Город

Она собралась в две минуты и даже не стала дожидаться звонка от оператора такси.

– Внизу подожду! Нет, Васенька, провожать меня не нужно! Изольда, деточка, как же я рада, что мой брат теперь не один… Ну, дорогие мои, до встречи! Дайте я вас расцелую и побегу!

Когда за энергичной женщиной захлопнулась дверь, мы с Васей, не сговариваясь, рухнули на кухонные табуретки и в изнеможении посмотрели друг на друга.

– Тайфун! – сказала я.

– Землетрясение и переезд.

– Как ты все эти годы справлялся, бедняга?

– У неё после Москвы всегда так. Действует на неё столица, сам не знаю, почему.

– Вась, а ты в Москве бывал?

– Конечно. У нас же там тётя Паша живёт, мамина сестра. Мы со Светкой поочерёдно у неё бываем, она одинокая совсем.

– Значит, у вас в Москве, можно сказать, жильё своё есть?

– Ну вроде того, – он почему-то напрягся.

– А ты никогда не думал туда перебраться? – я спросила это спокойно, без каких-либо намёков.

– В Москву? А… почему ты спрашиваешь, Ида?

– Ну так… просто. Многие стремятся уехать из провинции, особенно если есть квартира, тем более в Москве… Что ты на меня так смотришь, Вася? – не выдержала я его странного взгляда. – Разве я истину для тебя открываю?

– Я не пойму, зачем ты… – он помолчал. – Знаешь что, давай спать! Я устал, у меня разболелась голова, и вообще…

– Я обидела тебя, Васенька? – растерялась я.

– Не называй меня так! – он вскочил. – Слышишь? Не называй меня так никогда!!

– Хорошо, – оторопела я. – Извини, пожалуйста… Я не знала, что тебе это неприятно. Спокойной ночи, Василий!

– Спокойной ночи, Изольда!

Выходя из кухни, я постаралась не сильно хлопать дверью. И ещё долго, пока сон не закрыл мои веки, мне вспоминалось Васино лицо, а в ушах продолжал звучать отчаянный возглас:

– Не называй меня так никогда!!

Глава 13

Следующее утро началось с невероятного запаха, который проник, кажется, в каждую щёлочку моей комнаты. Что это? Отдалённо похоже на кофе, но в нём я чувствовала и жар прерий, и свежесть зимнего утра… Голова кружилась и безумно тянуло туда, к источнику блаженного аромата…

Ну да, как я и думала, – хозяин квартиры стоял возле плиты, босой, в ярко-зелёных шортах и, помешивая что-то на плите, напевал себе под нос весёлую мелодию.

– Шаманишь?

– Ида! – из руки его выскользнула ложка и, разбрызгивая запах по всей       кухне, замерла на полу.

– Приворотное зелье, небось? Считай, что тебе удалось. Я уже приворотилась! А если ты дашь мне попробовать малю-ю-сенькую капельку – буду вечно твоя!

– Ида, прости меня! – мне показалось, что он хотел упасть на колени. Ну и фантазии у вас, госпожа художница!

– Что, не дашь? – расстроилась я.

– Я всю ночь не спал, Ида! Переживал, что обидел тебя… Прости!

– Да ладно, я уже забыла! Нашёл из-за чего волноваться!

– Правда?

– Совершеннейшая правда! А мне за искренность воздастся, а?

– Ещё как! Садись за стол!

Он засуетился, поднял с пола ложку, бросил её в раковину, схватил другую, чистую, тоже уронил…

– Василий Батькович, расслабьтесь уже. Я здесь и больше ничего плохого не случится. Кстати, я ведь тебе своё мнение о Лике не сказала! Ты знаешь, она мне понравилась, вот честное слово! Деловая, заботливая, не глупая, и, кажется, любит тебя!

– Значит, можно делать предложение? – его неуклюжие движения разом сошли, как ненужная шелуха, и передо мной вдруг предстал собранный и весьма суровый мужчина. – Ты разрешаешь?

– Я, кажется, опять что-то не то сказала?

– Ну почему же…

Он снял с плиты турку, не спеша разлил по чашечкам густой напиток, подвинул ко мне плетёную корзинку с хлебом, вытащил из холодильника сыр – и всё это совершал так спокойно, так размеренно и мрачно, что я даже испугалась. Это был не Вася, а «другой какой-то мальчик» – сказал бы сейчас маленький индеец Лев, и оказался бы прав.

– Василий, что происходит?

– Позволь мне не отвечать на твой вопрос. Ида, и вот ещё что – мы больше не будем говорить о Лидии. Никогда.

– Никогда? – эхом отозвалась я.

– Никогда. Как тебе кофе?

– Божественно.

– Я рад.

Весь день, пока я перебегала из одного дворика в другой, ожесточённо грея собственным дыханием озябшие пальцы – с утра на Арбузов обрушился снегопад, – я вспоминала о Васе. Мне отчего-то страшно было за него, и никак от этого страха я не могла отделаться. Даже частые звонки Матвея, который с утра опять куда-то уехал, не могли унять сосущую тревогу. Я выводила линии на листе, а сама анализировала вчерашний вечер и в который уже раз пыталась понять причину Васиного мрачного настроения. Что было в той записке, которую он держал в руке и которую так неуклюже пытался спрятать? Да и в ней ли дело? Я понимала, отчего так волнуюсь за парня, – за эти несколько дней, проведённых под одной крышей, во мне родилось нежное, похожее на сестринское, чувство, и это чувство накладывало на меня ответственность, хотела я этого или нет. Наверное, мы со Светланой чем-то схожи, если так одинаково и так неистово желаем счастья чудесному, но чересчур мягкому человеку.

Но как бы вывести его на разговор? Я помнила его фразу о вмешательстве в дела постороннего человека, но разве можно меня теперь назвать посторонней?

– Извините, вы не видели, автобус давно ушёл?

– Н-нет…

Я оглянулась, с удивлением обнаружив себя стоящей около остановки – как я тут очутилась? – но ещё большее изумление у меня вызвал тот факт, что вопрос задавала та самая девушка, о которой я только что вспоминала! Девушка, поссорившаяся со своим парнем в автобусе!

– Вы знаете, я сама недавно подошла…

– А-а-а! – протянула она. – Ну ладно. Простите за беспокойство!

– Разве ж это беспокойство? – улыбнулась я. – Вот если бы вы меня попросили в чулане разобраться…

– В чулане? – её лицо вытянулось. – Я… не понимаю.

– Ну и хорошо, что не понимаете! А то я несу всякий вздор…

– Нет, подождите, почему вы так сказали? Вы… что-то про Андрюшу знаете?

– Ни про какого Андрея я ничего не знаю! Честное слово!

– А мне показалось… – она сникла. – Извините меня…

Она сделала шаг в сторону. А мне стало совестно. Ну вот, ляпнула глупость неизвестно зачем, а человек теперь мучается!

– Простите, как вас зовут?

– Меня? – она обернулась. – Лиза. А что?

– Лиза, извините меня ещё за один нетактичный вопрос, но… вы ушли от него, правда?

– От кого? – она вздёрнула брови.

– От человека, с которым вы поссорились в автобусе. По телефону, помните?

– Ах, так это были вы! А я думаю, где я видела ваше лицо? – девушка улыбнулась. – Вы с мужем так на меня смотрели!

– Как? – я не стала поправлять её реплику о муже.

– Как будто решили, что я сейчас побегу топиться, вот как!

– А вы, судя по всему, не побежали? – усмехнулась я.

– Жизнь слишком драгоценна, чтобы вот так ею распоряжаться. А с Мишей мы в тот же день помирились. Он вспыльчивый, знаете, и не всегда бывает справедлив, но жить без меня не может. Как и я без него.

Она произнесла это так просто, так обыденно, но такая светлая истина была в её словах!

– Вам только позавидовать можно, Лиза! Не каждому выпадает шанс встретиться с Единственным.

– Каждому! – твёрдо произнесла она. – Но только не все умеют этим шансом правильно распоряжаться. Или не хотят. Но вам-то завидовать нечему, вы свой шанс уже поймали, правда? А вот и мой автобус!

– Да-да… – пробормотала я, оглядываясь.

К остановке не спеша приближался ярко-красный весёлый автобус.

– До свидания!

– Всего вам доброго, милая Лиза!

Я смотрела, как она поднимается на подножку, как заходит в салон, и вдруг вспомнила, а вспомнив – закричала:

– Лиза, а кто такой Андрюша??

Но двери захлопнулись, и девушка Лиза так ничего и не успела ответить. Или не захотела…

Я побрела дальше по улице. Снегопад, утихший было днём, опять разошёлся не на шутку. Пора возвращаться домой.

…А где ваш дом, моя голубка, вы мне расскажете потом, когда сами это поймёте…

Мой дом далеко отсюда, рыцарь мой! Так далеко, что одна только мысль об этом заставляет страдать и мучиться. Что ждёт меня, когда подойдёт к концу эта безумно красивая сказка, и Золушке придётся вновь натягивать на себя привычные одежды и брать в руки метлу? Нет, лучше пока об этом не думать…

Я свернула за угол и остановилась, поражённая. Танцплощадка под открытым небом, та самая, увиденная мной с параплана! Вот уж не чаяла её встретить! Но если вчера она была заполнена кружащимися под музыку парами, то сегодня от былого веселья не осталось и следа. Огни потушены, магнитофон молчит, только бабуля в толстой дублёнке угрюмо и размашисто метёт запорошенный асфальт. Хотела Золушку – получай!

– Извините, вы не подскажете?

– Ась?

Она повернула голову, но тяжёлые руки по-прежнему продолжали делать свою работу, не останавливаясь.

– Скажите, а занятия уже закончились?

– Закончились, – буркнула тётка себе под нос и повернулась ко мне спиной.

– А они каждый день бывают, не знаете? – я проявила настойчивость.

Широкая спина что-то мне ответила, но я не разобрала, что.

– Простите, я не расслышала! – я сделала пару шагов вперёд.

– Ну что вы всё ходите и ходите, покоя от вас нет! Летом приходи, ле-том, слышала?

– Почему летом?

– Потому что зимой снеговиков лепят, а не на танцульки бегают! Ишь, плясать удумала – они пляшут, а я потом убирай… Тьфу!

Она сплюнула, окончательно развернулась и, с утроенной силой размахивая метлой, двинулась к противоположному углу площадки.

– Так вчера были танцы или нет? – крикнула я вдогонку, но больше ни одного ответного движения не получила.

Может быть, самой Матвею позвонить? Но я только представила, как задаю ему тот же вопрос, и мне стало не по себе. Как будто что-то холодное на грудь легло, а затылок жаром опалило. Нет, не буду спрашивать. Нельзя. Нельзя…

Глава 14