чём-то своём…

– Разлюбили, говоришь? Не знаю даже, уместно ли здесь это слово. Хотя ему кажется, что жить без меня он не в состоянии, но у меня уже давно открылись глаза – и на его чувства ко мне, и на него самого. Это не разочарование, нет-нет, ведь как можно разочароваться в человеке, никогда им не очаровываясь? Хотя пыл горел и литавры били, но только было это так давно!

– А можно я тебя с Ликой познакомлю? – неожиданно выпалил он и тут же, кажется, испугался своих слов. Но – слово не воробей…

– Меня? – я была поражена. – Но… зачем?

– Я сейчас объясню! Понимаешь, Лика… она непонятна для меня. Нет, я её, конечно, люблю и всё такое, – он сделал витиеватое движение рукой в воздухе, – но что-то меня… как бы это сказать… тревожит… Скорее всего, конечно, мне мерещится опасность там, где её нет, но…

– Ты хочешь, чтобы я посмотрела на твою девушку незамутнённым взглядом? Бесстрастно и без предубеждений?

– Да! Именно так! – обрадовался он. – И если мои страхи окажутся лишь отпрысками моего воображения, я сразу же сделаю ей предложение!

– А если я ошибусь? Ты представляешь, какую ответственность на меня возлагаешь?

– Ты не можешь ошибиться! – уверенно возвестил он. – Я это знаю. Только не спрашивай меня, откуда, – просто знаю, и всё!

– Ну и ну! – только и осталось выдохнуть мне. – У меня такое ощущение, что все вокруг знают меня лучше, чем я сама!

– Так ты согласна? Звать Лику в гости?

– Ладно, так уж и быть, знакомь! Кстати, Лика – это Анжелика?

– Нет, – он улыбнулся. – Её зовут Лидия, но она ужасно не любит своё имя!

– Как мне это знакомо!

– И ты тоже? – изумился он.

– Было дело. Правда теперь… – сердце моё радостно забилось лишь при одном воспоминании о незнакомце. – Теперь я его люблю… Имя, в смысле.

– Я так и понял.

– Вася, тебе не кажется, что мы засиделись? Ого, уже второй час ночи! Я даже в Москве не позволяю себя так поздно ложиться! Давай-ка я посуду помою, а ты в холодильник всё убери. И не спорь со мной! Я обожаю мыть посуду!

– А я и не собирался, – усмехнулся он. – У нас с тарелками взаимная нелюбовь. Всё никак не соберусь купить посудомоечную машину…

– Вот женишься на своей Лидии, никакая машина больше не понадобится!

– Это да! – без особой радости в голосе сказал он. – Не понадобится…

Глава 6

Только когда в моих руках оказался карандаш, думы о Матвее отступили на второй план, превратились в фон – тоскливый лилово-сизый. Полдня я ждала нежного касания по плечу или радостного оклика – увы, все мои перебежки из одного двора в другой, с одного переулка в следующий закончились ничем. И в конце концов я махнула на свои метания рукой, остановилась в первом попавшемся дворике, раскрыла альбом и, выбрав наиболее интересный ракурс, провела по чистому листу первый штрих. Следом за ним и второй не заставил себя долго ждать, а вскоре я полностью погрузилась в процесс, позабыв обо всём на свете. Моей способности отключаться в моменты творчества от действительности завидовали все мои однокурсники. Ничто не могло меня отвлечь – ни жадные взгляды зрителей, ни оценивающие реплики, язвительные или хвалебные. Это моё умение и дома спасало меня – ну как можно работать в окружении постоянно снующих туда-сюда родственниц? А я могла и очень этим свойством дорожила.

Вот и сейчас, стоило мне только оценить всю живописную прелесть оконных рам, расчерченных на тысячу маленьких окошек, и черепичных навесов, и выцветшей деревянной лестницы, заканчивающейся непроницаемой чёрной дырой куда-то в бездну, и вереницы разноцветного белья, развевающегося, словно паруса, на ветру, – и вот уже какая-то сила прочно связала меня с этим пространством и не могло найтись никакой другой силы, которая сумела бы вырвать художницу из плена линий и цветов…

– Она стояла, в цветы одета, и лёгкой ниткой плела судьбу…

– Матвей!

Я очнулась в тот же миг, как услышала за своей спиной знакомый голос. Долгожданный голос. Вот и нашлась сила…

– Изольда! Я здесь и снова вижу вас!

– Как вы меня нашли?

При свете дня облик его как будто сам наполнился солнцем и оттого казался чуточку призрачным, но таким родным! Да, родным, осознание этого пронзило меня сразу же и потрясло, признаться, до глубины души.

– Я же говорил вам: связь теперь не разорвать! А вы, Изольда, – вы ждали меня?

Он коснулся моих пальцев своими. Совсем легонько коснулся, но то же ответное движение тока, что вчера заставило меня на миг отключиться, и сейчас встряхнуло всю, да так яростно, что чуть не сбило с ног.

– Можете не отвечать…

Он убрал руку, и я опять смогла дышать, и думать, и говорить.

– Мне нравится ваш рисунок.

– Он пока не закончен…

– А меня как раз устраивает такая… незавершённость. В ней есть устремление к совершенству. Само же совершенство меня пугает, признаться.

– Пугает?

– Пугает. Как всё окончательное и мёртвое.

– Интересный взгляд на вещи…

– Кстати, о вещах! Как поживает ваша белая рубашка?

– Прекрасно поживает! – улыбнулась я. – И сама по себе, и надетая на меня…

– Значит, о моём приглашении вы не забыли?

– Н-нет. Я, правда, не уверена была, что…

– Что я об этом не забыл? – с полуслова понял он. – Как я мог позабыть о женщине, которая в одно мгновение овладела моим сердцем? Но вы, верно, беспокоились, что я так долго не давал о себе знать? На то были причины, о которых я пока умолчу… Изольда, вы позволите мне посидеть рядом с вами? Я не буду вас отвлекать!

– Конечно! А отвлечь вы меня всё равно не сможете – когда я рисую, то всё вокруг перестаёт существовать…

– Вот и славно!

Он опустился на скамейку рядом, в полуметре от меня – нас разделял только пакет с моими вещами, – и притих. Я вновь взялась за карандаш. Нужно было разобраться с тенями, дорисовать крышу и оживить рисунок каким-нибудь существом – спящим котом или псом, к примеру. Полчаса назад я как раз приметила одного такого, шустрого котяру непонятной расцветки, спрыгивающего с подоконника на козырёк навеса, а оттуда – прямо на асфальт. Но куда он делся потом, не углядела. Ничего, изображу по памяти, тем более что кошек в своей жизни я перерисовала множество!

Но, как я ни старалась, как ни заставляла себя сосредоточиться, вовлечься в процесс рисования мне не удавалось. Вот не шло, и всё тут! Никак я не могла забыть о присутствии человека рядом, хотя человек этот, как и обещал, сидел смирно и даже, кажется, старался не дышать!

– Матвей, видимо, я погорячилась… Не замечать вас – выше моих сил!