Птицы

Ноа смотрела ему в глаза. Кружка с кофе остановилась на полпути, едва прикоснувшись к губам.

Абель продолжил:

– Тео… о нем я даже не собираюсь говорить. Лорена выглядела вчера испуганной, но ей было проще других подбросить перо. Если только ей хватило бы ума сыграть такое… Шейла… Что ты о ней скажешь?

Ноа поставила кружку, так и не сделав глоток. Посмотрела в нее. Один лишь кофейный осадок, сбившийся в молчаливые фигуры.

– Шейла говорила не верить тебе, – произнесла она чужим голосом.

– Да, – хмыкнул Абель. – звучит подозрительно, верно?

Они забрали пакеты с завтраком для остальных членов экспедиции, сели в машину и отправились к озеру. Время еще было ранее и птичья тропа была закрыта. Всю дорогу они молчали. Ноа смотрела в окно, размышляла, как ей теперь общаться со всеми, что говорить. В отражении она видела Абеля, за карманом его куртки у пояса топорщился пистолет.

Когда они прибыли к гостевым домам, все та же утренняя тишина встретила их. Тумана теперь было еще больше, дальше пятнадцати шагов земли уже не было видно. Возле дома виднелась чья-то фигура.

– Зря мы оставили их одних, – шепнула Ноа.

– Это Тео, – спокойно ответил Абель, выбираясь из машины.

Они забрали завтрак и пошли к женскому дому. Абель махнул рукой, но таинственная фигура, не ответив, растворилась в тумане. Когда они подошли ближе, оказалось, что Тео все так же спит у дверей.

– Проклятье! – выругался Абель.

Едва он потянулся к поясу, женский голос окрикнул его:

– Руки вверх!

Это была Шейла. Она появилась из тумана. В руках ее был пистолет.

– Это вы? – удивилась она.

– А кто же еще! – нервно крикнул Абель.

– Шейла, что ты делаешь? – спросила Ноа. – И откуда у тебя оружие?

– Это не настоящий, – Шейла отдала Ноа пистолет.

Он был деревянный, покрыт лаком и плоский с одной стороны. Шейла постучала в дверь и крикнула:

– Лорена, все в порядке! – а потом стала объяснять. – Я проснулась, тебя нет, Лорена спит. Вышла наружу, у дверей храпит Тео, а потом я услышала, как шелестит трава, как будто ходит кто. Я попыталась растолкать Тео, ничего не вышло, а шум был вокруг дома и я спряталась внутри. А потом я стала искать, чем бы защититься. Я разбудила Лорену. Мы сидели внутри и боялись каждого шороха, но долго так ждать было невыносимо, поэтому мы разделились и я нашла в доме этот деревянный пистолет…

– А если бы я был бандитом с настоящим пистолетом? – спросил Абель.

– Не знаю, – почесала голову Шейла. – Я надеялась, что это вы, но если нет, на шум выскочила бы Лорена или Тео проснулся… А что ты предлагаешь, не действовать?

– Не злить грабителей, по крайней мере.

Дверь дома открылась. Лорена осторожно выглянула наружу, в руках она сжимала кухонный нож.

Тео все не просыпался. Ноа потрогала его лоб, кожа была ледяной, а на висках холодный пот. Абель отнес его в дом. Тео раздели и уложили под одеяло. Когда Ноа и Абель уже уходили из комнаты Тео, он проснулся, посмотрел на них безумными глазами и зашептал:

– Птицы… птицы.. птицы!..

Он вскочил на кровати, еще миг лицо его озаряло безумие, но вот брови свелись, крик вновь превратился в шепот, а потом Тео и вовсе замолчал, удивленно разглядывая своих товарищей.

– Что случилось? Они нападали на нас?

– Кто они? – спросил Абель.

– Птицы… они снились мне… птицы кругом, страшные, вонючие птицы… ненавижу их!

Он вскочил с кровати, в одних трусах подбежал к окну:

– Их нет? Их правда нет? – спрашивал он, тяжело дыша.

– Правда, – ответил Абель, в голосе его читалась злость.

Ноа отошла к дверям.

– Тебе лучше лечь, Тео, – сказала она.

Ей и раньше приходилось видеть людей в белой горячке, но было это давно, в детстве и тогда пьяницу удерживали несколько человек, пока он не успокоился.

Тео схватился за волосы, глядя в окно:

– Туман… они могут быть там!

В несколько шагов запрыгнул он обратно в кровать, обернулся одеялом до самого носа. Глаза его теперь выражали испуг:

– Вы ведь не уйдете? – спросил он жалобно. – Вы не бросите меня одного? Я не хочу быть съеденным птицами…

– Ноа, – сказал Абель, не поворачиваясь к ней, глядя на Тео, – иди к себе. Я останусь с ним.

Было уже девять утра и туман начал рассеиваться. Ноа сняла кроссовки и подошла к самой воде, волны накатывали, едва касаясь ее пальцев, вода была очень холодной. "Кому мне верить?" – спрашивала она себя. – "Я давно знаю Абеля… Лорена, я знакома с ней несколько лет, блондинка, которая хочет всем нравиться, но что у нее на уме?.. Тео? Работай он на мафию, напился бы он так?.. Шейла с деревянным пистолетом… зачем?"

Ее мысли прервала Лорена:

– Не стой там так, заболеешь! – крикнула она.

Ноа одела обувь и подошла к ней.

– Мы разогрели там блинчики… а ты уже завтракала? С Абелем? – спросила Лорена.

– Да. Мы ездили в город.

Лорена покусала губу:

– А как Тео? – спросила она. – Абель с ним?

– Они в своем доме. У Тео горячка, надо кому-нибудь побыть с ним, хотя бы пока он не уснет. Абель присматривает за ним.

– Ох, Абель, он и сам наверно совсем не спал. Беспокоится о нас, привез завтрак… Я пойду помогу ему.

Лорена ушла в мужской дом, а Ноа отправилась к себе. Кому-то все же придется съездить осмотреть эту птичью тропу, пока туристы там все не истоптали. Похоже это будут они с Шейлой.

Шейла была на кухне, сидела за столом и завтракала.

– Присоединяйся, – сказала она. – Лорена уже позавтракала, тут мне и тебе хватит.

Ноа налила себе кофе и села за стол.

– Безумный день, правда? – начала разговор Шейла.

– Угу, – кивнула Ноа, подбирая слова. – Помнишь, ты вчера говорила мне про Абеля и цель экспедиции…

– Да, помню. Ну ты сама подумай, как это глупо было бы, выделять деньги на проверку туристической приманки? Но это тоже кстати возможно, если на самом деле окажется, что экспедицию финансировали местные бизнесмены, чтоб привлечь еще больше внимания. Тогда думаю, в какой-то момент на нас выйдут журналисты, а с другой стороны, если мы ничего не найдем, как это обернется для местных?

– А тебя Абель пригласил сюда?

– Нет, – не задумываясь, ответила Шейла. – Это все руководство университета. Кстати, меня редко к себе приглашает президент, а тут позвонила его секретарша, сказала, что президент хочет меня видеть. Я пришла, он порасспрашивал, как у меня дела, чем именно занимаюсь, а потом сказал, что есть такая интересная возможность и развеяться и поработать. Моя цель здесь найти места раскопок, вот и все. Знаешь, когда делают археологические раскопки, даже если это не профессионалы, они все равно будут делать все аккуратно. Для этого нужно снимать землю слоями, а не копать яму, как обычно. Конечно, если они все закопали, то найти будет сложнее, нужно будет найти границу раскопок, где свежая земля касается окаменелых слоев, идущих ступеньками вниз…

"Какая же она болтливая" – заметила Ноа. – "Или она хочет казаться такой простоватой?.."

– Ты говорила, что у тебя две версии о целях экспедиции, – напомнила Ноа.

– А? Да, – вспомнила Шейла. – Первая мысль у меня была такая. Президент пригласил меня по запросу местных, которые все и оплачивают, чтоб поднять шумиху по поводу экспедиции. А вторая вот какая. Видишь ли, много костей утекает на черный рынок, об этом полно слухов, но конечно, такие большие знаменитости научного мира, как Абель, знают об этом всем чуть больше слухов. Я про него много чего слышала, что он общается с такими людьми. Говорят, разные там коллекционеры на него выходят постоянно. А я думаю, они могут работать по обмену. Вроде, мы вам, а вы нам. Мы указываем вам место, откуда на черный рынок попадают кости, вы делаете свои научные открытия, но парочку костей даете нам в откуп.

– Никогда ни о чем подобном не слышала, – сказала Ноа.

– Потому что ты орнитолог. А я занимаюсь археологией уже десять лет и с разными людьми общалась по всему свету. В некоторых странах покупатели общаются со специалистами напрямую… Не уверена, что у нас это возможно, но через меценатов, которые в тайне копят коллекции костей, да, думаю так это возможно. И Абель, у него много самых неожиданных находок было, и про него я слышала, что у него такое общение есть. И вот моя вторая версия, как эта экспедиция была придумана. Абелю ее оплатили коллекционеры.

Блинчики заканчивались. Ноа подлила еще кофе себе и Шейле.

– А тебе никогда ничего такого не предлагали? – спросила Ноа.

– Нет, – ответила Шейла. – Нужно искать разный заработок, вертеться в кругах… Не такого я ума человек, у меня бы не получилось… Кстати, как там Тео?

"Забавно, что ты только сейчас о нем вспомнила, когда еще час назад бегала вокруг дома с деревянным пистолетом… Почему ты такая спокойная?" – подумала Ноа.

Они услышали, как открылась дверь дома.

– Не бойтесь, это я, Абель, – отозвался руководитель их экспедиции.

Вскоре он появился на кухне.

– Все уже съели? – усмехнулся он, глядя на пустые тарелки.

– Мы как раз говорили о Тео, – сказала Ноа. – С ним все хорошо?

– Он уснул. Да, не думал, что парень так слаб к алкоголю… можно? – кружек больше не было и Абель попросил отпить кофе из кружки Ноа. – Вот это кофе, не то что мы пили в той забегаловке. Тео спит, а Лорена сказала, что посидит с ним, что кстати очень мило с ее стороны. Мы с Ноа съездим к тропе. А с твоей стороны, Шейла, будет неплохо остаться помочь Лорене.

– Угу, – кивнула Шейла, одними губами проговорив, – не переношу эту блондинку.

Когда они прибыли, было уже десять утра и птичья тропа вот вот должна была открыться для туристов. Располагалась она параллельно новой дороге от озера к городу, по которой приехала экспедиция, но чуть дальше на север. Некогда в этих краях жили одни лишь индейцы, селились они, как и теперь, возле озера, а вверх на холмы, где позже отстроили город приехавшие из-за моря европейцы, была проложена дорога из камней. Теперь эта дорога считается историческим достоянием, как и останки каменных строений индейцев у озера. Несколько раз дорогу закрывали на реконструкцию, подводили к ней туристические маршруты, но в здешние места приезжало мало любителей культуры индейцев.

Начиная с прошлого лета тропа называется птичьей, на утро ее закрывают для посетителей, до тех пор, пока не рассеиваются туманы. После этого предлагается спуститься по тропе от города к озеру, разглядывая свежие огромные когтистые следы. Как утверждает туристический бюллетень, следы принадлежат птицам Келенкен, живущим где-то у воды и выходящим на охоту, скрываясь в тумане. У подножия тропы туристы могут купить индейских безделушек и подняться пешком обратно, либо дождаться автобуса, который провезет их через индейскую резервацию к ныне действующей дороге от озера к городу. В прошлом году на зиму тропу закрывали, объяснив это нехваткой бюджета для расчистки снега.

День выдался душный, небо заполонили низкие темные тучи. Кажется, вскоре должна была начаться гроза, а сейчас воздуха не хватало. У вершины тропы к десяти утра уже стояла очередь из туристов, щелкающих фотоаппаратами, споривших, смеющихся, создающих неприятный для людей с похмельем, шум. Через десять минут стояния в очереди Ноа почувствовала как начинает задыхаться.

– Как ты? – спросил ее Абель.

– Все в порядке, – ответила она.

Но с каждой минутой становилось только хуже, голова закружилась и Ноа периодически сильно сжимала глаза, чтобы мир вокруг нее вращался помедленнее.

Наконец, полиция открыла тропу и люди начали спускаться, азартно разглядывая землю вокруг в поисках следов. Как утверждает туристический бюллетень, не каждое утро выдается удача отыскать свежие следы, зато ближе к озеру есть глинистые участки, на которых уже давно запечатлелись несколько силуэтов птичьих лап.

По небу прокатились раскаты грома, туристы заговорили еще громче, кто-то даже закричал, а Ноа почувствовала горький привкус на губах. Они спустились уже до середины тропы, но следов никаких не было. Воздух стал еще более вязким и душным и Ноа поняла, что толку от нее никакого не будет.

– Я не могу больше, – сказала она Абелю. – Я пойду обратно, а ты, если дойдешь до застывших следов, ты же знаешь, измерь их, углубления, силу нажима…

– Я знаю, знаю… Но погоди, мы уже прошли полпути, может быть передохнем и поглядим, станет ли тебе получше?

По дороге вниз Абель высматривал на обочинах палатки с водой, но почему-то прошел мимо первых нескольких, пока им не попался тенистый тент. Ноа села на скамейку, пощупала лоб, холодный и влажный, как у Тео. Абель куда-то исчез, а рядом с ней появилась старушка из индейского племени. Одета она была не как другие индейцы, снующие вдоль птичьей тропы, вместо народных одеяний на ней был спортивный костюм. А лицо показалось Ноа знакомым.

– Это вы? – спросила она, присаживаясь рядом с Ноа. – Это же вы больны?

– Что? – по вискам Ноа побежал пот, едва она села, дышать становилось труднее.

– Не волнуйтесь, – старушка достала из сумки пластиковую фляжку. – Вот, выпейте.

– Что там? – Ноа взяла фляжку и понюхала горлышко, пахло мятой.

– Это снимет боль и голову перестанет кружить…

Раздался гром и в висках загудело. Ноа прищурилась от боли и сделала маленький глоток. Жидкость была прохладной и мягкой, как жирное молоко, сладкой. Когда Ноа открыла глаза, шел дождь и на тропе уже почти не было людей, туристы спускались к берегу, где их ждал автобус.

– Мне тоже надо идти, – сказала Ноа.