– Ты несправедлив к нему, – возразила Ирил. – Он просто играет свою игру, С тем же успехом можно обвинить это животное в предательстве.
– Что произошло? – Нэти спрыгнул с крыши рубки, свинья шарахнулась от него и спряталась за людьми.
Ирил никогда еще не выглядела так плохо. Куда исчезла ее вечная моложавость? Она зябко передернула плечами, потом судорожно потерла виски. На лице ее проступили все морщинки до единой, глаза погасли, побледнели щеки.
– Объясни ему, Герни.
Возвращение Кеоде стало манией старого жреца. Он убежден, что она вернется тем же путем, каким исчезла: при помощи чужаков. Здесь он прав. У него своя задача: свести всех, блуждающих по лесу чужаков вместе и переправить к храму Кеоде, авось, она как-нибудь да и возникнет, сама собой. Туземная деревня располагается недалеко от храма, Инмаэ отправил туда Элен, а сам поспешил за ее спутниками, то есть, за Гарунди и прочими. Гарунди зол на Элен, а теперь еще и боится ее.
– Эл?!
Она сумела вызвать оборотней Сазе, хотя не умеет
толком обращаться с ними. И еще она…
– Герни! – Ирил остановила секретаря. – Довольно.
Я хочу сказать только, что Гарунди теперь не рискнет ее брать к храму. Инмаэ свел их в деревню и остался весьма доволен собой. Оборотням в деревню дороги нет. Запрет жрецов.
– Кто знает, что у Гарунди на уме?
– А у вас?! – Нэти в упор посмотрел на Ирил. – Что вы собираетесь делать?
Ирил ответила не сразу. Она молчала так долго, что Миде не выдержал:
– Надо пойти в деревню и освободить девчонку! Чего тут думать? У меня давно уже на прибрежников руки чешутся!..
Тут он вспомнил о Рикате и прикусил язык. Нэти не обратил внимания на последнюю фразу, его больше занимала первая.
– Вы что, боитесь Чердже? – спросил он напрямик. – Или судьба племянницы вам безразлична?
Ирил побледнела еще больше.
– Я действительно боюсь, – сказала она тихо. – Боюсь, что уже поздно. Дело осложнилось, и очень сильно.
– И это вы говорите теперь?! – взбеленился Нэти. – Что же вы сразу не отказались от богини? К чему была эта безумная гонка, если вы не можете совладать с Чердже?
– Ну, так пойдите, отдайте Кеоде Гарунди, и пусть Чердже обретет силу в старом храме…
Оборотень перескочил на пристань и понесся прямо на собак, которые с визгом разбежались.
– Кеоде? – переспросил Нэти. – Отдать Кеоде Гарунди?
– Ну да, вы же этого добиваетесь!
– Нет, – Рикат переменил тон. – Я хочу только освободить Элен. Она вообще здесь ни при чем. Как вы могли позволить ей впутаться в эту историю?
Ирил тяжело вздохнула.
– Лейтенант, вы слишком наивны, если считаете, что Эл можно что-то запретить или позволить. В лучшем случае, посоветовать и не более. Кстати, вы обещали мне помощь?
– Да.
– Вот и сходите в деревню! С Герни.
35
Дом в центре деревни сразу привлек внимание Риката: на фоне тростниковых туземных хижин, стены из неотесанных каменных глыб смотрелись более чем серьезно. Прорези бойниц вместо окон делали дом надежной крепостью. Возле двери дома на корточках сидел желтолицый туземец, у босых ног его в пыли лежал широкий тесак.
– Почти как в Шинлии! – пробормотал Герни.
– Что? – переспросил Нэти.
– Ничего. Часового сниму я, но внутрь пойдешь ты! – Герни обшарил карманы, достал портсигар и вручил Рикату. – Спрячь! Следи за деревней, а я что-нибудь придумаю, – он начал выбираться из кустов.
В этот жаркий час большая часть жителей мирно дремала в хижинах, только две женщины на пригорке замешивали тесто для лепешек, да возле колодца играла стайка чумазых ребятишек.
Услыхав за спиной топот, Нэти резко обернулся, но это был всего лишь поросенок. Коричневый, похожий на Макса, он, деловито перебирая копытами, засеменил к дому. Остановился напротив часового, хрюкнул, уставился на человека маленькими глазками, а когда туземец сердито закричал, поросенок отскочил, но не дальше чем за угол. Со вкусом почесался об угол дома, потом опять приблизился к караульному, нагнул рыло пониже и неожиданно куснул голую ступню! Туземец замахнулся, чтобы ударить, но не удержался на корточках и упал на четвереньки. Поросенок тут же выхватил у него из-под колена тесак и, как собака с апортом, с тесаком в зубах, пустился бежать вдоль хижин.
Разъяренный страж заорал так, что оглянулись женщины. При виде улепетывающего с тесаком поросенка они начали было смеяться, но тут нарушитель спокойствия опрокинул глиняную миску с тестом, и они хором принялись бранить обезоруженного часового.
В деревне поднялась суматоха. Часовой бросил пост, чтобы погнаться за убегающим вором, дети с радостным визгом бросились за поросенком в погоню. Поросенок вломился в чью-то хижину, увлекая за собой шумную детскую ораву, и через минуту выскочил с разорванной циновкой на спине…
На какое-то время каменный дом остался без охраны. Нэти выскользнул из кустов, перебежал к дому и отодвинул засов на двери. Отворялась она вовнутрь.
В доме было довольно темно, хотя в углу чадил заправленный жиром светильник. У стены, сгорбившись и обхватив колени руками, сидел человек. Услыхав скрип двери, человек с надеждой вскинул голову: «Нэти?» Элен вскочила, звякнула цепь. Железное кольцо на щиколотке, железная скоба в стене – Гарунди оказался предусмотрительным…
– Подними руки, лейтенант! – произнес чей-то голос лениво. Рикат медленно поднял руки.
– Авачи, ну пожалуйста!..
Нэти поглядел через плечо. Авачи стоял справа от двери, винтовка в его руках была как раз на уровне сердца Риката.
– Ава… а-а! – Элен вскрикнула.
Авачи на секунду отвел глаза, Рикат рванул винтовку за ствол, одновременно плечом обрушиваясь на дверь. Грянул выстрел, но пуля ушла в стену, а тяжелая дверь ударила Авачи, отбросив назад. Винтовка осталась у Нэти в руках, и он смог опять посмотреть на Элен.
Элен застыла наподобие каменного изваяния, даже просвистевшую рядом пулю не заметила. И все из-за того, что у ее ног внезапно возник толстобрюхий паук размером с галапагосскую черепаху. Соответственного размера нить паутины тянулась от паука к короткому боевому мечу.
Рикат выстрелил, потом еще и еще раз, пока не закончились в магазине патроны. Пули с чмоканием входили в паучье тело, выплескивая зеленоватую жидкость. Казалось, что чудовище не замечает рваных ран, лениво перебирая лапами в бесконечном повороте. Но вот несколько горящих глаз уставились на Риката, и он попятился, прикрываясь бесполезной уже винтовкой. Но тут удар обрушился сзади, и лейтенант не устоял на ногах. Полетела в сторону винтовка, сам он упал на чудовище и внезапно ощутил под собою человеческое тело.
Потом Нэти подняли и со всего маху швырнули на стену, где он налетел на растянутое за лапы чучело леопарда. Веревки спружинили, и лейтенанта отбросило туда, где на полу у ног Элен лежало пробитое пулями тело толстяка Роберо. Рикат оттолкнулся от пола, вскочил и, наконец-то увидел нападающего.
Еще один оборотень! Он был одет в мундир Авачи, он смотрел глазами Авачи, но он не был человеком. Кривые когти на покрытых шерстью руках, клыки над вздернутой губой, заостренные уши…
Рикат вывернулся из-под удара когтистой руки и бросился твари в ноги. Человек-зверь рухнул на пол, когти его впились в плечо Нэти, зато сам лейтенант вцепился в горло противника. Человек-зверь захрипел, яростным усилием оторвал от себя Нэти, перевернулся на бок и прижал лейтенанта к телу Роберо. Мертвец жег, как раскаленная печь! Нэти рванулся так, что затрещали суставы, выскользнул, оставляя в когтях зверя клочья одежды и кожи, и оказался на ногах.
Человек-зверь, усмехаясь, обнажил клыки и пригнулся, готовясь к прыжку. По плечу Риката текла кровь, краем глаза он видел, как дергается на веревках чучело леопарда, и мертвая рука Роберо отчего-то тянется к мечу. Рикат опередил мертвеца, он первым схватил меч и подставил его под вытянувшееся в прыжке тело Авачи. Жуткий рев почему-то испустил леопард, а прибрежник просто рухнул на каменный пол, сразу теряя черты зверя.
Нэти выдернул меч. Толстая веревка все еще тянулась от рукояти меча к поясу Роберо, но Рикат не стал наклоняться и отвязывать. Ему не хотелось наклоняться. Он просто перерезал веревку, и в этот миг Роберо шевельнулся! Дернулось грузное тело, заклокотало что-то в груди… Нэти отшатнулся, выставляя меч, но все тут же затихло. Лишь легонько покачивалось на веревках присмиревшее чучело леопарда.
Элен стояла на том же месте, где застало ее внезапное превращение прибрежников, и смотрела на Риката не с меньшим, если не с большим ужасом, чем на монстров. Нэти подошел, взялся рукой за железную скобу и выдернул из стены.
– Пойдем! – сказал он.
Элен молча подобрала цепь и пошла за ним. На пороге они остановились, потому что дом окружала толпа безмолвных туземцев. Дверь кто-то распахнул настежь, но светильник во время схватки погас, и после яркого света было трудно рассмотреть, что происходит внутри. При появлении парочки на пороге, и, особенно, при виде окровавленного меча в руке Риката, по толпе прокатился ропот. Нэти поднял меч, и толпа испуганно колыхнулась.
Внезапно большой серый зверь протиснулся сквозь толпу, и наклонил морду к земле. Из пасти зверя выпал тесак. Нэти непроизвольно напрягся…
– Это же – Герни! – Элен осторожно коснулась локтя Риката.
Оборотень вскинул морду и разразился протяжным воем, перешедшим вдруг в дьявольский хохот. Пронзительно закричала женщина, прыснули в стороны перепуганные дети. Толпа колебалась еще мгновение, потом дружно бросилась наутек. Улица опустела.
36
Волк бежал впереди. Возвращались той же тропой, по которой пришли из Эрендиса. Сумеречный зеленоватый свет едва проникал сквозь толстый полог листвы. Кое-где в пологе зияли прорехи: должно быть какой-нибудь подгнивший сук обломился и полетел вниз, открывая доступ солнечным лучам. Вовсю трещали цикады. Стайки крупных разноцветных бабочек танцевали в солнечных лучах.
Элен почти забыла свои страхи, ей было необычайно хорошо. Уже два раза она попробовала погнаться за бабочкой и один раз застыла в восхищении над блестящей, словно покрытой глазурью ящерицей. Шкурка ящерицы состояла из сотен чешуек рубинового, кремового и черного цвета. Ящерица грелась в круге солнечного света. Элен протянула руку… но тут оборотень пронзительно визгнул, ящерица сверкнула спинкой и скрылась.
Передняя лапа оборотня попала в волчий капкан. Элен попробовала было разжать железные челюсти, но безуспешно.
– Нэти, помоги!
Подоспевший Рикат всунул рядом с лапой лезвие меча, нажал посильнее, раздался щелчок, и капкан отпустил жертву. Оборотень попытался встать, но тут же с почти человеческим стоном поджал лапу. Дрожь пробежала по волчьей шкуре, шерсть поредела, уши отвисли, черный влажный нос расплющился в свиной пятачок. Однако на этом превращение не окончилось. Через несколько секунд исчез и шинлийский поросенок. Рядом с обезвреженным капканом в своем обычном щегольском наряде, правда, слегка запыленном, на земле сидел Герни.
– Мы так не договаривались, ребята! – простонал он, морщась от боли и сжимая окровавленную правую руку здоровой левой.
Мы же проходили этой тропой! – сказал Нэти. – Откуда здесь капкан?
– Дай я посмотрю руку! – предложила Элен.
Герни отстранился:
– Не надо, золотце! Я тебе ничего плохого не делал!
А вдруг, там – перелом! Нэти, скажи ему!
Герни проворно вскочил и прижался спиной к дереву:
– Лейтенант, ты лучше ко мне не подходи! Я всегда относился к тебе неплохо!
Рикат недоуменно пожал плечами, Элен сердито нахмурилась:
– Он сошел с ума! Ты сошел с ума, Макс Герни! Ты не узнаешь нас? Это же я, Элен! Мы давно знакомы. Я – племянница Ирил Данни!
Герни замотал головой. Лицо его посерело от боли, он прижал к груди изувеченную руку и с беспокойством поглядел на меч Риката. Нэти вытащил из кармана портсигар и протянул Герни:
– Ты просил сохранить! – Оборотень коротко рыкнул, портсигар упал в траву, Нэти отступил. – Хорошо, мы не будем тебя трогать! Но сможешь ты хотя бы идти? Ирил ждет нас.
– Вас Ирил не ждет! – быстро ответил Герни. – Она отправилась к храму Кеоде, она хочет сразиться с Гарунди.
– К храму? – брови Риката поползли вверх.
– Ну и что? – Элен все еще не могла понять. – Она наверняка что-нибудь придумала! Мы перевяжем тебе руку и тоже пойдем.
Герни перебежал к другому дереву.
– Я не справлюсь с вами, ребята! – крикнул он оттуда. – Я выхожу из игры. Парко ву! – Элен вдруг узнала голос, который слышала на дороге от Эрендиса. Именно эти слова он тогда и произнес. – Парко ву!
Со всех сторон затрещали кусты, и оттуда начади высовываться свиные морды. Морды скалились по-волчьи и повизгивали, как обыкновенные домашние хрюшки. Меч Нэти со свистом рассек воздух. Рикат не боялся боя. Его душа жаждала боя. Ну, где, где вы там, жалкие уроды?! Рукоятка так удобно легла в ладонь. Свиньи бегут на бойню, значит, это им нравится. Придется помахать мечом, ну что же, не привыкать!
– Ниве парий! – вскрикнула Элен.
Свиные морды исчезли. Нэти почувствовал разочарование, Зачем Элен помешала проучить этих тварей? Он бы и так с ними разделался.
Они стояли друг напротив друга. Элен и Нэти. Рикат все еще держал меч наготове. Элен смотрела исподлобья, в глазах ее вспыхивали и гасли алые огоньки.
– Да ты, я вижу, мясник, лейтенант! Ну что ты дрожишь, Макс Герни. Ты же всегда был храбрецом! За что тебя и казнили когда-то в шинлийской крепости, это потом Ирил соединила твою человеческую сущность с личинами оборотня. Неужели ты боишься этого глупца с его ножиком?
– Его? Нет. Хотя в нем и сидит Чердже. Я боюсь вас обоих. Что ты так смотришь, Эл?
– Он спятил! Спятил, – повторил Нэти, обращаясь к Элен.
37
И тут меня понесло! Если б это был простой капкан… Но проклятый Гарунди пустил в ход магию Чердже! У меня в голове звенели колокольчики, руку дергало болью, я и в самом деле был недалек от сумасшествия, если так можно сказать про оборотня.
– Я разумен, как никогда! Это ты, Нэти приволок Чердже к нам на яхту! (Где ты только подцепил эту мерзость?!)
У нас сразу же начались неприятности. Утонул твой солдат, а второй сверзился с трапа, и ни одна душа в мире не поверила бы, что мы его пальцем не тронули! А у хозяйки и так проблемы с властями.
Сгоряча Ирил пыталась изгнать из тебя Чердже, но он слишком крепко в тебе засел. Что-то ему было нужно от нас всех! Хоть ты сам его рабом не стал, зато ты отравлял других.
Гарунди был первым, кто покорился Чердже. Он воспринял знания злого духа, но оставался при этом всего лишь жаждущим могущества человеком. Начатая им игра была человеческой, хотя Чердже она вполне устраивала. У них была одна цель… тогда.
Гарунди долго думал и придумал, как заставить тебя полезть на рожон, ты ведь горячий, лейтенант, тебя только подтолкнуть надо! Ты опять понес Чердже к Ирил, потому что тебе некуда было деваться. Но Чердже слишком нетерпелив. Он хотел ускорить события, он шел за тобой тенью, тыкал тебе в спину отражением твоего собственного револьвера и нарвался. Я умерил его прыть! (Одна из моих личин была стражем у богини Кеоде, я кое-что умею.)
Я снова загнал его к тебе вглубь, но уже у порога Ирил.
Эл, ты помнишь, как ты рыдала? За то, что я искалечил одного прибрежника, ты впервые меня ударила… Ты просто умер бы от потери крови у нашего порога, лейтенант, это Эл настояла, чтобы тебя внесли в дом. Подумать только, внести демона в дом, где находилась голова богини Кеоде!
До сих пор не пойму, Эл, что ты нашла в этом прибрежнике? Вы влипли друг в друга, как два дурака, Ирил уже не могла не считаться с этим. Тогда она решила обмануть Гарунди и Чердже, и всучила тебе, Нэти, саквояж с ритуальной маской и прядью волос Кеоде, чтоб ты увел за собой погоню.
Ирил гадала на жемчуге. Она знала, что «Мираж» вернулся с Янваи, что Кренге Лув уже на берегу, она сказала об этом Элен. Вы могли благополучно оставить Гарунди с носом, а если бы открылся обман с саквояжем, Чердже оставил бы тебя сам и погнался бы за «Санта-Барбарой». Так думала Ирил. Но получилось иначе…
Герни замолчал. Элен посмотрела на Риката, а он, перехватив ее взгляд, потемнел лицом. Меч угрожающе качнулся в его руке: